А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

По пути она задела столик, за которым сидело четверо мужчин. Столик покачнулся, пиво пролилось, и мужчины с возмущением вскочили, отряхивая с брюк драгоценную влагу. Однако Стелла не обратила на них внимания. Она стремительно подошла к Питу:
— Ты в порядке? По телефону ты нес такую чушь, что я испугалась, не ударился ли ты головой.
Питу захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать ее голоса. Однако он спокойно ответил:
— Все в порядке. У нас с Крисом произошло небольшое недоразумение, но мы все выяснили и снова стали друзьями.
Если бы Крис догадывался, что происходит между Питом и Стеллой, он бы промолчал. Но он ничего не знал и потому сказал:
— Глупо получилось, Стелла. Кто-то увидел, как я обнимал тебя, когда ты приезжала ко мне в школу. Этот кто-то рассказал обо всем Питу, и он тут же посчитал, сколько будет дважды два.
— А мне-то казалось, что это у меня плохо с математикой, — с несчастным видом проговорила Стелла.
Только теперь Крис почувствовал, что между супругами пробежала кошка.
— Давай я закажу тебе что-нибудь выпить, Стелла, — предложил он.
— Спасибо, я не хочу. Пит, пойдем домой, ты очень бледный.
— Ты не говорил, что обнимал ее! — угрожающе начал Пит.
Услышав прежний тон, Крис предусмотрительно убрал бокалы подальше от Пита.
— Пит, мы же все выяснили… Пит сузил глаза:
— Нет, ты сказал, что утешал Стеллу, но забыл упомянуть, что при этом держал ее в объятиях.
Из его затуманенного сознания напрочь исчезло воспоминание об измене, совершенной им в супружеской постели, но при мысли о Стелле в объятиях Криса в нем закипала ярость.
Крис молча сосчитал до десяти:
— Пит, она была в отчаянии, плакала. Мне просто ничего не оставалось, кроме как обнять ее!
— Извините.
Все трое разом обернулись. Возле их столика стояли четыре человека, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.
— В чем дело? — недовольно откликнулся Крис.
— Ваша жена только что опрокинула наше пиво, — начал первый мужчина. — Она облила нас с ног до головы!
Пит наклонился вперед:
— Она не его жена, а моя! Почему все принимают ее за его жену?
Второй мужчина фыркнул:
— Нам безразлично, чья она жена. Она пролила наше пиво. Что вы намерены в связи с этим предпринять?
Питу давно хотелось швырнуть в кого-нибудь кружку, и наконец он осуществил свое намерение. Окружающие засмеялись.
— Ах так?! — рассвирепел мужчина, приподнял столик и опрокинул его.
— Осторожно, его нога! — закричала Стелла и что есть силы толкнула одного из обидчиков.
После этого события развивались единственно возможным образом. Завязалась пьяная потасовка, кто-то вызвал полицию, и всех троих арестовали как зачинщиков.
Сидя в полицейской машине, Стелла, как китайский болванчик, поворачивала голову то к Крису, то к Питу.
— Как мы докатились до такой жизни? — риторически вопрошала она.
Никто ей не отвечал.
Глава 22
«Когда моя жизнь успела стать такой прекрасной?» — мысленно спросила себя Лорен.
Никогда еще она не чувствовала себя такой безоговорочно счастливой. Стояло чудесное мартовское утро. Они с Ричардом были в машине одни и ехали в Уотфорд, к матери Лорен.
Накануне вечером из Эмблсайда позвонила Иззи и сообщила, что переночует у тетушки Джоан и приедет к Морин одна.
— Завтра сама все увидишь, — загадочно ответила она на все расспросы Лорен.
И Лорен, и Ричард были рады такому повороту событий, хотя ни один не признался в этом.
Лорен вспомнила, как Ричард разбудил ее на рассвете, принеся завтрак в постель.
— С днем рождения! — торжественно провозгласил он.
— Что это? — удивленно спросила Лорен, сонно разглядывая уставленный тарелками поднос.
Ричард присел на краешек ее постели.
— Помнишь ночь в горах?
Лорен лукаво улыбнулась и наморщила лоб:
— Не очень. Напомни мне.
— Ну, ту ночь, когда из-за тебя я сломал ногу.
— Ах эту! Что же ты сразу не сказал? Я провела так много ночей в горах с разными мужчинами, что все и не вспомнить.
— Так вот, помнишь, мы рассказали друг другу о своих любимых блюдах?
Еще бы! — протянула она. — Я умирала от голода, а ты, мучитель, заставлял меня перечислять все, что бы я хотела съесть. Сам ты пожелал йоркширский пудинг, бараньи отбивные, банановые сандвичи, карамель в шоколаде и сгущенное молоко.
