А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Хинкап отшатнулся от собственной мысли. Сойта – преступница? Ерунда. Впрочем, не исключены политические мотивы… Хинкап подумал, что ему нужно все-таки самому побывать в городе, чтобы хоть немного ознакомиться с обстановкой, чтобы разобраться… И еще затем, чтобы убедиться – Сойта не может быть ни в чем виновата. Ни в чем дурном. Хинкап не мог поверить в плохое, коль скоро речь шла о Сойте. Он заранее и категорически оправдывал ее.
Однако там, в лесу, речь шла не только о Сойте и облаве (к этому моменту Хинкап, как ни странно, успел забыть некоторые из слов, сказанных о его обаятельной хозяйке, и вспомнил лишь много позже…). Говорили, насколько мог понять почтальон, и о нем самом – не называя, правда, его по имени. Но кто еще мог быть в неведении, кроме него, чужака? И зачем им держать его в неведении – и относительно чего? Хинкап вздрогнул. «Принцип несложен, – прозвучало в его памяти, – неясно только инженерное обеспечение…» Хинкап вскочил. Катер!.. Они пытаются разобраться в механизмах! Но почему тайком?!. Хинкап рванулся из комнаты – и резко затормозил на пороге.
В столовой уже хозяйничала Сойта. Хинкап, занятый своими мыслями, не услышал, как она появилась здесь.
– Доброе утро, Хинкап!
Почтальон подошел к столу. Сел, откинулся на спинку стула.
– Что с вами, Хинкап? – в глазах Сойты мелькнуло легкое, едва заметное недоумение. – На вас лица нет. Вы плохо спали?
– Да… – выдавил с трудом Хинкап, отводя взгляд от лица Сойты. – Плохо спал… сны тяжелые.
– Сейчас я вас вылечу. Подождите минутку.
Она вышла из комнаты, и Хинкап подумал, что вот сейчас нужно сбежать к катеру, проверить, все ли там в порядке… и больше не возвращаться сюда. Но не нашел в себе сил встать. Оправдываясь перед собой, решил, что ничего страшного случиться не может, – ведь те, в лесу, говорили о том, что нужно разобраться в инженерном обеспечении, пока за Хинкапом не явились спасатели… значит, его не намерены насильно удерживать на Алитоле – а поэтому некуда спешить…
Вошла Сойта, держа в руке стакан резного стекла – в нем плескалась зеленоватая жидкость.
– Выпейте это, Хинкап, – предложила Сойта.
Хинкап посмотрел на стакан, и рука почтальона невольно потянулась к анализатору, с которым он не расставался; но если в первые дни он проверял буквально все, с чем соприкасался, то позже успокоился и редко притрагивался к плоской коробочке, прикрепленной к поясу. Но сейчас вдруг Хинкапа обуял страх – ему показалось, что Сойта предлагает яд. Глядя на женщину, Хинкап вытянул из коробочки гибкий тонкий щуп, опустил в стакан. Сойта с улыбкой следила за его манипуляциями. Хинкап мельком бросил взгляд на анализатор – глазок на нем светился зеленым. Хинкап убрал щуп и одним глотком выпил жидкость. Сойта рассмеялась.
– Какой вы забавный, Хинкап! Чего вы боитесь?
– Ничего, – ответил почтальон. – Просто я из другого мира.
– Я думала, вы давно уже убедились в том, что наш мир практически идентичен вашему. Физика, химия и биология общие, – сказала Сойта.
– Да, – согласился Хинкап. – Это так, но… но ведь могут быть отклонения, вариации. А это питье я вижу впервые.
– Это обычное успокаивающее, – сказала Сойта, взяла стакан и вышла.
Хинкап смотрел ей вслед. Сойта была сложена на редкость хорошо – легкая, сильная и гибкая фигура; движения мягкие и сдержанные; походка не поддавалась описанию в терминах, известных Хинкапу. А лицо… До того момента, как Хинкап увидел эту женщину, он думал, что такие лица бывают лишь на картинах, висящих в музеях… где он бывал, правду сказать, не слишком часто. Совершенную красоту этого лица усиливало и подчеркивало выражение доброты, мягкости, внутреннего мира. И обаяние… Стоило Сойте улыбнуться – и Хинкап почти забыл о своих тревогах. И все же… Сейчас ему хотелось задать Сойте вопрос – а он не мог решиться. Где-то в глубине души шевелился червячок сомнения. Хинкап не был уверен, что Сойта ответит правду. И все же… Хинкап встал, прошелся по столовой… все же, все же… спросить необходимо.
– Сойта, – сказал он, как только женщина вошла, – скажите, пожалуйста, почему вы живете в лесу?
