А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она понимала, что с каждым вдохом в ее легкие попадает все больше смрадных гнилых капель с полуразложившихся тварей.
«И все же я помогла Песни Крови, — напомнила она самой себе, корчась и дергаясь в руках мертвеца и едва сдерживая вопль ужаса, рвавшийся из груди. — Песнь Крови отомстит за меня и уничтожит короля Нидхегга, будь он проклят! За Песнь Крови и свободу!» — Мысленно произнеся легендарный девиз, который срывался с уст умиравших за свободу рабов, она повторяла его снова и снова, удерживая собственное сознание и стараясь не закричать от переполнявшего ее ужаса.
Неожиданно тварь отпустила ее запястья. Ялна всем своим существом чувствовала, как рабы Смерти сгрудились вокруг нее в пещере. Теперь дышать стало почти невозможно. А потом она услышала скрип полусгнивших мертвых мускулов. Девушка знала, что они склонились над ней, она чувствовала, как костистые пальцы прикоснулись к ее окровавленной коже, к рукам, лицу, грудям, поглаживая в извращенной, мертвецкой ласке. Когти царапали, непристойно лапали ее голое тело, беспомощное, разложенное на грязном каменном полу в кромешной тьме.
Ялна задыхалась, корчилась, мысленно ругалась, посылая проклятия на головы мертвецов, по щекам ее текли непрошеные слезы, и все же она сдерживала крик ужаса. И когда наконец один из рабов Смерти стал удовлетворять свое похотливое желание на глазах всех остальных, проникая в ее плоть, она уже больше не могла сдерживать кипевший в ее душе ужас.
— Во имя Песни Крови и Свободы! — закричала она во весь голос, теряя последние остатки разума, а потом уже просто кричала, и крику этому, казалось, не будет конца.
Нидхегг хищно улыбался под своей черной маской, когда отчаянный крик Ялны достиг его слуха. Мучения рабыни доставляли ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Теперь ему следовало заняться более насущными делами.
Направившись к коридору, ведущему к внешней комнате, он вступил на лестницу, даже не оглянувшись. Властитель оставил солдат, помогавших тащить рабыню, на посту у входа в черный туннель.
Когда король миновал портал, находившийся в конце лестницы, и исчез из поля зрения, Тирульф выругался, затем опустился на каменную скамейку. Он тяжело и надрывно вздохнул несколько раз, пытаясь успокоиться, и наконец дал волю прорвавшемуся наружу гневу.
— Что стряслось, Тирульф? — спросил его напарник хриплым шепотом, со страхом глядя вслед удалившемуся королю, боясь, что Нидхегг может показаться на лестнице в любой момент.
Тирульф снял свой боевой шлем и прислонился спиной к каменной кладке стены.
— Тебе не пришлось входить в эту проклятую комнату, — сказал он, обнимая себя руками за плечи, точно пытался согреться на лютом морозе. — Этот трупный смрад, этот холод…
— Постарайся держать себя в руках, воин! Ты что, хочешь, чтобы наш король сделал из тебя такую же мертвую тварь? Раба Смерти? Займи свой пост!
— Боги! — неожиданно выкрикнул Тирульф, обрушивая сжатый кулак на каменную поверхность скамьи. — Ни одна женщина не заслуживает таких страданий! И ни один мужчина не достоин такой участи, как те мертвецы в черной комнате!
— Тогда почему бы тебе просто не подойти к нашему королю и не попросить освободить эту женщину? И почему заодно не попросить его позволить рабам Смерти навеки успокоиться и стать смиренными мертвецами, как все остальные? Я уверен, он с удовольствием выполнит все твои желания, если, конечно, ты объяснишь ему свои чувства.
Тирульф сердито посмотрел на напарника и отрицательно покачал головой.
— Она была так прекрасна. Сказала, что ее зовут Ялна…
— Вернись на свой пост, Тирульф, или мы оба поплатимся за это.
Тирульф кивнул:
— Да. Но я вот думаю, неужели этот запах мертвечины никогда больше не оставит меня? А кости больше никогда не согреются?
Он вытер глаза, провел пальцами по светлым волосам, снова надел боевой шлем и поднялся на ноги. Он вернулся на свой пост у входа в туннель, стараясь выбросить из надоедливой памяти все, что ему довелось сегодня увидеть в проклятой комнате, пытаясь забыть прекрасную рабыню по имени Ялна и сомневаясь, что сможет когда-нибудь сделать это.
