А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Т-1000 перебрал в памяти все обратные адреса, которые видел на конвертах в комнате Джона. Он побывал уже везде, кроме…
Чарон Меса, Калифорния.
Для робота, сделанного из жидкого металла, этот мир представлял собой несложную головоломку, ломаную реальность, части которой легко вставлялись обратно в картину космического порядка. Понятия причины и следствия казались хохмой этому роботу, мыслившему столь обычно, что даже терминаторы понимали его с трудом. Он вычислил несколько возможных траекторий передвижения преследуемой цели. И упорно следовал по одной из них, не прекращая изучать остальные. Прежде всего нужно побывать по всем адресам, указанным на конвертах. Затем вычислить, каков будет следующий шаг цели, и пойти на перехват. Ну, а если не получится, то затаиться и ждать сколько потребуется, много лет подряд. Ждать, собирая по крохам информацию о том, где скрывается жертва. В программу Т-1000 была заложена информация о том, когда начнется война. И где можно будет найти Джона Коннора в начале боевых действий. Так что Джон Коннор, так или иначе, наверняка появится на горизонте.
И Т-1000 будет тут как тут.
Даже Небесная Сеть не сразу решилась изготовить это новейшее оружие. Т-1000 был настолько долговечен и прочен, что это само по себе являлось непредсказуемым фактором. Вдобавок робот обладал способностью мыслить самостоятельно, не учитывая приоритеты системы Сети. Т-1000 был слишком независимой конструкцией, и Сеть решилась на его создание только в последний момент, оказавшись перед угрозой полного поражения. Все вот-вот могло рухнуть, и Небесная Сеть начала посылать в прошлое терминаторов, чтобы они изменили исход войны. Лишь за микросекунду до окончательного краха гиперкомпьютер заслал в прошлое Т-1000.
Эйнштейн сказал, что Господь Бог не играет в кости с мирозданием.
У Небесной Сети не было иного выбора.
Т-1000 завел мотоцикл. «Кавасаки 1100» летел по направлению к шоссе со скоростью сто двадцать миль в час. Он казался металлической точкой, движущейся вне времени по собственному маршруту, который вел его прямо к цели.

Наковальня воли


ЛАГЕРЬ САЛЬСЕДЫ, 5:56 ДНЯ

Сара сидела за обшарпанным столиком. Оружие было вычищено, работа завершена. Она вздохнула, чувствуя, как с души свалилась огромная тяжесть. Солнце садилось за горизонт.
На мир опускалась мгла.
Сара вытащила нож из футляра, висевшего у нее на поясе. От нечего делать она принялась что-то вырезать на крышке стола… Получилась буква "Н" .
Джон с Терминатором заканчивали сборы, подготавливая машину к поездке.
Сара подняла глаза и поглядела на детишек. Сальседы, которые играли неподалеку. Они ласкали собачонку и в шутку боролись с ней. Иоланда вышла из фургончика с карапузом на руках.
Вот она, гармония. В этом военизированном лагере существовало единение. Любовь. Благородство помыслов. Нежность. Гармония, которой недоставало Саре. Она могла лишь наблюдать это со стороны – ведь Сара делала то, чего не делал ни один человек на земле. Как тут не ошибиться?
Взглянув на Сальседу, который кинулся к ребенку и закружил его в воздухе, словно Пако был птичкой, Сара обернулась и посмотрела на Джона, уныло грузившего в машину оружие и прочие вещи.
Другие дети резвились за его спиной, от души смеялись, и в их движениях была такая безудержная свобода, какая Джону и не снилась.
Солнце светило ей прямо в глаза. Больно… Сара машинально провела по ним рукой и, почувствовав на ладони влагу, прикрыла веки.
Всего на мгновение.
И в этом была ее ошибка.
Сара очутилась на той детской площадке. И дети Сальседы снова играли там с другими ребятишками, играли спокойно, веря, что родители в своем уме и не сожгут себя и их заживо. Дети качались на качелях, катались с горки, смеялись, кружась на карусели. Трава была ярко-зеленой, а солнце не раскаленным, но теплым и благодатным.
Сара вцепилась в проволочную ограду. Она во все глаза глядела на юных матерей, игравших со своими младенцами.
Маленькие девочки прыгали через скакалку. Появилась еще одна молодая мать – она несла на руках двух летнего малыша. Эта женщина была одета в бело-розовую униформу официантки. Когда она обернулась, на ее губах играла радостная улыбка.
