А-П

П-Я

 

По непостижимой логике начальства я тоже оказался в числе виноватых. Побуянив полчаса, я допрыгался до того, что у меня потребовали издательский план по компьютерному направлению, я пошел его изобретать – и тут явились два молодых бестолковых автора с идеей бестселлера на совершенно заезженную тему.К вечеру я приобрел нехороший блеск в глазах и желание кого-нибудь задушить.Когда издательский план был наконец составлен, в офисе кроме меня оставались только директор да верстальщик-трудоголик Серега. Поздравив себя с профессиональным подвигом, я внезапно почувствовал острую тягу к телефону.Кошка сняла трубку моментально.– Мяу! – пожаловалась она.– Я уж думала, ты не позвонишь.Строго говоря, я и не собирался. Чего звонить, если мы сутки назад виделись? Что такого могло произойти за это время? Но я, естественно, заявил, что «как ты могла подумать», «я соскучился» и «ты самая красивая». После этого пришлось немного поуговаривать Катю, что она совсем не толстая, а, наоборот, рыжая.– А чего ты уехал? – заявила любимая моя женщина, как только тема неуправляемого ожирения была исчерпана. – Тут сразу дождь пошел.– Ничего! – сказал я. – Вот приеду еще раз, все поправлю.Тут связь прервалась (у Кати жуткая телефонная линия), и у меня появилась возможность задуматься над своими словами. По всему выходило, что наши отношения действительно коррелировали с изменениями погоды. Когда у нас все было хорошо, солнце жарило, ветерок был ласков, осадки исключались. Если что-то шло не так, начинались дожди, повышенная облачность и порывы до двадцати метров в секунду.От размышлений меня оторвал голос директора:– Ну что, Федорыч, поговорим?Это был верный признак. Верстальщик Серега вздохнул, потянулся на стуле и поинтересовался:– Что брать, пиво или сразу коньяк?Через два часа, по истечении пива и добавочной порции пива, мы двинулись по домам. Душа насвистывала несложную мелодию. Ночь была тихая и звездная. *** Интересно все-таки устроены мозги у женщин.А если бы у нас было желание и время подумать над тем, что мы замечаем, мы могли бы с легкостью предсказывать будущее, причем на пару веков вперед.Вот ничто не предвещало беды! Все шло своим чередом, радость встречи как-то забылась, вернее, ощущения стерлись. Эта встреча перешла в прошлое, встала в череду прошлых встреч, такая же замечательная, как и все остальные. Тоска улеглась.Мы снова жили настоящим, в разных городах, на разных работах, в разных квартирах, но вместе. На компьютерах у нас теперь прочно обосновалась «аська», чтобы общаться без отрыва от производства.Если бы мы жили вместе, я, наверное, не знала бы о Сергее столько подробностей. Я знала, что его директор вчера напился, а сегодня буянит. Знала, что вчера он ел на обед любимый шопский салат, потому что решил, что худеет, а сегодня забыл об этом и сожрал огромную пиццу. Я знала, что он по мне скучает, знала, что, кроме меня, у него нет женщин-любовниц, но довольно много женщин-друзей. Короче, много чего я о нем знала, а еще больше чувствовала. По тону переписки, по построению фраз я очень быстро научилась определять все нюансы его настроения.И вот представляете, сижу я однажды на работе. День как день, ничего особенного. С утра мы пожелали друг другу доброго утра, после чего Сергей пропал.Ничего странного и удивительного в этом не было, он мог забежать в офис с утра, а потом вообще больше там не появиться, а мог и сидеть на работе, зашившись в очередную книгу, и ничего вокруг себя не замечать. Короче, в самом факте молчания не было ничего необычного. Необычно было то, что в конце рабочего дня у меня на компьютере выскочило сообщение: «Извини, что пропал. Важная встреча».Я не могу сказать, что сразу почувствовала неладное, но заноза в мозгах засела, причем очень прочно.Я поняла это вечером, когда мыла посуду и поймала себя на том, что все время думаю об этой фразе. Что-то в ней было не то!Во-первых, странно, что Сергей ни словом не обмолвился об этой встрече раньше. Но, впрочем, это ерунда, встреча могла быть и не запланирована…Если встреча уже прошла, то очень странно, что Сергей ничего не рассказал – что за встреча, чем она так важна?Или он мне написал в процессе? Но это как-то на него не похоже. Не до такой степени регулярно мы переписываемся, чтобы посреди важной встречи нестись отправлять мне сообщение.