— А ты пожелала, — Ричард улыбнулся, обводя рукой лакомства на подносе, — мармелад, пюре из ревеня, яйца по-шотландски с колбасным фаршем и картофельные чипсы.
Лорен порывисто обняла его:
— Как мило… Ты ничего не пропустил!
— Но ты тоже запомнила все, что я перечислил. Лорен вздохнула:
— Я — другое дело. Я с детства привыкла прислушиваться к людям. Мне в голову никогда не приходило, что другие этого не делают. Мой отец… — она осеклась.
— Продолжай, — мягко, но настойчиво попросил Ричард.
Лорен взяла кусочек мармелада и осторожно стряхнула с него сахар.
— Да нет, ничего.
— Так не пойдет, Лорен. Сегодня твой день рождения. Почему бы нам не сделать вид, что ты уже взрослая и можешь говорить на любые темы, в том числе и о своем отце?
— Но мне нечего сказать… — Лорен вздохнула, поняв, что Ричард не отстанет от нее. — Здесь нет никакой страшной тайны. Он не бил меня, не смеялся надо мной, не приходил домой пьяным — по крайней мере, после моего рождения.
— Я понял, чего он не делал. Теперь скажи, что же он делал?
После мучительных раздумий Лорен поняла, что знает только один ответ.
— Он… умер, — потрясенно прошептала она.
В этот момент Лорен вдруг поняла, что в ее памяти отец никогда не был реальным человеком. Он был лишь изображением на полустертых фотографиях, персонажем маминых рассказов, смутным детским воспоминанием. Она создала себе образ идеального отца, с которым прожила всю жизнь, и сравнивала с ним каждого мужчину. Теперь же с ее глаз словно упали шоры, и она взглянула на Ричарда так, как и должна была, — не только как на друга, а как на единственного мужчину, ради которого ей не нужно меняться и притворяться не такой, какая она есть на самом деле. Мужчину, который никогда ее не покинет.
— Похоже, я всегда жила лишь мечтами об отце. Я придумала его, и самое ужасное — я позволила этим представлениям управлять моей жизнью. И что из этого следует?
— Одно из двух, — спокойно сказал Ричард. — Либо ты нуждаешься в длительном лечении, чтобы научиться воспринимать мир более реалистично…
— Либо? — нетерпеливо перебила его Лорен.
— Либо ты такая же, как и все остальные люди, которые бессознательно смешивают отдельные фрагменты реальной жизни и свои представления о том, какой она должна быть, основанные на фильмах, обрывках чужих фраз, даже на собственном воображении. Это нормально.
— Значит, я нормальный человек? — недоверчиво спросила Лорен.
— Абсолютно, — подтвердил свой диагноз Ричард.
— Тогда почему я совершаю столько глупостей?
— Глупости и есть проявления нормы. А стремление затаиться, убежать от себя — это отклонение от нормы.
Лорен поняла, что Ричард говорит о ее возможном переезде в Нью-Йорк. Она всю неделю отказывалась обсуждать с ним эту проблему.
— Я ни от чего не убегаю, — тихо сказала она.
— А по-моему, ты только это и делаешь. Сначала ты хотела сбежать в Нью-Йорк, как будто от себя можно убежать, а теперь ты боишься принять решение остаться. Но ведь ты этого хочешь, правда?
— А ты как считаешь?
Лорен очень хотелось, чтобы Ричард нашел за нее ответы на все вопросы. Но он покачал головой:
— Ты взрослая девочка, Лорен. Ты должна решить сама.
В девять часов утра за Крисом, Питом и Стеллой приехала Бет. Она была готова внести за них залог, если потребуется, и отвезти домой. Пит дал полицейским ее координаты в надежде, что она, как доктор, сможет убедить их в том, что виной всему его физические страдания.
Однако стражи порядка настояли на том, чтобы Пита осмотрел полицейский врач. А поскольку в пятницу вечером врачам хватало забот с задержанными пьяницами, очередь до него дошла не скоро.
Доктор спокойно выслушал признание Пита в том, что он смешал обезболивающие таблетки с алкоголем.
— Неудивительно, что вас потянуло на подвиги, — сказал он. — Странно другое: как мог такой интеллигентный человек не знать таких простых вещей?
Пит поклялся себе, что больше никогда не будет пить. Возможно, постоянное подавление эмоций плохо сказывалось на его психике, но зато спасало его доброе имя. А если он еще раз ввяжется в драку, неизвестно, чем это закончится.
