А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— А-а, — хрипло произнес Уайет, медленно оглядывая Таллулу с ног до головы и сгорая от желания.
Она, внимательно посмотрев на него, вдруг прикоснулась к его лбу рукой.
— Горячий. Надеюсь, ты не заразился от Норма не знаю чем?
— Кажется, у меня началось сердцебиение, — прошептал Уайет, чувствуя вжавшуюся в него грудь Таллулы.
Озабоченно посмотрев на него, та положила ладонь ему на сердце. Пальцы Уайета сомкнулись у нее на запястье, прижимая ее ладонь туда, где часто и сильно билось сердце.
Что же это за женщина, так пекущаяся о других? Ухаживающая за больными и стариками и всем сердцем принимающая их беды? Оберегающая Фоллен и Миракл так, словно это родные ей люди? Не считающая себя способной пробудить в мужчине истинные чувства?
— Что он с тобой сделал? — тихо спросил Уайет.
Глава 4
— Он такой милый, но, кажется, очень одинок, — сказала Фоллен на следующий день, глядя через окно на Уайета, окруженного мужчинами; у каждого к шапке прикреплена новая блесна от «У.Р.». «Я хочу тебя».
Таллула тряхнула головой, отгоняя эти слова Уайета и свою бессонную ночь.
Ни один мужчина не говорил ей этих слов таким тихим глухим голосом, наполненным бесконечно искренним чувством и болью. Уайет так сильно напугал ее, что она поспешила к своей машине. Приехав домой, Таллула быстро скользнула за массивную входную дверь и сразу же заперла ее. Задыхаясь от страха, она взлетела наверх в спальню и нырнула в постель, натянув до подбородка тяжелое стеганое одеяло. Она лежала, глядя через тюлевые занавески на луну, и дрожала.
Таллула Джейн Эймс, женщина, готовая без оглядки вступить в борьбу за правое дело, лежала, полностью одетая, под одеялом и дрожала от страха, словно ожидая, что вот-вот по лучу лунного света скользнет вампир… «Я хочу тебя».
Уайет разворошил страхи, которые Таллула уже много лет держала под замком, и теперь они набросились на нее, полные жажды мщения. А все дело в том, что он прекрасно умеет изображать бездомного щенка, решила она к двум часам ночи. У Уайета это получается бесподобно. И она заглотнула его приманку, с грузилом и леской.
Уже очень давно она перестала думать о себе как о привлекательной женщине. И она была в полной безопасности до тех пор, пока Уайет не растревожил ее голодными взглядами и пылкими поцелуями.
Она не хочет больше испытывать эту боль…
Глаза Таллулы жгло, она едва сдерживала слезы, и от всего своего разбитого сердца проклинала Уайета Ремингтона.
Столько лет Таллула вершила делами всего городка, спрятав свои женские чувства на самую дальнюю полку. До замужества она жила с отцом и заботилась о нем, и теперь, несмотря на то что у нее был свой дом, она продолжала жить его нуждами, хотя и с помощью Лотти, его экономки.
«Я хочу тебя».
Сегодня утром Уайет снова занял место Норма у духовки, словно проработал здесь уже много лет. Когда оправившийся Норм после полудня вернулся на кухню, Уайет кивнул Таллуле, которая все утро держалась от него на почтительном расстоянии, и ушел, прихватив объедки для Лероя.
И вот теперь он стоит на улице перед кафе. Судя по движению рук, мужчины обсуждают ловлю форели. Таллула мысленно отметила, что необходимо добавить в меню строчку: «Вы чистите свою добычу, мы ее варим и жарим». Учитывая, что в здешних краях обитает сам мистер «У. Р.», в июне от рыболовов отбоя не будет.
— Мне он нравится, — сказала Фоллен, поправляя на дочери бантик. — Надеюсь, он найдет то, что ищет. Ему необходимо счастье. Все хотят счастья.
— Фоллен… — начала было Таллула, не зная, как бы получше выразить то, что для молодой женщины Уайет — жених неподходящий.
Том Фримен опустил в музыкальный автомат монетку, и в этот момент в кафе вошел Уайет. Мейзи и Джо Браун, пожилая супружеская чета, вышли на площадку.
Взгляд Уайета сразу же цепко ухватил взгляд Таллулы. От голодного блеска в его глазах у нее перехватило дыхание.
Но тут Миракл, подергав Уайета за джинсы, протянула руки:
— Тансевать.
На лице Уайета неприкрытое вожделение тотчас же сменилось глубокой нежностью. Нагнувшись, он осторожно поднял девочку на руки и распрямился.
— Тансевать, — повторила Миракл, гладя ручонкой Уайета по щеке.
