А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— С вами была Си-би-эс, радиокомпания из Стонвилла. Вы слушали передачу «Добавьте остренького». — А потом этот уверенный голос немного дрогнул:— С-стефани Митчелл прощается с вами до завтра.Крошечный кабинет мгновенно наполнила музыка. И Фрэнк, быстро выключив радио, покачал головой.— Стефани Митчелл! Кто бы мог подумать!— Ну и как, вы собираетесь что-то предпринимать? — Мелани уперла руки в бедра. Весьма обширные. Юбка с таких никогда не спадет сама собой.Фрэнк со сдерживаемым отчаянием посмотрел на диспетчера. Мартин сотни раз видел это выражение на лице друга, когда тот в Мемфисе брал его с собой на ночное патрулирование улиц.— Вы когда-нибудь слыхали о Первой поправке, Мелани? О праве на свободу слова?— Но ведь это порнография!Карие глаза Фрэнка потемнели, и Мартин понял, что это означает. Мелани переступила черту.— Нет. Это не порнография. — Он медленно и отчетливо произносил каждое слово, словно вдалбливая ей их смысл. — А теперь, если не возражаешь, я хотел бы закончить разговор с мистером Эбботом. Пожалуйста, закрой дверь и не беспокой нас больше.Демонстративно фыркнув, женщина закрыла дверь. Мартин взглянул на Фрэнка и, впервые с момента своего прихода заговорив, произнес единственное слово:— Порнография?Шериф пожал плечами и недовольно нахмурил брови.— Это консервативный город, Мартин. Что можно сказать? Мелани не одинока. Радиопередача заставит недоуменно приподняться не одну пару бровей, никаких сомнений. Никогда бы не подумал, что малышка Стефани Митчелл способна на такое…Мартин вспомнил голос. Волнующий, глубокий голос. Образы, которые он на него навеял, никак не вязались с определением, предложенным Фрэнком: малышка Стефани Митчелл. Любопытство заставило его спросить.— Это почему же?— Ну, во-первых, ее отец директор школы и уважаемый человек в приходе. Они живут в городе, но Стефани — отдельно, у озера… примерно в нескольких минутах езды от моего летнего домика. Я даже не представлял, что Стефани такой эксперт в вопросах секса. В школе она была пай-девочкой.Мартин поднял брови.— Пай-девочкой? Наверное, это должно значить, что ты предпринял попытку, а тебе дали от ворот поворот?Фрэнк казался возмущенным.— Ради Бога, она моложе нас. Намного моложе! Ей двадцать с чем-то.Мартин сохранял невозмутимое выражение лица. Возможно, «двадцатилетние с чем-то» и казались слишком юными Фрэнку — он уже пятнадцать лет был женат на одной женщине, — но для Мартина это было в самый раз. Женщины в таком возрасте не стремятся надеть хомут на свою шею или на шею мужчины. Они романтичны, склонны ко всему захватывающему, возбуждающему, увлекательному. Если бы он был в этом заинтересован, чего сказать нельзя, то, возможно, решил бы взглянуть на тело, из которого исходит такой голос. Однако его это не волновало. Ничуть.— Кроме того, Стонвилл находится в так называемом Библейском поясе, не забывай об этом. Люди здесь о подобных вещах не говорят.Мартин хотел было возразить, что некоторые все же говорят, но вместо этого покачал головой.— Я действительно давненько здесь не был. Наверное, успел позабыть. — Он непроизвольно стиснул рукой обшарпанную ручку кресла, на котором сидел, когда в голову пришла еще одна мысль. — Знаешь, Фрэнк, возможно, если подумать, здесь не такое уж хорошее место для меня. Я не из тех парней, которые могут прийтись ко двору в подобном городе…— Проклятье, да ты везде ко двору, поэтому не неси чушь, Эббот! Кроме того, куда еще ты сможешь отправиться? Моя лачуга у озера пустует месяцами, а тебе нужно где-нибудь жить. Хотя бы до тех пор, пока ты не решишь, чем заниматься дальше.Решить, чем заниматься дальше? О каких решениях могла идти речь? Словно в ответ на это тупо заныла правая нога. Пальцы Мартина машинально метнулись к верхней части бедра, где был небольшой шрам. Несколькими дюймами выше и левее — и проблемы Джека Райана больше не волновали бы его никогда. Как, впрочем, и все остальные проблемы, если уж на то пошло. Пуля торговца наркотиками, на которого он вышел в результате журналистского расследования, едва не задела бедренную артерию. Уставший и от работы, и от своей жизни, Мартин хотел заниматься… просто ничем.До него наконец дошло, что Фрэнк продолжает говорить.— ..и у Мэрион есть подруги, которым она хочет тебя представить. Славные женщины. Ты прекрасно развлечешься…Мартин медленно встал.— Я приехал сюда не для того, чтобы развлекаться, Фрэнк.