Стеллу отпустили через несколько часов после ареста, но она решила подождать Пита. Кроме того, она чувствовала себя обязанной дождаться и Криса. Ведь зачинщиком драки был Пит, потерявший голову от беспочвенной ревности.
Крис готовился к худшему. На этот раз у него не было смягчающих обстоятельств, и ему еще повезло, что он не слишком много выпил.
Удача улыбнулась Крису в лице сержанта, который хорошо знал его школу и симпатизировал ему. Крис бессовестно свалил вину на Пита, чье агрессивное поведение под влиянием лекарств было официально признано причиной инцидента.
Наконец с многочисленными напутствиями и предостережениями их отпустили. На улице их ждала Бет. Она не обращала на Криса никакого внимания и была целиком поглощена Питом, а Стелла очень нервничала. Крис не стал задумываться об этом треугольнике. Пусть сами разбираются; он решил, что больше никогда не будет вмешиваться в чужие семейные дела.
Бет высадила Пита и Стеллу у их дома. Опираясь на жену, Пит пробормотал Бет неловкое «спасибо», а Стелла промолчала, что показалось Крису невежливым.
Пока Бет везла Криса домой, он все хотел сказать что-нибудь остроумное и соответствующее случаю, но на ум ничего не приходило.
— Спасибо, Бет, — только и смог произнести он.
— Не стоит благодарностей, — резко ответила она.
Морин с семи часов утра наводила блеск в квартире. Она впервые организовывала у себя такую грандиозную вечеринку и очень нервничала. Эдди на кухне по ее поручению чистил овощи. Морин все казалось мало, хотя, по его мнению, очищенных овощей им хватило бы до Рождества. Накануне вечером он с трудом уговорил ее не украшать торт кремовыми сердечками с именами Лорен и Криса внутри.
Из комнаты донесся шум. Эдди прислушался: Морин раскладывала гладильную доску. Он пошел посмотреть, не требуется ли его помощь.
В комнате Морин безуспешно пыталась оторвать ярлыки от новых вещей.
— Где ты это купила, дорогая? У тебя же целый гардероб одежды.
Прекратив бесплодные попытки, она кинула вещи Эдди. Он спокойно оторвал ярлыки и внимательно осмотрел покупки. Это был строгий серый костюм из юбки с туникой и черное платье.
— Боже, Морин, кто-нибудь умер?
Она выхватила у него веши и начала гладить юбку.
— Ты все равно не поймешь.
— А ты попробуй объяснить.
— Лорен стыдится меня, — не отрывая взгляда от утюга, сказала Морин. — Она хочет, чтобы я выглядела менее вызывающе.
— Неужели она прямо так и сказала? — подозрительно спросил Эдди. Теперь он знал, до какой степени может доходить непонимание между матерью и дочерью.
— Да, сказала. Не совсем так, но смысл был ясен. Эдди закрыл глаза, призывая на помощь все свое самообладание.
— Любимая, ты такая, какая есть. Я не верю, что Лорен хотела бы видеть тебя несчастной. Неважно, что она сказала, но она явно не собиралась заставлять тебя стать похожей на Маргарет Тэтчер.
Морин замерла с утюгом в руке.
— Ты не понимаешь! Я хочу, чтобы она любила меня. гордилась мной и простила мне мои ошибки. Ради этого я готова на все. Эдди нежно обнял ее:
— Не особенно напрягайся, Мо. Не стоит выдавать себя за кого-то другого.
Морин отстранилась от него:
— Не говори чепуху. Кажется, я попросила тебя почистить овощи.
Вздохнув, Эдди ретировался в кухню. Морин в черном платье… Он понял, что им предстоит тяжелый день.
Крис уже собрался выходить, когда раздался звонок в дверь.
— Здравствуйте, сэр. — На пороге стоял Дин Райдер.
«Какой прогресс! — подумал Крис. — Сначала драки в общественных местах, теперь укрывательство беглого преступника. Если так пойдет и дальше, к Пасхе я начну взрывать заправочные станции».
Он открыл дверь и впустил мальчика.
— Наверное, не стоит спрашивать, как ты узнал мой адрес. Или стоит? Ты прикрепил «жучки» на мои ботинки? Нанял какого-нибудь проходимца проследить за моей машиной? Или придумал что-то более оригинальное?
— Вы значитесь в списках избирателей, а они в библиотеке, сэр.
— Я и не догадывался, что ты знаешь туда дорогу.
— Сейчас вы скажете, что если бы я использовал свои способности в нужном направлении, то далеко бы пошел. К тридцати годам я мог бы даже стать скромным клерком.