Извини, что пропал… Извини… Вот что меня гложет! За что он извиняется? Если он не писал, потому что был на важной встрече, ему совершенно не за что извиняться! Это обычная ситуация. Но если он извиняется, значит, считает, что есть за что… Может, на свидании был? Да вряд ли…Короче, я так ничего и не придумала, попробовала позвонить, но дома Сергея еще не было, а мобильник оказался вне зоны действия сети. Наверное, как раз едет в метро домой…Но я уже не могла отделаться от мысли, что телефон он выключил специально, и улеглась спать с каким-то очень противным ощущением. *** Когда-нибудь это должно было случиться. Такой талантливый, старательный и перспективный ведущий редактор на дороге не валяется. Такой (см. выше) сидит и ждет, когда ему на голову свалится предложение, от которого не отказываются.Наверное, я не совсем такой. Потому что я сидел и мычал в телефонную трубку, вместо того чтобы подхватиться, уложить чемодан и умчаться в Германию. Потому что на другом конце провода мой старинный друг Лешка второй раз подряд объяснял мне подробности предложения:– Они какую-то контору открывают по покупке прав на всякие там книги. Им нужен менеджер, который, во-первых, работал в этой сфере, во-вторых, шпрехает и спикает, в-третьих, толковый. Я сразу про тебя подумал. Ты же толковый?– Типа того, – продемонстрировал я свою толковость и для убедительности добавил: – Зер гут вери мач.– Да, произношение у тебя… Ладно, записывай телефон! И помни, я предпочитаю красное рейнское!Я записал телефон. Положил трубку. Перечитал телефон. Уставился в монитор. Там в окне ICQ светились веселые буквы: «Мяу! – Привет! – Как дела?»Я снова посмотрел на бумажку с заветным номером. Это был подарок фортуны. Выигрыш по лотерейному билету, который я не покупал. «Вам еще не привалила пруха? Тогда мы идем к вам!» Разом я решал все свои проблемы: с финансами, с карьерой, с перспективами роста, с проживанием в стране, напичканной алкашами и террористами…Даже если я не задержусь у педантичных пруссаков (приходить на работу вовремя? какой кошмар!), через два года можно будет вернуться домой в совершенно ином качестве. Меня тут же наймут декоративным главредом, для того только, чтобы хвастаться перед конкурентами. И связи. И подхалимаж на выставках со стороны соотечественников, пытающихся всучить книгу доверчивым немцам. И специальный статус.Придется, правда, повкалывать. Ну и черт с ним! Приходилось и по двадцать часов в сутки, и три года без отпуска!Я прислушался к полости под грудиной, где, по моим наблюдениям, должна размещаться душа. Душа не пела. Наверное, не успела осознать. Душа не пела – не успела. Как обычно в моменты внутреннего раздрызга, я начал думать двустишиями. «Ну, дуреха, – обратился я к душе, – чё те плохо?»И тут мой взгляд упал на экран.«Мяу! – краснело в окошке связи. – Ты что, ушел куда-то? Мяу!!! Ну и ладно»Тут-то я и понял, отчего так тихо под грудиной. Душа раньше меня сообразила, что отныне все наше с Катёной общение будет протекать по каналам электросвязи. SMS, ICQ, e-mail.«Да ладно, – буркнул я душе, – мы и так не часто видимся. Будем встречаться раз в год, в отпуске. И вообще, не порть мне праздник!»После чего встал, вырубил «аську» и пошел скандалить с технологом. Это увлекло меня настолько, что я едва успел дозвониться до офиса моих гипотетических нанимателей и договориться.А Кате ответил только вечером. Наврал чего-то про какую-то встречу. *** Как нетрудно догадаться, следующий день не заладился. Гадостное чувство, которое появилось вчера перед сном, утром никуда не делось. Залезло поглубже в душу и собиралось свить там гнездо.Я долго уговаривала себя, что ничего не произошло, что во всем виноваты гормоны в смеси с расшалившимся воображением…Но уговоры уговорами, а сама-то я точно знала, что это не воображение, а интуиция. И что она меня еще ни разу в жизни не подводила.Тогда я решила схитрить. Я решила, что приду на работу и не буду включать «аську». Ну заработалась – забыла. Обычно немедленно следовал звонок на мобильник или хотя бы SMS с возмущенным требованием не перекрывать каналы связи или вопросом: «Ты где? Ты не заболела?» Короче, я понадеялась, что если не замечают моего присутствия, то хотя бы отсутствие этого присутствия не останется незамеченным.В шесть часов вечера я поняла, что это конец.