Властитель решительным шагом вошел в тронную залу, не обращая внимания на толпившихся в огромном сводчатом помещении придворных. Черные мраморные стены, испещренные многочисленными рунами заклинаний власти, ярко переливались в тусклых отсветах факелов, вмонтированных в стены. Нидхегг шел прямо к своему трону, вырезанному из черного мрамора.
Король сел на холодную поверхность хорошо отполированного трона. Невидящим взглядом он обвел склонившихся в низком поклоне придворных. Сознание Нидхегга скользило в пространстве далеко за пределами высоких стен Ностранда, туда, откуда должна была явиться Песнь Крови. При помощи своих чар колдун пытался почувствовать ауру Тьмы, витавшую над ней, но тщетно. Он недовольно нахмурился.
Ни один из демонов Плоти или воскрешенных им хищников не явился к нему с воительницей богини Хель. Нидхегг только надеялся, что никто из них не решился убить ее без его ведома. Хотя именно это и могло произойти. Другого объяснения он не находил. Если бы она осталась жива, то где бы ни находилась, он обязательно ощутил бы ее присутствие за пределами Ностранда.
Властитель знал, что она вплотную приблизилась к горам. Нора Двалина пересекала горы, проходя через их недра. Только если она вступила во владения карликов, то их магия могла защитить ее от его проникновения. Но Песнь Крови вряд ли бы решилась спуститься в Нору и пройти через владения карликов, если только…
Да, конечно, решил он вдруг, могло случиться, что карлики приняли ее в качестве союзницы и разрешили пройти через свои владения и даже, вероятно, попытались ей помочь каким-либо образом. Теперь ему следовало остерегаться такого противостояния, хотя он был уверен, что если дело дойдет до открытого столкновения, то магия карликов не сравнится с его колдовскими чарами.
В мертвенной тишине залы проскрежетал голос властителя, отдавшего приказ. Один из трех гонцов, стоявших у трона, склонился в низком поклоне и помчался прочь разыскивать командующего армией короля, чтобы призвать его в тронную залу.
Ожидая, когда перед ним предстанет генерал Ковна, Нидхегг откинулся на спинку трона и велел себе расслабиться. Хотя он и получил ни с чем не сравнимое удовольствие, пытая молодую рабыню, но все же то время, что она у него отняла, и ее нежелание говорить о дальнейших планах воительницы Хель зародили в его душе гнев и тревогу. Он сидел и размышлял об ее отчаянных криках и о том, как ее, еще живую, сейчас насилует несметное множество полуразложившихся тел, заживо погребая под грудами гнилых костей. Он тихо посмеивался самому себе, и те, кто стоял поближе к трону, слышали этот звук, но ни один из них не решился отреагировать на него и вызвать неудовольствие властителя.
Один из придворных осторожно приблизился к трону и поклонился. Он уже открыл было рот, чтобы заговорить с королем, но взмах руки, затянутой в черную перчатку, оборвал так и не начавшуюся речь. Придворный решил, что для него будет лучше ретироваться, пока Нидхегг не проявил своего явного неудовольствия, и он стал медленно пятиться прочь от трона, все еще униженно кланяясь, даже ниже, чем раньше, не жалея спины.
И вот наконец генерал Ковна вошел в залу, решительно приблизился к трону и отвесил короткий поклон. Генерал прослужил у Нидхегга вот уже почти три десятилетия. Когда-то он был простым солдатом и постепенно продвигался по службе, потом и кровью зарабатывая очередное повышение. Он безжалостно уничтожал каждого, кто становился у него на пути. Для самого Нидхегга не было большим секретом, что Ковна теперь жаждал трона.
Перед королем стоял высокий, плотно сложенный воин, в его темных волосах проступала седина, отмеченное шрамами лицо загрубело от ветров и непогоды, как дубленая кожа. Он стоял, ожидая приказа, его горящие голубые глаза без тени подобострастия и даже вызывающе смотрели на Нидхегга.
«Когда я разделаюсь с Песнью Крови, я должен избавить себя от этого человека, — подумал Нидхегг. — Он становится слишком самоуверенным».
— Генерал Ковна, — распорядился Нидхегг, — ты должен отправить своих лучших людей по всем дорогам, ведущим на север. Им необходимо разыскать женщину с мечом, одетую во все черное. Рукоять ее меча имеет изображение серебряного черепа. Руна «Бьорк» вырезана на черной поверхности щита. С ней могут быть и другие. Всех ее спутников лучше захватить живьем, если, конечно, получится. Но в противном случае их можно убить на месте. Воительницу в черном тоже надо взять живьем и доставить мне в целости и сохранности. Если же ее придется убить, то надо доставить мне ее труп, вместе с кольцом, которое у нее надето на левой руке, — произнес он с нажимом. — И когда разошлешь своих людей, собери оставшуюся армию лагерем у стен Ностранда на равнине, пусть они будут готовы выполнить любые мои приказы.