— Да знаю, знаю, приятель, но от тебя же не убудет, если ты разок-другой сходишь с нами куда-нибудь вечером, а? Познакомишься с людьми, попьешь пивка, немного расслабишься?Мартин потянулся за ключами от домика Фрэнка, которые тот выложил на стол, как только пришел его друг.— От меня не убудет, — согласился он, — но я приехал в Стонвилл не за тем, чтобы заводить друзей. Я хочу спокойствия и уединения. Я хочу удить рыбу и заниматься мелкими повседневными делишками. Я хочу навсегда забыть о большом городе, Фрэнк. — Он сверху вниз посмотрел на старого друга. — Спокойствие и уединение, приятель. Это все, что мне требуется.Выйдя из студии, Стефани медленно потащилась по коридору к кабинету Дженетт. По крайней мере, у нее было ощущение, что она именно тащится. Вся фигура съежилась, равно как и ее эго. Это «Остренькое» добьет ее. Идея была хорошая. Действительно хорошая.Очевидно, следовало выбрать другое название — «Кулинарные рецепты Стонвилла» или «В кухнях Стонвилла». Все что угодно, лишь бы сразу становилось понятно, что речь идет о кулинарии. Подготовительная работа была проделана огромная. Концепция разработана до мелочей. Все должно было сработать. Передача не осталась бы незамеченной, как и сама Стефани.Сколько себя помнила, она мечтала вырваться из Стонвилла. А со времени ее возвращения из колледжа это стало просто навязчивой идеей. Оглядываясь назад, Стефани спрашивала себя, где была ее голова, когда она приняла предложение работать на Си-би-эс. Конечно, времена были нелегкие, и найти работу на радио или на телевидении было почти невозможно, но стоило хотя бы попытаться.Она прошла мимо кафетерия в вестибюле, где на своем неизменном месте сидели двое ребят из отдела рекламы — Гарри Адаме и Дик Рейнолдс. Они проводили Стефани взглядом и зашушукались за ее спиной. Когда она уже почти достигла конца коридора, Гарри крикнул:— Эй, Стеф, у меня сегодня свидание с девушкой, у которой есть пара наручников. Как считаешь, принести ей в придачу плетку и цепь или лучше цветы?Туповатый Дик восхищенно крякнул, услышав столь изощренную шутку.Стефани проигнорировала обоих. Вместо этого она вспомнила лица своих родителей, когда шесть лет назад они узнали, что ей предложили работу прямо здесь, в Стонвилле. Они были так горды, так счастливы! Их улыбки вставали у нее перед глазами всякий раз, когда она готова была все бросить, начать новую жизнь. Стоило ей представить разочарование, которое наверняка появится на их лицах, как она тут же выбрасывала эти планы из головы. Стефани была их единственным ребенком и, как только повзрослела достаточно, чтобы понять, что это значит, стала ощущать себя ответственной за их душевное спокойствие.И чего она добилась за шесть лет? Ни карьеры, ни мужа… Она не добилась ничего. У всех ее подруг есть семьи, дети, собаки, садики. А те, у которых этого нет, шлют ей открытки из разных заманчивых мест вроде Бостона или Сан-Франциско, где имеют сказочную работу и одежду от дизайнеров. А у нее — только ничтожная работенка на умирающей радиостанции, да и ту она вот-вот потеряет.Расправив, насколько это было возможно, плечи, Стефани открыла дверь в кабинет начальницы. Глава 2 Секретарша Дженетт, Шеррил Крюгер, подняла голову, когда Стефани вошла. Женщина не сказала ни слова, да это было и ни к чему. Ее ледяной, враждебный взгляд был красноречивее всяких слов: я безумно рада, что тебя собираются уволить!В двенадцатом классе Кевин Шепард предпочел встречаться со Стефани, а не с Шеррил, которая имела на него виды. И с тех пор бывшая одноклассница не могла простить ей этого унижения. Стефани говорила себе, что попросила бы у Шеррил прощения, если бы той стало от этого легче, но секретарше, похоже, просто доставляло удовольствие постоянно отравлять ей жизнь.— Дженетт занята. Тебе придется подождать. — Удовлетворение, звучащее в голосе, было сравнимо с написанным у нее на лице.Стефани кивнула и села на диван у двери. Несколько минут она ощущала на себе неотрывный взгляд блондинки, но головы не поднимала.Прошло еще пять минут, и Стефани почувствовала, что больше не может этого выносить. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Шеррил. В ответном взгляде было что-то еще помимо обычных самодовольства и злорадства, но Стефани не смогла определить, что именно. Несколько долгих мгновений женщины смотрели друг на друга, потом секретарша спросила:— Откуда тебе так много известно о сексе? Стефани, разинув рот, уставилась на бывшую одноклассницу.