Это была сама Сара. Красивая. Лучезарная Сара, еще не отравленная мыслями о мрачном будущем. Она поглядела на своего странного двойника, стоявшего за забором.
Сара знала, что это случится, что десница Господня неотвратима.
Помрачнев, она припала к ограде. И принялась кричать, обращаясь к женщине на площадке, но из уст ее не вырвалось ни звука. Она трясла в бессильном отчаянии забор. И беззвучно орала.
Улыбка слетела с лица Сары-официантки, словно осенние листья с деревьев. На мгновение их взгляды встретились, преодолев пропасть бесконечности. Но затем та Сара отвернулась и вновь заулыбалась, потому что ее малыш что-то залепетал и бросил в нее горсть песку. Она от души рассмеялась и позабыла про Сару, стоявшую за оградой, словно та была лишь игрой света.
Небесная лазурь вдруг засветилась фантастической белизной. Детские тела вспыхивали, словно спичечные головки. Сара горела, беззвучно крича и извиваясь в неумолимо захлестывавшей ее петле времени, в своем собственном, личном, аду.
Затем взрывная волна закружилась в яростном вихре и поглотила ползавших по земле матерей и детей. Сарин крик смешался с завыванием ветра, ударной волной ее отшвырнуло в сторону, и она…
…Резко подняла голову и взглянула на горизонт. Горы, поросшие густым, точно щетка, кустарником. Постепенно темнеющее, багровое небо. Дети все еще резвились рядом. Сара поглядела на часы. Прошло меньше пятнадцати минут. Провела рукой по взмокшим волосам. У нее дрожали поджилки. И было тяжело дышать. Боже, как тяжело…
Она могла сбежать из больницы, но сбежать от собственного безумия она не могла.
Саре казалось, что рок, или судьба (или что-то из космоса) – живое существо, навязывающее свою волю всему на земле. Время – лишь одно из проявлений этой воли, оно подобно артерии, пронизывающей тело Вселенной. Артерии, по которой, словно кровь, текут события. И, может быть, люди – клеточки в теле Вселенной, не знающие ее устройства, но помогающие ей функционировать. Эти клетки, даже одна-единственная, оказавшись в нужное время в нужном месте, могут вызвать во всем теле величайшие изменения. Вполне может быть, что это тоже проявление космической воли. Предопределенное поведение клеток, которые самостоятельно принимают решение.
Впрочем, Сара знала, что никогда не сможет проверить правильность своей идеи. Она цеплялась за соломинку. Какая разница: верить во всемогущее божество или в слепые силы, заставляющие Вселенную тупо плясать под свою дудку? Сара могла постичь лишь то, что происходит в данный момент, понять причину и следствие собственных действий. И, разумеется, в любом поступке, совершенном наяву, таилась масса непредсказуемого. Возможно и сны – частичка общей картины мира, и они посещают нас по ночам, как озарение.
Пока люди не научились глядеть в обоих направлениях сквозь время или, лучше сказать, выглядывать из времени, как из окошка, им приходится лишь надеяться на то, что все в конце концов образуется. Над человечеством тяготеет проклятье: наделенное сознанием, оно сознает предел своих возможностей.
Люди тоже играют в кости с мирозданием.
Самыми разными способами, на каждом шагу они вынуждаемые неподвластными им силами, делают тот либо иной, часто пустяковый, выбор и тем самым выражают свою волю. Это и есть их выбор. И даже когда кажется, что поступки некоторых людей полностью предопределены, все равно могут возникнуть сюрпризы, приводящие к неожиданным последствиям.
И вот рок снова приглашает Сару на танец, предлагая ей выбрать в запутанном лабиринте нужный коридор, поразить судьбу в самое сердце и заставить ее пойти на попятную.
Сара намеревалась добраться до конца петли времени.
Она поглядела на слова, которые вырезала на заляпанном птичьим пометом столе вперемежку с небрежно нацарапанными сердечками.
«Нет судьбы».
«Нет судьбы, кроме той, что мы творим сами», – такое послание передал ей из будущего Кайл.
Что ж, ему видней. А первый терминатор, а теперь и Т-1000 служили вещественными доказательствами того, что Небесная Сеть считает себя способной изменить прошлое. Почему же тогда Сара не способна изменить будущее?
Она воткнула нож в крышку стола, его острие угодило в слово «судьба». Сара встала. В ее движениях была какая-то мрачная решимость. Сара прихватила с собой маленький нейлоновый рюкзак и винтовку пятнадцатого калибра. Лицо ее окаменело. Превратилось в бесстрастную маску.
Сара стала терминатором.