Генерал Ковна несколько поколебался, хмуро сведя брови к переносице.
— Воительница в черном, с серебряным черепом, ваше величество? И… руна «Бьорк» на щите?
— Да, генерал Ковна. И то, о чем ты думаешь сейчас, чистая правда. Воины богини Хель и в самом деле существуют. И именно воительницу Тьмы твоим людям предстоит отыскать. Ее зовут Песнь Крови.
Тихий шепот удивления пронесся по рядам придворных, все еще стоявших в зале в ожидании приказов короля. На лице старого генерала тоже отразилось немалое удивление.
— Но… я думал… — начал было главнокомандующий, вспоминая о том, как лично бросил эту женщину, нагую, изможденную и умирающую, висеть прикрученной к ветвям дерева посреди сгоревшей деревни шесть лет назад.
— Ты думал, что она уже давно мертва? — подхватил Нидхегг, явно забавляясь ситуацией. — И, тем не менее, сейчас, в этот самый момент, она скачет на юг, направляясь к Ностранду. Я отдал приказ. Скажи своим людям, как ее зовут. Многие из них помнят ее по боям на арене, и пусть они не обольщаются тем, что она всего лишь женщина. Ее воинское мастерство нельзя недооценивать. И еще скажи своим людям, что тот, кто пленит или убьет воительницу, получит вознаграждение из моих собственных рук. Он сможет сам лично назвать мне, что посчитает достаточным за такую услугу, и награда вдвойне ждет того, кто сумеет доставить ее ко мне в подземелье живой и невредимой.
Генерал Ковна еще с секунду сомневался, потом отсалютовал королю с легким поклоном, развернулся и решительным шагом вышел вон из залы, размышляя над тем, не окажется ли воительница богини Хель союзницей в его задуманном еще десятилетие назад деле. Он собирался свергнуть Нидхегга с трона и занять его место.
Прошло всего несколько мгновений с того момента, как портал закрылся, и груды трупов ринулись на Ялну, протягивая к ней свои вожделеющие руки. Она закричала в бессилии и ужасе, но неожиданно мертвецы расступились, так и оставив ее лежать на каменном полу. Она лежала, рыдая, и ей казалось, что время застыло на месте. Каждое мгновение девушка ожидала возобновления пытки. Наконец откуда-то сбоку раздался скрипучий звук движущихся мертвых мускулов, когда один из рабов Смерти склонился над ней. Она закричала и принялась отбиваться от его холодных мертвенных рук, больше похожих на скелет, но они подхватили ее и понесли куда-то в глубь комнаты.
Корчась и дергаясь в чьих-то руках, Ялна чувствовала, как ее несут сквозь темноту. Затем ее опустили на пол и осторожно посадили спиной к стене.
Она прижалась к этой холодной каменной кладке, точно желая слиться с ней и исчезнуть, и тут же обнаружила еще одну стену: она сидела в углу.
Тот, кто нес ее, не ушел, а остался рядом, продолжая хранить молчание, не пытаясь дотянуться и коснуться ее тела. Он не делал вообще никаких движений. Вскоре девушка стала успокаиваться, ее рыдания становились тише. И все же она недоумевала, почему рабы Смерти прекратили свою пытку и почему не мучают ее, как того хотел Нидхегг.
До ее слуха донесся звук, напугавший ее и заставивший напрячься. Это был сухой звук, похожий на то, как дерево скребет по твердому камню. Затем наступила тишина, длившаяся всего пару мгновений, а потом снова раздался звук, он повторялся снова и снова, пока Ялна наконец не стала понимать, что мертвец, который нес ее, пытается что-то сказать.
И когда раб Смерти вновь повторил слова, но гораздо медленней, до ее сознания стал доходить их смысл.
— Пе-е-ес-нь… Кро-о-ов-и-и, — произнесло существо.
— Песнь Крови? — неуверенно переспросила Ялна, борясь с собственным ужасом.
— Да-а-а, — проскрежетало мертвое существо, — и-и-и… я-я-я…
— Песнь Крови и… ты?