— Посмотри на них. Он такой добрый, — с грустью произнесла Фоллен.
Взглянув на девушку, Таллула увидела тоску у нее на лице, обычно закрытом длинными кудрями, словно Фоллен пыталась хоть как-то отгородиться от внешнего мира.
Уайет танцевал с Миракл, и Таллула почувствовала, что веки ей жгут слезы.
Вздохнув, Фоллен стиснула руки.
— Я совсем не знала своего отца, — дрожащим голосом прошептала она. — Только то, что мама говорила о нем. Он совершенно не похож на Уайета. А мне хочется, чтобы у Миракл был отец, которого никогда не было у меня… Такой, как Уайет. Каждый раз, когда я смотрю на него, у меня как-то странно начинает биться сердце. Вероятно, это потому, что в своей жизни я не встречала хороших мужчин.
Таллула сглотнула комок в горле. Уайет ласково разговаривал с Миракл, передвигаясь с ней по залу. Огромная грубоватая фигура мужчины и малышка в розовом платьице у него на руках.
— Ну как тут удержаться от слез? — произнес за спиной Таллулы Норм, вытирая фартуком глаза. — Лук, — смущенно объяснил он.
Когда танец закончился и Уайет осторожно опустил девочку на пол, Фоллен снова печально вздохнула. Миракл, приподнявшись на цыпочки, чмокнула Уайета, и у него на лице появилось такое выражение, словно душа его обрела на миг райское блаженство.
Лорм всхлипывал вслух.
— Благодарю вас, — тихо произнесла Фоллен и заторопилась к выходу.
Уайет проводил ее взглядом, и, когда он обернулся к Таллуле, его черные глаза были полны боли.
— Дети тянутся к этому парню, — заметил Норм и предложил Уайету отменный бифштекс.
Но Уайет стоял перед Таллулой, пытливым взглядом всматриваясь в самые тайные глубины ее души.
Он пугал ее. Он взял ее руку и поднес к губам. В его глазах было полно вопросов, о которых Таллуле не хотелось даже думать, не то чтобы отвечать на них.
— Фоллен не для тебя, — дрожащим голосом прошептала она.
— А как насчет тебя, Таллула Джейн? — тихо проговорил он в ее ладонь.
Таллула отдернула руку, но сохранила в ладони эти слова.
— Нет, — едва слышно ответила она и поспешила готовить молочный коктейль для Браунов.
Уайет, проследив, как Таллула подала второй кусок пирога Маку Джонсу, повернулся к выходу. Проходя мимо хозяйки кафе, он негромко сказал:
— Я провожу тебя домой. Пешком. По пути ты будешь давать мне уроки.
Как только Уайет вышел за дверь, его обступила толпа мужчин.
После недели пребывания Уайета на кухне кафе Норм смирился с этим и стал в особо напряженные часы допускать его до плиты. Он рассказывал Уайету всяческие поварские байки и с любопытством наблюдал за тем, как Таллула изо дня в день дополняет гарниры жареным луком.
Таллула не хотела смириться. Но всякий раз, когда Уайет оказывался рядом с ней, ее уверенность в себе улетучивалась.
Танцы с бывшими ухажерами лишь усугубляли ее подавленное настроение; Таллула поняла, что после Джека ни один мужчина не действовал на нее так. Ночами к ней не шел сон, и даже лукотерапия не помогала.
Во сне она слышала низкий глухой голос Уайета: «Я хочу тебя».
Когда он впервые под ее руководством готовил пирог, Таллула буквально таяла, глядя, как его огромные руки любовно колдовали над тестом. Его пальцы так же ловко управлялись с будущим пирогом, как в свое время расправляли крошечные крылышки приманки.
Отношения Уайета и Фоллен радовали Таллулу. Уайет вел себя по-дружески, не допуская никаких заигрываний. Таллула не могла запретить ему танцевать с Миракл; со щемящим сердцем она наблюдала за тем, как нежно Уайет обращается с девочкой. Казалось, эти мгновения — самое прекрасное, самое драгоценное, что есть у него в жизни. На глаза Таллулы навертывались слезы, и лук тут был ни при чем.
Каждый вечер после работы Уайет встречал ее, и начиналось взаимное обучение.
Таллула решила, что ей следует освоить технику рыбной ловли. Уайет мрачно, но терпеливо смотрел на то, как она забрасывает крючок в речку, потеряв при этом несколько его драгоценных блесен. В ответ на это Таллула объясняла, как ведет себя женщина, когда она увлечена, и предложила Уайету поменьше хмуриться, например, когда она закидывает удочку.
