А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Она испуганно дернулась и увидела Коди, стоявшего прямо у нее за спиной. Кэтлин так ушла в свои мысли, что не услышала его шагов.
– Вы напугали меня! – упрекнула она его.
– Извините, но я не подкрадывался. Я шумел так, что меня за километр было слышно. О чем же вы так задумались?
– О жизни, – неопределенно сказала она. – А вы что здесь делаете?
– Ищу вас. Хочу предложить прокатиться со мной.
– Вы приглашаете меня прокатиться?
– Только не смотрите на меня с таким подозрением, – усмехнулся он, – я вовсе не собираюсь похищать вас. Со мной вы будете в полной безопасности.
Кэтлин искренне сомневалась в этом. Быть поблизости от этого мужчины само по себе опасность для нее. Она встала.
– А куда мы едем?
– Я хочу показать вам место, которое мама купила для музея.
Кэтлин нахмурилась:
– Олан сказал, что никому не говорил о своих планах насчет музея.
– Он мне и не говорил, – заверил ее Коди. – Но в тот день у нас на ранчо я сразу понял, что отец попросит вас взять на себя руководство музеем. Вы умеете описывать чувства, которые вызывает та или иная картина. От вас исходит внутренний свет, когда вы это делаете.
– Я еще не дала своего согласия, Коди, – предупредила она. – У меня ведь нет специального образования искусствоведа или менеджера.
– У моей мамы его тоже не было, Кэтлин, ей даже не удалось закончить школу. Она бросила учебу, когда тяжело заболела ее мать. А дома оставалось пятеро младших братьев и сестер.
Этот мужчина верил в нее. Кэтлин и сама поразилась, как много значила его поддержка. И в ту же секунду поняла, что это больше, чем просто поддержка. Медленная улыбка растянула его губы. Сердце Кэтлин возбужденно забилось, и она почувствовала, как земля уплывает из-под ног. Боже, ей и в своих-то чувствах трудно разобраться, а его для нее – тайна за семью печатями.
– Поедемте, – спокойно сказал Коди. – Я же не прошу вас принять решение прямо сейчас. Просто поедем со мной, чтобы посмотреть место будущего музея.
И она уже не колебалась. Со странным чувством обреченности Кэтлин призналась себе, что позови он – и она пойдет за этим мужчиной хоть на край света.
Коди свернул с шоссе, ведущего в Вулф-Крик, на проселочную дорогу. Он старательно объезжал самые глубокие колдобины на дороге. Но и от маленьких машину бросало из стороны в сторону. Кэтлин вцепилась в подлокотник сиденья, пытаясь удержаться на месте.
– Первое, что потребуется, это выровнять дорогу и насыпать гравий, – ухмыльнулся Коди.
Дорога проходила через небольшую сосновую рощу, из-за деревьев в салоне стало совершенно темно.
Когда они наконец выехали из рощи, Кэтлин не смогла удержать восхищенного вздоха. Она замерла при виде такого великолепного зрелища. Прямо перед ней лучи заходящего солнца мягко освещали прекрасный двухэтажный дом, построенный в колониальном стиле.
Он величественно возвышался на невысоком холме на фоне голубых и серых пиков гор.
Коди проехал к главному входу и остановил машину.
– Это фантастика! – выдохнула Кэтлин, обведя глазами шесть колонн, поддерживавших всю длину галереи второго этажа.
– Подождите, пока не увидите все внутри, – сказал Коди, подходя к широкой двустворчатой двери с ключом в руках. Он открыл ее и щелкнул выключателем.
Кэтлин шагнула в высоченный холл и затаила дыхание. Прямо над головой висела огромная люстра, сверкавшая тысячью маленьких капелек-бриллиантов. Слева поднималась вверх витая лестница, ведущая на балкон второго этажа.
– Как видите, мы так и не довели ремонт до конца. Я появлялся здесь время от времени, чтобы поработать, но дел здесь еще невпроворот.
– Как умерла ваша мать? – неожиданно спросила Кэтлин.
– Погибла в автокатастрофе. – Коди закрыл дверь.
– И как давно это случилось?
– В декабре исполнится четыре года. – Он хотел отойти, но почувствовал ее ладонь на своем локте. Казалось, прикосновение пронзило его до самого сердца. Коди посмотрел Кэтлин в глаза и почувствовал, что мир вокруг них перестал существовать. – Давайте осмотрим все остальное, – сказал он внезапно осипшим голосом.