– Нам нельзя жить в городах, мы там лишние.
– Лишние?
– Да. – Спокойствие женщины оставалось нерушимым. – Вы ведь не представляете, Хинкап, какие примитивные люди наши сограждане. Вы не были в городе – и не дай вам бог попасть туда. Впрочем, я и не допущу этого. Бездуховность – вот беда нашего мира. У вас, мне кажется, дело обстоит иначе.
– Д-да… пожалуй, – Хинкап смутился. Не ему, рядовому почтальону, рассуждать о духовности. Он – человек, всецело занятый службой. Разумеется, он кое-что читает… и любит сыграть в шахматы с Тонгином… но, пожалуй, для Сойты этого маловато.
– А в чем это выражается… бездуховность? – спросил он.
– Видите ли… – Сойта ненадолго задумалась. – Наверное, мы сами отчасти виноваты в этом, слишком многое взяли на себя, оставив обычным людям роль исполнителей, но тем не менее… Впрочем, это другая сторона вопроса. В чем выражается… Ну, внешне это выражается в том, что горожане ничем не интересуются, кроме собственных материальных дел. Служба – дом. Это все. Вы можете представить себе людей, которые, отбыв служебные часы, усаживаются в грязных жилищах, окруженных высоченными заборами, запираются на множество замков и запоров – и часами смотрят убогие фильмы, сплетничают? Скука одолевает их, но они пальцем не шевельнут, чтобы избавиться от нее. Что такое серьезная музыка, хорошие книги, философия, политика – им нет дела. Пока они молоды – они танцуют и пьют… а как только обзаведутся семьей – почти не выходят из дома. А мы… наши интересы раздражают их. Вообще любое подобие мысли приводит их в бешенство. Мысль они считают глупой роскошью. Гораздо удобнее готовые формулы для всех случаев жизни…
Хинкап почему-то представил себе допетровскую Русь, о которой читал в толстом романе, – дома, огороженные заборами, запертые ворота, бояре в горлатных шапках… и едят пять раз в день, и спят после обеда… «для приличия и здоровья»… Бр-р… Хинкап передернул плечами. Сойта наблюдала за ним, не скрывая этого.
– Сойта, – решился Хинкап на следующий вопрос, – а горожане… ну, они спокойно относятся к тому, что вы живете здесь, неподалеку от города?
– Ну что вы, Хинкап, – рассмеялась Сойта. – Конечно, нет! Они всеми силами стараются выжить нас отсюда. Иной раз даже охоту на наших устраивают.
Хинкапу стало не по себе, когда он представил охоту на людей, – и в то же время у него с души свалился громадный камень: Сойта не лгала ему, ничего не скрывала, и, кажется, он не совсем верно понял разговор, случайно услышанный в лесу… Видимо, после тяжелой ночи у него слишком разыгралось воображение, и он додумал за говоривших то, чего они вовсе не имели в виду. Хинкап уже забыл о зеленом напитке…
– А почему вы… не такие, как все? – спросил он. – То есть как могло случиться, что вы стали исключением?
– Мы мутанты, – сказала Сойта. – Выродки.
– К-как?..
– Выродки, – повторила Сойта ласково. – Правда, мы существуем давно,
– такие, как мы. В малом числе. И именно такие, как мы, создали всю культуру на Алитоле. В последние пятьсот лет мы живем только в этом государстве… это связано с различными причинами, в основном тут замешана религия, ну, это не столь уж важно. Важно то, что нас всегда и везде ненавидели – признавая наши заслуги. Вы читаете наши книги – разве вы не обратили внимания, что перед именами ученых, крупных государственных деятелей, писателей стоит буква «а»?
– Я думал, это значит «академик».
– Это значит – «ангел». Так нас назвали сотни лет назад, и так нас называют теперь. И ненависть к нам тоже крепнет сотни лет – это ненависть устоявшаяся, протухшая и прогорклая, как весь наш мир. И очень искренняя… Но если прежде, совсем недавно, еще какие-то сто лет назад, в нас очень сильно нуждались – потому что те, которые нас преследуют, неспособны сами изобрести даже гвоздь – то теперь… Теперь нередко рождаются такие люди, которые могут, упорно работая, добиться неплохих результатов. В любой области науки и техники. Правда, они совершенно неспособны заниматься искусством… но это никого не беспокоит. Важно то, что нужда в нас отпала. И мы все ушли в леса. Что делать? Нам нет другого места.
Хинкап потряс головой. Что-то у него в мозгу не укладывалось. Безусловно, он верил Сойте, – и все же…
– А вы не можете уйти дальше? Ну, куда-нибудь в такое место, где рядом не будет городов?