Уайет, похоже, честно соблюдал расстояние, на котором старалась держаться от него Таллула. Если он подходил слишком близко, у нее в животе все переворачивалось, и она спешила ускользнуть прочь. Когда Уайет появлялся в кафе, Таллула бросалась обслуживать клиентов с такой скоростью, что Норм жаловался на каторжный труд. Поэтому она переключилась на надраивание всех полированных поверхностей, какие только могла найти.
Похоже, Уайета это забавляло.
В начале второй недели июня, к недовольству мясника, Таллула отказалась от дальнейших поставок свинины — не могла забыть глазки-бусинки Лероя. Мясник раздраженно заявил, что, по его мнению, всем вегетарианцам уготована в аду самая горячая сковородка. Ведь усилившийся в последнее время интерес к рыбалке окончательно подрывал его дело.
Отец Таллулы, радостно предвкушая тот день, когда Уайет устроит демонстрацию своих снастей у него в магазине, попросил дочь непременно присутствовать. Это событие, назначенное на субботу, собрало огромное количество народу. Его должна была открывать торжественная процессия детей во главе с Лероем.
Таллула не вызывалась участвовать в этой акции. Она не просила его стоять у нее за спиной, держа ее левую руку в своей руке и управляя леской. Ее правая рука, также с помощью руки Уайета, бросила снасть в разноцветные кольца, плавающие по поверхности расположенного неподалеку от магазина спортивных товаров пруда.
Весь Элеганс был свидетелем того, как Уайет нашептывает что-то Таллуле на ухо: а говорил он о всех немыслимых вещах, которые собирается с ней сделать.
Вынужденная прижиматься к нему спиной, Таллула невольно чувствовала его желание. Впрочем, ее дрожащие ноги не оставляли сомнения в ответном чувстве. Ни от кого не ускользнула и довольная улыбка ее отца, одобрительно взирающего на них.
К радости Миракл, Уайет держал ее на одной руке, а второй закидывал блесну в выбранные ею колечки. Она была просто очарована, когда он вложил ей в руку поводок Лероя. Девочка несколько раз останавливалась во время шествия, чтобы гордо поправить водруженную на голову поросенка соломенную шляпу с цветами Провожая Таллулу домой, Уайет заметил разболтанную дверную петлю и затянул ее с помощью перочинного ножа. Таллула попыталась выпроводить его, но он медленно привлек ее к себе и поцеловал так, что она растаяла.
А может быть, она растаяла от тех слов, что говорил ей Уайет? Как он хочет ее… Внезапно Таллула поймала себя на том, что прижимается к нему, целуя с таким жаром, какого не помнила с юности. Его огромные руки прошлись по ее ребрам, она застонала, изнывая от желания ощутить их на своей груди. И, словно прочтя ее мысли, Уайет медленно и нежно обхватил ее грудь. С удовлетворением вздохнув, он провел рукой по округлым формам, и Таллула снова ощутила себя женщиной, способной внушать страсть…
В этот июньский вечер на увитом виноградом крыльце своего дома Таллула впервые в жизни испытала, что такое сидеть на коленях влюбленного мужчины. Уайет, вытащив на крыльцо массивное деревянное кресло, привлек ее к себе, устроив ее голову на своем плече, и в певучей южной манере тихо произнес:
— Таллула.
Она так испугалась, что, порывисто вскочив с его коленей, скрылась в доме.
В следующее воскресенье — заканчивалась третья неделя июня — Уайет лежал на берегу речки в одних джинсах, а Таллула старательно училась правильно закидывать удочку. Вечернее солнце словно вымазало золотым маслом смуглую кожу Уайета, и Таллула то и дело отвлекалась, поглядывая украдкой на единственную седую прядь у него в волосах, которую видела даже во сне.
— Надо оставлять женщине некоторую свободу, — рассеянно заметила Таллула, не отрывая взгляда от поднимающейся к поверхности воды форели. Почему-то рыба упорно держалась в стороне от тех мест, куда она закидывала наживку. — В определенные моменты, например когда я разгорячена после волейбола, не бросай на меня такие знойные взгляды. И потом, зачем ты прямо-таки со злобой сказал Джонни, что кончились те времена, когда можно было шлепать меня по заду?
— Ты была вспотевшая, — ответил Уайет, засовывая в рот травинку. — И я действительно был зол. Не дергай так резко.
— И что с того, что я вспотела? Видишь ли, Уайет, женщинам тоже свойственно потеть. Я трачу много сил. — Таллула вытерла потные ладони о шорты. — Никогда-никогда не говори женщине, что она потеет. Это дурной тон.