Джон, суетившийся возле «бронко», поднял глаза и увидел, как Сара закидывает винтовку за сиденье машины, которую они угнали, залезает в кабину и заводит мотор.
Сальседа подошел к мальчику.
– Она сказала, чтобы ты ехал на юг вместе с ним. – Он указал на стоявшего рядом Терминатора. – Сегодня вечером, как вы и собирались. Она встретится с вами завтра в…
Машина рванулась с места и помчалась вперед. Джон неожиданно кинулся вдогонку.
– Мама! Подожди!
Сара услышала крик сына и поглядела в зеркало заднего обзора. Фигурка мальчика становилась все меньше и меньше. Сара свернула на грунтовую дорогу и поехала, оставляя за собой пыльный след.
Добравшись до шоссе, она прибавила газу. Семьдесят пять миль в час, и она не собирается сбавлять скорость, пока не доедет до цели.
Джон с Терминатором разглядывали слова, вырезанные на столешнице. Сарин нож все еще торчал в доске.
– «Нет судьбы, кроме той, что мы творим сами». Это мой отец ей сказал. Вернее, я там, в будущем, велел ему запомнить эти слова и передать ей…
И опять Джон столкнулся со сбоем во времени. Голову можно сломать, если задумаешься над этими парадоксами…
– А впрочем, неважно, – сдаваясь, произнес Джон. – Короче, все послание целиком звучит так: «Будущее не предопределено раз и навсегда. Нет судьбы, кроме той, что мы творим сами».
Терминатор без труда воспринял полученную информацию. Число свободных ассоциаций и значений слов, понятных из подтекста, увеличивалось в его мозгу с возрастающей скоростью.
Но он только сказал:
– Она пытается изменить будущее.
– Что? Как?
– Неизвестно.
Джон щелкнул пальцами – его вдруг осенило.
– О, черт!
Дайсон…
Терминатор терпеливо ждал.
Джон метался из стороны в сторону – еще ни разу за эти два дня он не испытывал такого страха.
– Да, так оно и есть! Майлз Дайсон! Она собирается его убрать!
Джон кинулся бежать и махнул Терминатору, призывая его последовать за ним.
– Давай! Пошли! Пошли!
Терминатор секунду поколебался, раздумывая. Слова Джона полностью подтверждались. Это был непреложный факт.
Сара Дженет Коннор отправилась убивать.
Терминатор сорвался с места и, легко обогнав Джона, прыгнул за руль «бронко».
Сара, с которой их разделяло уже несколько миль, быстро ехала в сгущающихся сумерках по пустыне. Лицо ее было бесстрастно. В темных очках она была похожа на какое-то бездушное насекомое.
Терминатор и Джон взяли курс на север, киборг хладнокровно гнал нагруженный тяжелым оружием массивный вездеход, оставляя позади другие машины. Он издалека засекал радарное излучение, исходящее от полицейских приборов, измерявших скорость, и тут же сбавлял ход – сейчас нельзя было связываться с полицией.
Первыми словами, которые Терминатор произнес за тот вечер, были:
– Это тактически опасно.
Джон с тревогой взглянул на него и велел:
– Быстрее.
– Т-1000 располагает той же информацией, что и я. Он вполне способен предугадать этот поступок и поджидать тебя в доме Дайсона.
– Плевать! Мы должны ее остановить!
Вероятно, Терминатор пришел к тому же заключению, что и Т-1000:
– Убив Дайсона, можно предотвратить войну.
Джон в бессильном отчаянии стукнул кулаком по сидению в нескольких сантиметрах от киборга.
– Мне плевать! Должен быть и другой выход! Неужели ты ничему не научился? Неужели до тебя не дошло, почему нельзя убивать людей?
Терминатор не ответил.
– Послушай, тебе, может, и неважно, останешься ты в живых или умрешь. Но не все такие, как ты. Понимаешь? У нас есть чувства. Мы ощущаем боль. И страх. И тебе придется этому научиться, приятель. Я не шучу. Это очень важно.
Они добрались до горного перевала и увидели под собой огромный город, залитый огнями. Город, в котором начиналась веселая ночная жизнь.

Терминатор


ЮЖНАЯ ЛАГУНА, 7:18 ВЕЧЕРА

С ограды, окружавшей дом Дайсона, Майлз был виден прекрасно: он сидел спиной к окну в своем кабинете перед терминалом, с головой уйдя в изучение объекта N_2. В неосвещенной комнате лишь поблескивал экран монитора.
Темная фигура, крадучись, поднялась по холму, поросшему плющом. Сара принялась навинчивать на дуло винтовки глушитель.