Сначала у меня была призрачная надежда, что он заболел и остался дома. Домой я ему звонила, там никого не было. Потом я надеялась, что он придет на работу после обеда, но время шло, а «после обеда» все никак не наступало. Тогда я не выдержала и позвонила в издательство. На просьбу позвать к телефону Емельянова бодрый женский голос отрапортовал, что он с утра был, но в обед уехал и сказал, что больше не появится…Вот, собственно, и все… Мобильник был по-прежнему недоступен. *** Всю ночь я пытался примирить себя с мыслью о предстоящем переломе в жизни. Строил блестящие перспективы, от которых резало глаза и сосало под ложечкой. Дважды вставал и читал в Нете. как у них там в Германии. И только к утру в голову пришла простая мысль – а с чего я взял, что мной заинтересуются? Английский у меня неплох, потому что половина наших книг – переводная, а вот немецкий… Я, конечно, люблю на вечеринках раз пять подряд исполнить «Августина» вперемежку с криками «партизанен! пуф-пуф!», но назвать это знанием языка трудновато. Мысль успокоила настолько, что в издательство я попал уже после обеда.– Опаздываем? – уточнил директор, отлавливая меня у вешалки.– Плохо себя чувствую, – ответил я, и был абсолютно искренен.Директор прищурил левый глаз, видимо, выстроил в уме картину проведенного мной бурного вечера и покровительственно похлопал меня по плечу. Я напрягся. Терпеть не могу панибратства. Одно дело, когда я Людочку чмокну на прощание, другое – когда шеф начинает демонстрировать свою демократичность и хорошее настроение.Причина директорского благодушия выяснилась быстро: шеф собирался свалить в неведомые дали до конца недели. Это было очень кстати – встреча с немцами была назначена на завтра на три часа.Кое-как довыполняв свои служебные обязанности, я покинул издательство одним из первых. Дома завалился на неубранную кровать прямо с пивом – и вспомнил, что сегодня мы совсем не общались с Катей. А пообщаться было необходимо. Она быстро помогла бы разобраться и принять решение. Но, с другой стороны, как это будет выглядеть? «Здравствуй, Коша, я тебя люблю и уезжаю до конца жизни горбатиться на фрицев»? Нет, нужно посоветоваться с кем-нибудь другим.Моя бывшая подруга Маша ответила через пять гудков. Голос ее был так томен и женствен, что я невольно приободрился.– Привет, – начал я, – не помешал? Понимаешь, тут такое дело…– Помешал, – прожурчала трубка, – я… в гостях.Пауза после «я» была выдержана мастерски. Я сразу понял, что томность и женственность предназначались вовсе не мне, и даже, кажется, уловил какой-то слабый музыкальный фон.– А, – сказал я, – ну береги себя.– А что-то случилось?– Нет, ерунда.– Тогда позвони мне… завтра.Пауза была уже просто неприличной. На месте этого мужика я бы хорошенько подумал… Хотя я отлично знал Машку. Когда она начинает блестеть глазками и облизывать губки, хорошенько подумать – это утопия.Я еще пять минут покрутил в руках трубку, но Кате так и не позвонил. А больше советоваться было не с кем. Не с мамой же? А почему бы и нет?От разговора осталось странное ощущение. Мама очень за меня обрадовалась и тут же принялась отговаривать от поездки за границу. На том и порешили.Можно сказать, что мне было плохо. Но это значит ничего не сказать.Я была обессилена и раздавлена. Я чувствовала себя одновременно несчастной, злой, преданной, брошенной и униженной.Но почему?! За что?!Что вообще случилось?Какого черта я должна сидеть в другом городе в полном неведении? Что бы там у него в Москве ни случилось, если это касается наших отношений, я имею право знать, что происходит!Днем на работе меня отвлекали от нехороших мыслей, вечером, пока Маша не улеглась спать, еще тоже было терпимо. А потом в квартире внезапно наступила тишина. Такая тишина, что у меня сразу заложило уши.Как я буду без него жить?Этот вопрос я сегодня целый день не решалась себе задать. Как?Ведь это только кажется, что мы живем в разных городах, на самом деле каждый день мы проживаем вместе. И если взять и выкинуть Сергея из моей жизни, там образуется такая огромная дыра, что мне даже страшно в нее заглянуть, голова закружится. *** Собеседование проводили три упитанных немца (как я потом узнал, один из них был чехом, второй – коренным рязанцем). От попыток вести разговор на немецком я вежливо уклонился, но мой английский оказался вполне конкурентоспособным.Сначала мы побеседовали о погоде. В последние два дня она вела себя как типичный горячечный больной – то в жар, то в холод. Затем я рассказал о себе. Это было несложно – биография была вызубрена заранее. Самыми трудными оказались вопросы о личной жизни и о семье. Я был не готов к ним и от неожиданности соврал, что I have no girlfriend У меня нет подружки (англ.).