— Иди сюда, — промолвил Уайет так тихо, что его слова едва не потонули в шуме воды. Листья осин трепетали, колеблемые легким ветерком, пели птицы.
Таллула замерла с поднятой удочкой. Что-то неведомое пробудилось в ней, когда Уайет ранним утром постучал в ее окно, и это чувство снова стало разгораться в ней.
— Иди сюда, Таллула, — повторил он протяжным голосом, от которого ее всегда пронимала дрожь.
Таллула сглотнула комок в горле, вспоминая выражение его лица, когда Уайет выслушивал ее раздраженную речь по поводу «сумасшедших, просыпающихся ни свет ни заря в воскресное утро». Он не спеша окинул взглядом ее длинную футболку, обнаженные ноги, затем привлек Таллулу к себе, глухо прошептав:
— Выбирай: или мы займемся любовью прямо на крыльце, или пошли ловить рыбу.
Таллуле удалось-таки растянуть путь на рыбную ловлю. Она зашла к себе в кафе и переговорила там со всеми посетителями, собирая корзинку для пикника. Потом туда зашел Уайет и, кивнув ее отцу, изучающему каталог рыболовных снастей, объявил, что забирает Таллулу на рыбалку. Через минуту она уже сидела рядом со свежевыбритым Уайетом в его машине.
И вот он лежит на берегу. Ожидание окончено; час настал. Можно схватить заманчивую наживку, а можно навсегда остаться при своих страхах.
— Так что? — спросила Таллула, сжимая удочку.
— Приди в мою обитель, — похлопал Уайет по одеялу, на котором лежал.
Взглянув на него, Таллула поняла, что Уайет Ремингтон ей нужнее, чем наполненный солнечным светом июньский воздух.
Больше, чем самая крупная форель, какая только водится в этой речке.
Схватив ее за щиколотку, Уайет посмотрел ей прямо в глаза, и взгляд его напомнил грозовое южное небо, исчерченное на горизонте молниями.
— Иди сюда, — прошептал Уайет, поглаживая ей ногу, и Таллула поняла, что он оставляет выбор за ней.
Она склонила голову набок, не желая сдаваться так быстро.
— Повелительный тон вышел из моды, Уайет Ремингтон, — прошептала она в ответ.
— Иди сюда и расскажи мне об этом, — по-мальчишески улыбнулся он, и сердце Таллулы бешено заколотилось. — По-моему, я делаю успехи. Возможно, средневековый варвар все же способен чему-то научиться.
— Хватит ухмыляться, — слабо защищалась Таллула, позволяя ему увлечь ее на одеяло. Она понимала, что может без малейшего усилия высвободиться и уйти…
Уайет одарил ее той улыбкой, что всегда очаровывала Таллулу, и перевернулся на бок.
— Мне нравятся твои уроки.
— Не пытайся применить полученные знания в отношении Фоллен, — предостерегла Таллула и выбросила из головы всех прочих женщин, на которых мог бы так жадно и пылко смотреть Уайет.
— Ни в коем случае, — согласился он между такими сладкими поцелуями, что у нее перехватило дыхание.
Ладонь Уайета, проникнув под футболку Таллулы, ласкала ее живот, затем его пальцы скользнули под пояс.
Таллула не могла и не хотела дышать — дыхание может разорвать очарование сладостного ожидания — и не отрывала взгляда от Уайета, стиснувшего ей запястье.
— Я уже много лет не общался с женщинами, — произнес он тихим глубоким голосом, наполненным запахом южных ночей. — Наверное, я однолюб.
— Это хорошее качество. — Таллула словно со стороны услышала, как выдохнула эти слова. — Я сама такая же.
— Может быть, я растерял все навыки, — сказал он, изучая ее обнаженные ноги.
— Может быть, — согласилась Таллула, выпуская из легких последний грамм воздуха.
Ее тело напряглось, мышцы задвигались в нежном ритме; она ощутила апогей страсти, длящийся мгновение и в то же время вечность. Подобно голубю, вознесшемуся к облакам, с ее уст сорвался крик, который, как ей показалось, распугал всю рыбу в реке.
Заставив веки разомкнуться, Таллула увидела его лицо.
— Не смейся, — пробормотала она, утыкаясь ему в шею, а он, нежно прижав ее, тихо сказал:
— А теперь, Таллула, расскажи мне, чем тебя обидел Джек. И почему всякий раз, когда ты видишь ребенка, у тебя появляется такое выражение, словно ты только что побывала в преисподней.
Таллула вонзила ногти в нагретые солнцем плечи Уайета, борясь со страхом и сравнивая его с предлагаемыми им покоем и безопасностью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15