Дин бродил по квартире, беря в руки и изучая предметы, на которых останавливался взгляд.
— Теперь я хорошо знаю, что такая скучная жизнь не для тебя. И все-таки, что ты здесь делаешь?
— Мне нужно выбраться из города. Завтра кое-кто пойдет по моему следу.
— На этот раз ты ввязался во что-то серьезное?
— Не надо сарказма, сэр. Это не шутки.
— Ты прав. Ты сбежал из Нортвью. Если… когда тебя поймают, то отправят во взрослую тюрьму.
— Меня не поймают. Но для этого мне нужно на время уехать. На севере у меня родственники.
— А что тебе нужно от меня? Машина, поддельные документы или еще что-то?
— Подбросьте меня куда-нибудь. Мне больше не к кому обратиться: благодаря вам школу закрыли, и всех моих приятелей распихали по колониям.
— А почему ты думаешь, что я стану помогать тебе?
Дин усмехнулся, глядя на своего бывшего учителя.
— Потому что вы ведете скучную жизнь, а я — ваш последний шанс порвать с ней.
Крис вспомнил свой детский страх перед кражей.
— Уотфорд подойдет?
Бет села в машину и задумалась. Она уже не сомневалась, что Стелла знает о них с Питом, и содрогалась при мысли о том, что ей предстоит провести с ними обоими целый вечер. Что им принесет этот вечер? Хватит ли у Пита мужества совершить задуманное?
Она нажала педаль газа и поехала навстречу своей судьбе.
— Билл, как я хочу, чтобы этот день поскорее закончился! Скажи мне, чего я не должна говорить Стелле, чтобы не попасть впросак?
Билл включил зажигание.
— Не волнуйся, Энн. Что бы ты ни сказала, это не доставит им больше неприятностей, чем они уже имеют. Так что постарайся как следует отдохнуть и развлечься.
По дороге в Уотфорд Иззи только чудом удавалось избегать аварий. Каждый раз, глядя в зеркало заднего вида, она видела в нем незнакомую женщину, и ее охватывала паника. Потом она вспоминала, что незнакомка в зеркале — это новая она, и паника становилась еще сильнее.
Иззи сама не поняла, почему согласилась отдать себя в руки дочери тетушки Джоан. Наверное, потому, что тетушка Джоан была первым человеком, который не стал судить о ней по её внешности.
На самом деле Джоан едва не вызвала полицию, увидев в своем магазине Иззи. Ричард предупредил ее о визите экстравагантной помощницы Лорен, но она все равно оказалась не готова к встрече с ней. К счастью, Джоан десятилетиями оттачивала мастерство скрывать свои истинные чувства за радушной улыбкой, а острый проницательный ум — за простодушным взглядом. Именно поэтому она смогла много лет управлять магазином, как своей собственной империей. Скрыть ужас при виде воплощенного привидения из страшной сказки было гораздо проще.
Впрочем, первое впечатление никогда не имело для нее решающего значения. Джоан быстро раскусила Иззи и почувствовала симпатию к ней. Как она и предполагала, бедная девочка была не избалована вниманием. Поэтому, когда Джоан заявила, что ее Бетти умеет творить чудеса, Иззи с готовностью ей поверила.
Стелла и Пит сидели на заднем сиденье своего «Рейнджровера». Машину вел специально нанятый шофер.
Стелла молчала, словно у нее кончился заряд батареек.
— Давай не будем сегодня слишком строги друг к яругу, — мягко попросил Пит, когда они собирались.
Стелла не ответила, дрожащей рукой накладывая макияж.
Пит казнил себя за отвратительное повеление в пабе и потом, дома. Он всегда считал себя добрым человеком, но за последние дни узнал о какой-то другой, темной стороне своей личности, и это его пугало.
Пит включил радио, чтобы заполнить гнетущую тишину. По салону полились звуки баллады Уитни Хьюстон «Я буду любить тебя вечно». Они одновременно потянулись к выключателю и, коснувшись друг друга пальцами, обменялись печальными улыбками, словно говорящими: «Вот видишь, не такие уж мы разные…»
Глава 23
— Какой цвет мне больше идет — серый или черный? — Морин вертела обновки в руках, не решаясь сделать выбор.
Золотой, — буркнул Эдди, не отрывая взгляда от деревянной доски, на которой он методично резал овощи.
— Мы же уже решили! Я одеваюсь для Лорен, ведь это ее день рождения.
— Хорошо. Тогда надень красное платье с большими звездами.
— Если не можешь сказать ничего умного, лучше молчи! — вспылила Морин.
Стоя перед зеркалом, она подносила к лицу то черную, то серую ткань.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31