Кэтлин хотела убрать ладонь, когда вдруг его пальцы сжали ее. Он повел Кэтлин через широкие двери в виде арки направо, туда, где располагалась, по всей видимости, гостиная, и снова щелкнул выключателем, прогоняя сгустившиеся сумерки.
Длинная вместительная комната была в том же состоянии, что и холл. Высокие окна выходили на передний двор, а кирпичный камин украшал одну из стен.
Коди двинулся дальше.
– А это – огромная кухня. Как вы можете заметить, мы здесь уже многое сделали.
– Почему вы не завершили ремонт в память о матери?
– Я, собственно, так и планировал. Отец тяжело переживал ее смерть. В день похорон он просто закрыл мастерскую и не открывал почти два года. Просто прекратил рисовать.
– Как грустно, – пробормотала Кэтлин.
– Мама собрала самые лучшие картины дома. Это те, с которыми она не захотела расстаться. Отец подтрунивал над ней, говоря, что скоро мы начнем голодать, потому что она никак не решится продать их. А мама отвечала, что он достаточно успел заработать и мы безбедно можем и дальше жить на проценты. Домашняя галерея всегда была открыта для гостей дома. Мама бродила с ними между картин, выбирала пару пейзажей и рассказывала о них. Даже затрудняюсь сказать, сколько раз я видел, как люди стояли и слушали ее затаив дыхание. Мама умела оживить воображение своих слушателей.
Коди внимательно посмотрел на Кэтлин:
– Я не верил, что кто-нибудь еще способен на такое, пока не услышал, как вы описывали свое восприятие картин о боевых подвигах Кастера. Это два пейзажа из личной коллекции матери, две ее любимые картины. Если бы вы тогда так не смутились, то заметили бы на лице отца восторг и восхищение. Да и на моем тоже.
Кэтлин потупила глаза, но он успел заметить блеснувшие в них слезы. Коди захотелось обнять женщину и утешить не только ее, но и себя. Он и сам не понимал, отчего вдруг у него возникла такая жажда, но так случилось при первой же встрече с этой женщиной. Ему никогда не приходилось переживать ничего подобного. С желанием все было просто – он умел с ним справляться. А вот чувство к Кэтлин было гораздо сложнее. И становилось опасным.
Коди выпустил ее ладонь и мгновенно пожалел о сделанном. Он знал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Чтобы справиться с нахлынувшим желанием снова сжать ее ладонь, Коди засунул руки поглубже в карманы своих джинсов.
Кэтлин подняла на него глаза, в которых уже высохли слезы.
– Олан так и не сумел пересилить себя, чтобы закончить здесь все, – мягко сказала она.
– Насколько я знаю, он больше так и не переступал этого порога с тех пор, как мама умерла. Но я знал, что однажды он снова захочет довести до конца то, что она задумала. Олан явно был счастлив, когда понял, что теперь знает, кому можно доверить эту задачу. Кэтлин отвернулась и прошла к окну.
– А почему не Дженни? Разве отец не может доверить это ей?
– Он встретил Дженни около года назад, и я уверен, что полюбил ее. Но она полная противоположность моей матери. Не потому, что на целое поколение моложе и происходит из очень состоятельной семьи. Дженни восхищается всем, что творит мой отец, но совершенно не понимает живописи. Я не осуждаю ее, она чудесная женщина и много значит для отца, но думаю, он сознательно выбрал кого-то совершенно непохожего на маму. – Коди пожал плечами. – Но это лишь догадки. Может быть, я и не прав. Но точно знаю, что Дженни спокойно прожила бы без живописи и искусства, не то что мама. Или вы.
Кэтлин вздохнула и снова повернулась к окну. Наступила ночь, и Коди видел ее отражение в оконном стекле так же четко, как в зеркале. И в этом отражении легко читались нерешительность и неуверенность.
– Боюсь, что вы и Олан слишком многого ожидаете от меня. Что, если мы всерьез займемся всем этим, и тут выяснится, что я не в состоянии справиться?
– Я помогу вам, – тут же предложил Коди, поражаясь самому себе. Уж не сошел ли он с ума? Ведь только что сделан шаг по пути, который может погубить его.
Кэтлин покачала головой:
– Вы не поняли. Что, если я не смогу? Вдруг посреди всех этих работ и затрат выяснится, что у меня вовсе нет того инстинктивного понимания, которое вы во мне подозреваете? Что, если я совсем не похожа в этом на вашу мать?
– Я рассказал вам о маме вовсе не для того, чтобы вынудить принять решение. Я просто хотел, чтобы вы поняли, как возник этот проект. И мой отец больше никому не делал подобного предложения. Очевидно, он увидел в вас нечто особенное и доверился вам. И я с ним согласен.