– Во-первых, таких мест нет, – сказала Сойта. – Страна невелика и заселена довольно плотно. А во-вторых – мы ведь тоже нуждаемся в городах. Мы берем в городе то, что нам необходимо. Конечно, нам лучше было бы уйти – не дальше в леса, а просто совсем уйти с Алитолы. Но как? Мы еще не научились путешествовать в космосе. И потому вы, Хинкап, стали для нас символом надежды.
– Я?!
– Разумеется. Ведь вполне может оказаться так, что с вашей помощью нам удастся уйти.
– Куда?
– Этого мы еще не знаем, Хинкап. Мы прекрасно понимаем, что вы попали к нам совершенно случайно, и, скорее всего, без помощи своих соотечественников улететь не сможете. Но ведь вас рано или поздно найдут. И мы надеемся, что ваши друзья помогут нам всем перебраться на какую-то… скажем, никому не нужную планету, с более или менее подходящими условиями. Это возможно, а, Хинкап?
– Наверное… – Хинкап не имел ни малейшего представления, возможно ли такое. – Думаю, что да… А сколько вас вообще, таких вот лесных отшельников?
– Немного. В настоящее время около тысячи человек.
– Действительно, немного… – Хинкап вспомнил, что спасательные боты, как правило, рассчитаны на тридцать-сорок человек. Впрочем, если до него вообще доберутся, то не составит труда вызвать подмогу. – Но ведь вы не представляете себе, Сойта, как мала надежда на то, что меня разыщут достаточно скоро. Меня сбросило с маршрута… о таком никогда никто и не слыхал, и где они будут меня искать? Я не имею ни малейшего представления, какая это часть Галактики, да и вообще – наша ли это Галактика? И какое это время? Может быть, спасатели ищут меня на миллиарды лет в сторону, в прошлом или в будущем? Или просто в другой части Вселенной?
– Не думаю, чтобы дело обстояло так уж страшно, – возразила Сойта. – Скорее всего, вы находитесь в пределах досягаемости для ваших друзей. Вас найдут.
– Хорошо бы, – с сомнением сказал Хинкап. – Да поскорее.
– Мы надоели вам? – удивилась Сойта. – Вам скучно с нами?
– Ох, нет, что вы, – Хинкап рассердился на себя за неловкое выражение. – Я имел в виду другое… Если вам здесь грозит опасность, то лучше бы поскорее от нее избавиться, вот что я хотел сказать.
– Да, хорошо бы. Наши города… О, это не жизнь, там, внутри города, это война… непрестанная война, каждый воюет против всех, все – против каждого… дети ненавидят родителей, родители ненавидят своих детей и друг друга… и при этом все делают вид, что их жизнь прекрасна и достойна зависти, и – скука, скука… И если бы вы могли представить, Хинкап, как велика их ненависть к тем, кто не принимает их морали и предрассудков, к тем, кто умеет и хочет мыслить!
– Н-да, – сказал Хинкап.
Хинкапа разбудил тихий, но настойчивый стук в дверь.
– Что случилось? – спросил он, плохо еще соображая.
– Хинкап! – в голосе Сойты слышалась тревога, и Хинкап мгновенно и окончательно проснулся. – Хинкап, вставайте!
Одевшись, Хинкап взглянул на неплотно задернутое шторами окно. Снаружи царила тьма египетская. Почему Сойта подняла его ночью? Неужели – то самое? Облава? Городские пошли войной на лесную деревню? Почтальон вышел в столовую. Сойта ждала его. Она была точно такой, как всегда, – в мягко спадающем платье, золотые волосы струятся по плечам… и улыбка навстречу Хинкапу.
– Что случилось, Сойта?
– Ничего особенного. Для нас это не внове. Но вам, Хинкап, лучше укрыться на это время. Облава.
– Но, Сойта…
– Никаких «но», милый Хинкап. Мы умеем защищаться. А вы – наш гость, к тому же не просто гость. Вы – наша надежда. Идите за мной.
Следом за женщиной Хинкап вошел в кухню. Там, повернув спрятанный за шкафом рычажок, Сойта открыла потайную дверь – и Хинкап увидел освещенную неярко лестницу, ведущую в подвальное помещение.
– Идите туда, Сол, – сказала хозяйка, – и не выходите, пока я не позову вас.