— Мы оба-а… мертвы-ы… — продолжал мертвец, с трудом произнося каждый звук. — Нидхегг у-убил на-ас-ссс… и-и-и… наш-шего… сына-а-а…
«Нет. Этого не может быть. — Ялна мысленно вознесла молитву всем богам. — Милостивая Скади, это не может быть именно он…»
— Нена-а-ави-ижу Нидх-хе-ега-а-а…
— Эрик? — неуверенно прошептала Ялна. — Тебя зовут… Эрик?
— Я-я-я! — неожиданно закричал раб Смерти. — Хочу убить Нидхегга… за-а то, что он… убил Пес-снь Кро-ови и меня-я…
Девушке захотелось разрыдаться, когда память Песни Крови об Эрике смешалась с ее собственными чувствами. Но усилием воли она заставила себя проглотить наворачивающиеся слезы и обуздать эмоции, разрывавшие ее сознание на части. Она вдруг поняла, почему именно рабы Смерти перестали мучить ее. Она выкрикнула имя Песни Крови, с ее уст сорвался боевой клич, который они все так хорошо знали. И этот раб Смерти, оказавшийся прежней любовью воительницы, услышал его. Это он остановил всех остальных, унеся ее в безопасный угол комнаты. Должно быть, так оно и случилось. Но, насколько она знала по воспоминаниям самой Песни Крови, Эрика убили гораздо раньше ее. Он не мог видеть, как умирала воительница.
Ялна также знала, что, поскольку Песнь Крови не видела душу Эрика во владениях богини Хель, она успокаивала себя мыслью о том, что ее мертвый возлюбленный теперь принят в обиталище богов. Девушка даже испугалась: сама мысль о том, что из Эрика Нидхегг сделал раба Смерти и заключил его на вечные мучения в подземную темницу, могла стать для воительницы поистине нестерпимой.
«Она не должна об этом узнать», — решила для себя Ялна. Но, возможно, Эрику было бы приятно осознавать, что Песнь Крови все еще жива. Ему ведь совсем не обязательно открывать, что теперь она стала воительницей Тьмы. Не стоило ему говорить и о том, что она все же умерла и долгих шесть лет провела в Нифльхейме вместе с душами усопших и мертвецами — слугами богини.
— Эрик, — произнесла Ялна мягко. — Песнь Крови жива.
Наступило долгое молчание.
— Жив-ва-а? Песнь Крови жива?
— Да.
Раб Смерти издал странный сухой звук, похожий на рыдания:
— Жи-жив-ва…
И снова глухие рыдания вырвались из его горла.
— Ско-олько врем-мени-и про-ошло с тех пор… как я умер?
— Шесть лет.
Наступила еще одна пауза, в подземелье царила мертвая тишина, не слышно было даже движения мертвецов. Наконец раб Смерти нарушил ее:
— Я та-ак ее люб-би-ил…
И снова гнетущая тишина. Ялна уже больше не могла сдерживать слезы, градом катившиеся по ее лицу. Но вдруг она осознала, что слышит еще один звук — звук рыданий. Раб Смерти по имени Эрик плакал. «Неужели это и в самом деле он? Неужели это и есть Эрик? — неожиданно спросила она саму себя. — А может, это всего лишь очередной трюк Нидхегга? Еще одна его попытка выведать планы Песни Крови? Сейчас Ялна вольно или невольно обладала памятью воительницы, и эта самая память подсказывала ей, что, если бы Песнь Крови только встретилась со своим умершим возлюбленным или если бы узнала, какая его ожидала участь после смерти, это было бы сильным ударом, способным разрушить те зыбкие надежды на победу, которые она лелеяла в душе.
Слезы перестали капать со щек девушки. Если даже этот раб Смерти, сейчас сидящий рядом с ней, и в самом деле когда-то был возлюбленным воительницы и даже если он до сих пор испытывает к ней прежние чувства, это ничего не меняет. Ни на минуту она не должна забывать, что он оставался порождением злых чар колдуна. И если Нидхегг только пожелает, он без всяких сомнений сдерет с ее костей мягкую, живую плоть.
Она слушала, как рядом с ней в кромешной темноте плачет раб Смерти, и неожиданно ненависть с новой силой всколыхнулась в ее душе.» Ты должна уничтожить Нидхегга, Песнь Крови, — подумала она, сжав кулаки в бессильной ярости. — Ты должна найти способ убить его. Столько зла, сколько натворило это отродье, не должно оставаться безнаказанным. Скади позаботится о тебе, Песнь Крови. Скади дарует тебе победу и возможность отомстить мучителю и убийце «.
Через некоторое время раб Смерти перестал плакать. Она слышала, как он поднялся на ноги и ушел прочь, во тьму подземелья.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34