– Но вдруг вы оба ошиблись? – прошептала она.
– Вы боитесь не справиться, Кэтлин, или попытаться?
– Не знаю, – честно призналась она. Он улыбнулся:
– Страх вполне понятный. Я помогу, чем смогу.
Кэтлин пристально посмотрела на него, пытаясь догадаться, что стоит за этими словами. Она нерешительно коснулась его предплечья. Ее пальцы нежно погладили мускулы, словно проверяли их силу. У него даже кожа запылала, а дыхание стало вдруг невыносимо тяжелым.
Он шагнул к ней, осторожно обнял ее за талию. Свитер был грубоватым на ощупь, и Коди так и подмывало приподнять его и прикоснуться к шелковистой коже под ним. Коди поднял руку и нежно коснулся стройной шеи. Под пальцами бешено запульсировала маленькая жилка. Кэтлин легонько вдохнула воздух ртом, и мужчину словно магнитом потянуло к этим приоткрытым губам. Он ласково обвел большим пальцем контуры полной нижней губы. Кэтлин запрокинула голову и закрыла глаза.
Это молчаливое приглашение пронзило его сердце. Он слегка передвинул руку на маленькие ягодицы и прижал Кэтлин к себе так, что ее тело слилось с ним. Правда, ему очень мешал толстый свитер. Он хотел бы, чтобы его тело чувствовало ее обнаженную кожу.
Коди склонился над ней, ласково касаясь губ кончиком языка. Он только дразнил, но не овладевал этим сладким ртом. Когда Коди поднял голову, Кэтлин медленно открыла глаза. Он не отрывал взгляда от этой потрясающей полуночной синевы. Где-то внутри ее глаз мерцало разбуженное желание, зажигая ответный огонь в его венах.
– Коди...
В еле слышном шепоте Кэтлин было все: и мольба, и просьба, и обещание. Ее руки скользнули вверх по его плечам, пока не добрались до волос. Слегка нажав ему на затылок, Кэтлин заставила его вновь наклониться, и сама приподнялась для удобства на цыпочки.
Этот отклик был мгновенным и потряс его самого. Ему никогда еще не приходилось переживать ничего подобного. Он впился в ее губы, голодный и ищущий ответа на невысказанные вопросы. Коди застонал от восторга, когда Кэтлин приоткрыла губы, и отдался поцелую, смакуя ее дар и вожделея большего.
Время словно остановилось – или, наоборот, устремилось в будущее?.. Горы могли рассыпаться в пыль у их ног, они бы этого просто не заметили. Всем его вниманием завладела эта женщина и ее столь необузданный, страстный взрыв, угрожавший полностью подчинить его себе. Остались только он и она, мужчина и женщина, стремительно приближавшиеся к неизбежному.
Это было чересчур. Единственной мысли удалось пробиться сквозь затуманенное сознание Коди и снова ускользнуть. Затем мысль забрезжила в мозгу более четко, требуя внимания. Он жаждал проигнорировать ее, но к ней присоединилась жуткая мешанина других мыслей-сигналов, таких же настырных и не желающих сдаваться. Сигналы продолжали звенеть, предупреждая об опасности. Она же очень ранима, идиот ты этакий! А ты слишком возбужден! И вообще все происходит слишком быстро!
Сверхволевым усилием Коди оторвался от нее и посмотрел ей в глаза. И чуть не решил плюнуть на все предупреждения и приличия. Щеки Кэтлин пылали, губы припухли от поцелуев. Его поцелуев! Глаза ее потемнели от страсти и молили о продолжении. Он простонал и приник к ней, ладонями прижимая ее голову к своей груди.
– Боже мой, Кэти!
Кэтлин задрожала, так что Коди мгновенно принялся ласково поглаживать ее по спине вверх и вниз в успокаивающем ритме. А сам в это время пытался справиться с собственным возбуждением. То, что ему довелось только что испытать, не поддавалось описанию. В английском языке просто не существовало прилагательных, способных передать представление о таком блаженстве. Ему посчастливилось побывать в фантастическом мире, полном прекрасных тайн. Мире, который он лишь пригубил, а хотел бы досконально изучить с помощью Кэтлин. Только с Кэтлин.
Коди закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Да-а, кажется, ты влип, приятель. Вне всякого сомнения. Кажется, ты готов поднести свое сердце на блюдечке женщине, которая вовсе не жаждет его заполучить. Очень ей нужны лишние сложности в жизни. Мало своих, что ли? Кэтлин только-только начала приходить в себя после долгих лет унижений, начала излечиваться, так что не смей и соваться со своими чувствами и мешать этому процессу. Ей и так пришлось всю жизнь быть в чьей-то тени: то отца, то мужа.