Хинкап начал спускаться по деревянным узким ступеням и услышал, как закрылась дверь. Он не стал оглядываться, боясь, что не совладает с собой и бросится наверх. Сойта… Сойте снова грозила опасность, а он, здоровенный мужичина, шел в укрытие…
Внизу оказалось очень уютно. Комната, ванная, туалет, небольшая кухонька – убежище явно рассчитано на длительное пребывание в нем. Хинкапу стало страшно. Ведь строилось это укрытие не в расчете на космических пришельцев… значит, не так уж безопасно сейчас наверху, как пыталась уверить его Сойта; значит, и лесные жители вынуждены отсиживаться в таких вот оборудованных норах… Может, это было давно? Сейчас, возможно, лесная община уже не нуждается в подземных жилищах, и они сохранились просто потому, что незачем разрушать их и перестраивать дома? И все же… Хинкап вернулся к лестнице и поднялся наверх. Он думал, что будет кричать и колотить в двери, и звать Сойту, пока она или кто-нибудь другой не услышит и не выпустит его… но дверь оказалась незапертой. Хинкап ощутил мгновенный укол совести – Сойта верила, что гость не нарушит слова… но у него не было сил для бездействия.
Хинкап вышел на крыльцо дома – и замер.
Вокруг деревни лес полыхал огненным заревом.
Длинные очереди выстрелов вспарывали воздух, наполненный горячим шумом. Запах раскаленного металла забивал все другие запахи. Лес оставался, естественно, на месте, но Хинкапу на мгновение показалось, что вокруг деревни возникла сожженная пустыня. Тонкие изогнутые рога двух лун висели прямо над деревней, и сумрачно-величавый их свет с трудом пробивался сквозь плотные слои дыма.
Хинкап сбежал с крыльца, прислушался, определил, где выстрелы раздаются чаще и ближе, – и побежал в ту сторону. Когда он миновал последний дом поселка, он увидел, что впереди, довольно далеко, за деревьями, стоят редкой цепью люди… но у них в руках почтальон не заметил никакого оружия. Выстрелы раздавались на ТОЙ стороне, а здесь… Хинкап замедлил шаг. В некотором недоумении он осторожно приблизился к цепи. Поселковые стояли спокойно, некоторые прислонились к стволам деревьев, – и переговаривались, когда можно было слышать друг друга. Скрываясь за деревьями, Хинкап подкрался вплотную к ближайшему человеку. Тот насвистывал негромко лихой мотивчик и, казалось, не обращал ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Метрах в десяти справа и слева от свистуна Хинкап видел такие же спокойно стоящие фигуры. Где-то впереди, в глубине леса, трещали автоматные очереди, бухали орудийные залпы, дым протягивался сквозь кроны деревьев, заволакивая лес и поселок; совсем близко в воздухе («Почему – в воздухе?» – успел удивиться Хинкап) рвались снаряды, засыпая лес осколками, – а этим, стоящим под деревьями, вроде бы и невдомек было, что дым, заполнивший лес, куски металла, срезающие ветви деревьев, отсветы алого пламени могут представлять собой какую-то опасность. Они просто стояли, прислонившись к стволам. Хинкап присмотрелся более внимательно. Сюда, в тыл к стоящим так лениво и расслабленно людям, просачивались лишь дым и копоть. Пули подстреливали деревья далеко впереди, ни одна не пересекла невидимой границы, расположенной метрах в шести перед поселковыми. Снаряды по-прежнему рвались в воздухе, также не долетая до цели.
Сутулый человек, стоящий совсем близко к Хинкапу, казался символом спокойствия. Освещаемый сполохами огня, он почти не шевелился, лишь изредка медленно поворачивал голову, смотря в стороны. Руки он сложил на груди и, казалось, думал о чем-то своем, глубоко уйдя во внутренний, собственный мир и не подозревая о том, что творится вокруг.
Но вот слева от Хинкапа раздался оклик:
– Ласс, как ты думаешь, долго нам еще стоять?
Сутулый слегка встряхнул головой, как бы отгоняя занимавшие его мысли, и повернулся в сторону говорившего.
– Думаю, недолго, – сказал он. – Триста восемьдесят два выстрела из орудий. По нашим данным, количество снарядов должно быть обычным, генерал не счел нужным усиливать артиллерийскую подготовку. Значит, осталось всего-ничего, сто восемнадцать выстрелов.
– Скорее бы уже эти оболтусы отстрелялись да подошли поближе, – сказал сосед слева. – Надоело здесь торчать. Дел много.
Ласс рассмеялся.
– Терпи, друг, терпи. Скоро подойдут… загонщики, чтоб им пусто было.
Хинкап осторожно отошел от цепи отшельников и вернулся в поселок. Он прошел медленно по главной улице, вернулся к центру, постоял, размышляя. «Мы умеем защищаться», – так сказала ему Сойта. Да, похоже, действительно умеют, еще как умеют.
1 2 3 4 5 6 7 8