Денни и Блайт играли в холлах с игрушечной машинкой на радиоуправлении. Денни управлял игрушкой, а Блайт бежала за ней, пытаясь ее поймать. Они остановились возле кабинета Дайсона. Денни приложил палец к губам, призывая Блайт замолчать. Его лицо приняло лукавое выражение.
Привинтив глушитель, Сара передернула затвор и зарядила винтовку. Затем легла на каменную ограду. Уперлась щекой в холодный приклад и медленно взялась за винтовку другой рукой, чтобы снять нагрузку с локтя. Палец ловко нащупал спусковой крючок. Она глядела в прицел на человека в доме. Подняла оружие…
Перед ней был не человек, а еще один избранник судьбы. И этот подвох следовало устранить. Вычеркнуть Дайсона из жизни, пока он эту жизнь не уничтожил. Сара знала, что способна выполнить свой замысел. Это на редкость легко: одно механическое нажатие на крючок – чуть-чуть всего на четверть дюйма – и человек выходит из игры.
И тогда миллионы людей смогут спокойно жить на свете.
Дайсон не замечал едва слышного, ритмичного пощелкивания клавиш, на которые нажимал. Его внимание целиком сконцентрировалось на символах, высвечивавшихся на экране. Именно они запечатлеются в его мозгу перед тем, как он угаснет.
На спине Дайсона появилась мерцающая красная точка. Отметка лазерного прицела. Она тихо ползла вверх к его голове.
Сара прильнула к ночному прицелу. Видно прекрасно. Отметка движется по мишени.
По мишени…
Сарин палец напрягся, медленно нажимая на спусковой крючок. Она затаила дыхание.
Пора убирать Дайсона…
Немного поплясав на шее сидящего человека, лазерная отметка остановилась у него на затылке.
Машина Денни проехала по ковру и с размаху налетела на серьезное препятствие – ногу Дайсона. Ученый вздохнул, вернувшись с небес на землю, и наклонился, чтобы поднять машину с пола.
Внезапно окно за его спиной разбилось, осыпав Дайсона осколками. Он почувствовал, а вернее, угадал, что над его ухом просвистел какой-то крошечный предмет. Тут же экран взорвался, выбросив сноп искр. Потрясенный Дайсон слетел со стула и уставился на большую дырку в оконном стекле. Это его спасло, потому что вторым выстрелом внесло верхнюю часть спинки стула примерно в дюйме от головы Дайсона.
Ученый инстинктивно бросился ничком на ковер.
Пули изрешетили окно, письменный стол, компьютер и пульт. Когда взорвался монитор, комната погрузилась в темноту.
И Сара уже толком ничего не видела.
Дайсон полз по ковру за письменным столом, а пули одна за другой вонзались в дерево, и стол с одного конца загорелся.
Дайсон в ужасе прижался щекой к ковру и увидел нечто еще более жуткое…
Его перепуганные дети растерянно стояли в холле.
– Дети, бегите! Уходите отсюда! Бегите!
Тарисса услышала выстрелы. Она понятия не имела, что происходит. Сперва решила, что устроили фейерверк. Июль не за горами, и вполне может быть, ребятишки решили заранее отметить праздник. Но, услышав звон разбитого стекла, соскочила с дивана и понеслась из комнаты в комнату, как потерявший управление локомотив. Тарисса разыскивала детей. Она налетела на угол и вдруг увидела их: дети с воплями бежали ей навстречу. Тарисса прижала их к себе, и, осторожно пройдя вперед по холлу, заглянула в кабинет.
Дайсон по-прежнему лежал на полу среди осколков стекла, а вокруг свистели пули.
– Майлз! Боже мой!
– Не входи!
На Дайсона упали обломки разбитого компьютера. Ученый дернулся и в отчаянии посмотрел на дверь, но бежать нельзя – он окажется перед врагом как на ладони.
Ружье Сары, стрелявшей с ограды, в последний раз щелкнуло – кончились патроны. Она швырнула его вниз и вынула из кобуры под мышкой свой кольт 45-го калибра. Вскочив, кинулась к дому, на ходу заряжая кольт.
Это так легко.
Легче, чем заниматься любовью.
Или рожать.
Или сочинять стихи.
Убивать чертовски легко. Если, конечно, не задумываться…
Лежа под столом, который уже напоминал кусок сыра, Дайсон увидел чей-то силуэт. Кто-то шел по двору. Военные сапоги уверенно топали по земле, неумолимо приближаясь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25