В чем Коди был совершенно уверен, так это в том, что не намерен затмить ее жизнь своей тенью. Но инстинктивно понимал, что его тяга защитить ее будет воспринята сейчас именно так, а не иначе.
Кэтлин пошевелилась в его объятиях, и Коди опустил руки. Медленно она отодвинулась от него. Бросив на него неуверенный взгляд, Кэтлин получила в ответ восхищенную улыбку. Эти полузатуманенные от страсти глаза кого хочешь сведут с ума! Коди старался не думать о том, как хорошо было держать ее в своих объятиях, а теперь его руки словно что-то потеряли.
– Я... э-э... – Голос ее затих, и лишь глубоко вздохнув, Кэтлин смогла продолжить. – Я не знаю, что это на нас нашло сегодня.
Коди мягко рассмеялся:
– То, что и должно было случиться. Все к этому и шло. Она нахмурилась, а он улыбнулся еще шире.
– Мы с вами только пригубили то, что произойдет между нами позже, Кэти. И судя по всему, это будет нечто сногсшибательное.
– Я не особо искусна в подобных вещах, – горько произнесла Кэтлин.
– Да ну? – тут же перебил Коди, негодуя на ее бывшего мужа. Ай да сукин сын! Так промыл мозги женщине, что совсем лишил уверенности в себе.
– Может быть, вы составите мне список всего того, в чем вы оказались, по его мнению, не на должной высоте? Тогда я мог бы рассмотреть пункт за пунктом и доказать вам, как он ошибался.
– Но это правда, – нервно заявила она. – Мне никогда не доставляло удовольствия заниматься этим...
Голос ее звучал все тише, и Кэтлин отвела глаза в сторону, вся залившись румянцем смущения. Коди ладонями обхватил ее лицо и нежно поднял его вверх.
– Вы будете стонать от удовольствия, – твердо пообещал он. – Я ручаюсь за это. Просто с ним вы никогда не были самой собой, Кэтлин. Никогда. А когда мы с вами займемся любовью, вы откроете наконец для себя то, чего он вас лишил, в чем обокрал.
Словно завороженная его голосом, она подалась в его сторону. Но на этот раз Коди не поддался искушению, а наклонился и просто поцеловал ее в лоб.
– Думаю, нам лучше ехать, а то ваша семья начнет волноваться.
– Вы правы, – согласно кивнула она, вздохнув. – Нам еще много осталось досмотреть?
– Только две комнаты здесь и верхний этаж. – Коди зашагал вперед, а Кэтлин послушно двинулась за ним.
Глава 7
Может быть, это обыкновенная похоть. Кэтлин нахмурилась: ей не нравилось холодное, но точное значение, скрывающееся за этим словом. Оно, возможно, достаточно четко отражало внешнюю сторону дела, но и отдаленно не напоминало эмоции, кипевшие в ней и Коди три дня тому назад. Их связывало что-то куда более глубокое и менее примитивное.
Кэтлин сняла с веревки очередную простыню и начала складывать быстрыми и привычными движениями. Может быть, она придает всему происшедшему слишком большое значение? Руки на мгновение приостановились, пока женщина вызывала в памяти поцелуй. Даже сейчас, несколько дней спустя, стоя в светлой, будничной, без намека на романтику прачечной, Кэтлин вспыхнула от смущения. Однако там, в музее, ее страстный отклик казался естественным и просто необходимым. Но сейчас она озадаченно хмурилась, понимая, что они не очутились в постели лишь благодаря тому, что Коди не совсем утратил здравый смысл. Если бы он не остановился...
Кэти шепотом выругалась и продолжила складывать простыни.
– Только не лги сама себе, Кэтлин, – пробормотала она. – Ты хотела этого мужчину и ни на секунду не задумалась о последствиях.
«И все еще хочешь», – тут же обвинил ее внутренний голос.
Кэтлин сдернула следующую простыню и сорвала свое раздражение на ней, вытряся несуществующую пыль. Что, интересно, думает о ее поведении Коди? Наверно, вообразил, что она – изголодавшаяся по сексу разведенная дамочка, готовая поймать его на крючок. Ну и Бог с ним, хотя это и чушь. Ей никто не нужен.
Она уложила стопку сложенных простыней на длинном гладильном столе и прошла к следующей сушилке. Если Коди искал партнершу на одну ночь, то пусть забудет об этом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16