. Тут начался цирк, потому что раскрыл рот немец и принялся общаться со мной на беглом американском английском. К счастью, я выпил не один литр пива с автором популярного самоучителя «Осторожно, Биг-Бен!» и смог выкрутиться из всех коварно расставленных на меня лингвистических ловушек и капканов. Когда совсем не понимал, о чем речь, то морщил лоб и задумчиво повторял последнее слово собеседника с вопросительной интонацией. Например, Children? Или Ski? Это срабатывало – чех либо рязанец повторяли фразу коллеги на восточноевропейском английском, и я соображал, что к чему.Тем не менее выходил я с четким ощущением, что собеседование провалено. Уж очень мне этого хотелось. Лень было срываться с насиженного редакторского кресла, из привычного круга. Доехав до дома, я убедил себя в том, что на сей раз обошлось. В смысле, на сей раз не повезло.Каково же было мое изумление, когда назавтра мне позвонили и сообщили, что моя кандидатура подошла. Как удалось выяснить у Лешки, который партнерствовал с этими чехо-немцами, решающую роль сыграло отсутствие жены и girlfriend, а также наличие прав. Видимо, большую часть времени мне предстояло проводить в командировках.Я запаниковал. Вместо того чтобы хлопотать об увольнении и выяснять у знакомых условия жизни в Германии, я нервно бродил по издательству и хватался за несколько дел одновременно. Потом сказался больным (благо директор все еще отсутствовал) и заперся в квартире. В голове было пусто, как в бюджете Республики Уганда. Я починил пылесос, сходил в магазин и вкрутил две лампочки. Только начав мыть окно на кухне, я спохватился.– Бегство от реальности, – сказал я себе с предельной строгостью,– не есть решение проблем. Мужчины так не поступают!К счастью, вместе с лампочками я догадался купить пива. *** Оказывается, жить можно и без Сергея.Очень тяжело было первые два дня. На третий либо наступило привыкание, либо сработал инстинкт самосохранения – и организм сказал, что если хочешь, страдай, но есть и спать все равно нужно.Погода тоже перестала буянить. Последние несколько дней был бесконечный шквалистый ветер, а сейчас вроде бы наступило некоторое затишье.И я заснула в восемь часов вечера и проспала до десяти утра следующего дня. Проснувшись, решила покормить ребенка завтраком, и мы смолотили полбатона, поджаренного с яйцом и молоком. Машка смотрела с изумлением.– Мама, ты же будешь толстая, – неуверенно сообщил ребенок.– Ну и что, кто теперь это оценит, – небрежно сказала я. И разрыдалась…Выходные прошли очень деятельно. Мы с Машкой устроили в квартире генеральную уборку, пересадили все цветы и после этого устроили еще одну генеральную уборку, потому что Маша мне уж очень активно помогала.Вечером я взяла универсальный подниматель настроения в виде бутылки водки и двух пакетов апельсинового сока, и мы пошли в гости к нашим подружкам. Машка с Наткой выросли в одном дворе, соответственно мы с ее мамой Таней за годы совместного гуляния стали почти родными.Вместе переживали мой развод и Танин почти развод. Всех мужчин, которые нам встречались, мы тщательно анализировали и классифицировали. И сейчас в моей жизни был как раз тот момент, когда старая подруга в сочетании с бутылкой водки оказались просто необходимы. Тем более что Машка с Наткой за одну возможность переночевать вместе готовы были не трогать нас хоть двое суток подряд.– Ну? – начала разговор Таня после второй «отвертки» (первую мы выпили молча и не чокаясь).
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18