— Ч-что?!— Ты отвечала на любые вопросы и даже ни разу не запнулась. Я слушала. — Она прищурилась. — Ты узнала все это, живя в Мемфисе, или знала еще до того?Еще в двенадцатом классе? Если бы Стефани не грозило увольнение, она бы рассмеялась. Шеррил наконец-то нашла ответ на вопрос, который, по-видимому, искала, начиная со старших классов. Кевин Шепард предпочел Стефани ей, Шеррил, потому что еще в те годы эта самая Стефани явно знала, что такое «Кама сутра» и где продаются всякие необыкновенные презервативы.Прежде чем Стефани успела что-либо сказать, дверь кабинета открылась. Начальница появилась на пороге и устремила на нее напряженный взгляд.— Давай разберемся с тем, что произошло, — зловеще произнесла она.Стефани вскочила и последовала за Дженетт, закрыв за собой дверь.— Садись.Стефани с благодарностью приняла предложение. Ее колени дрожали, а желудок изо всех сил старался удержать засахаренные орешки, которые она съела утром, чтобы отпраздновать выход в эфир новой передачи. Ох, не даром бытует пословица: не говори гоп, пока не перепрыгнешь!Не произнося ни слова, Дженетт подошла к большому окну за своим столом. Стоя спиной к Стефани, она молча глядела на улицу.Ее бежевый костюм почти сливался с пыльным ландшафтом за стеклом. Лето только началось, но жара стояла уже месяц. Машины на автомобильной стоянке сверкали в лучах горячего теннессийского солнца, а над ними висело раскаленное марево. Росшие дальше, за машинами и плавящимся асфальтом, вековые дубы казались усталыми и поникшими. На клумбе под окном пионы пытались сохранять бодрость, но вид больших розовых цветов свидетельствовал о скором поражении.Стефани чувствовала себя так же. Наконец Дженетт медленно обернулась и посмотрела на нее. То, что она сказала, Стефани ожидала услышать меньше всего.— Некоторые из вопросов, которые тебе задавали, были весьма странными. Как тебе удалось ответить на все?— В них не было ничего ужасного, — не задумываясь произнесла Стефани. — По крайней мере, для меня. Я работала в колледже на «горячей линии» для подростков, когда училась в Мемфисе, и перед тем, как мне позволили принимать звонки самостоятельно, прошла шестидесятичасовую подготовку. Девяносто девять процентов вопросов было о сексе. Это дело обычное.Дженетт медленно кивнула.— Но ты не впала в панику. Ты прекрасно держалась перед микрофоном. Почему тебя понесло в редакторы?— Мне нравится закулисная работа. — Стефани заколебалась: слова, которые она собиралась произнести, до сих пор жгли ее, словно невытащенное жало. — И еще… один из моих преподавателей сказал, что мой голос звучит так, словно трясут чемодан с камнями. Такой голос не для эфира, пояснил он.Дженетт недоверчиво подняла брови и, обойдя вокруг стола, села в одно из кресел рядом со Стефани.— Нет, он ошибся. У тебя чудесный голос. Запоминающийся и чувственный. Именно то, что нужно. Идеальный.Стефани непонимающе смотрела на начальницу. Сама она была вполне довольна своим голосом, однако желания стать радиозвездой никогда не испытывала в отличие от большинства школьных подружек. Она хотела вникнуть в самую суть работы радиостанции, планировать ее, принимать решения. Но «идеальный» голос? Идеальный — для чего?— Идеальный — для чего?— Для передачи о сексе.Стефани вспомнила Эвелин Сюзан. Теперь она понимала, что испытала та женщина. Потрясение. Оцепенение.— Ч-что ты этим хочешь сказать?— Я хочу сказать, что телефоны звонят не переставая с того момента, как ты появилась в эфире…— Меня это ничуть не удивляет… Дженетт покачала головой.— Положительных и отрицательных отзывов почти поровну. И мы потеряли всего одного спонсора. Остальные в восторге, особенно «Пять звезд». — Она наклонилась к Стефани. — Отрицательные отзывы не имеют значения, Стефани. Нам звонят, понимаешь? Значит, люди слушали. Они будут обсуждать передачу снова и снова. Обсуждать… и слушать дальше, Стефани покачала головой.— Я… Что-то я не пойму, Дженетт.— У тебя в руках хит, девочка. Главный хит!— Но… но ведь это передача о кулинарии. А Эвелин Сюзан вылетела из студии, как…— Забудь о кулинарии и об Эвелин Сюзан. «Добавьте остренького» больше не имеет никакого отношения к кухне. Отныне эта передача только о сексе и ты будешь ее вести…Дженетт еще не успела закончить, а Стефани уже отчаянно трясла головой.— Я не думаю…— Здесь не о чем думать, Стефани. Мы все утро принимаем заявки от спонсоров. Сеть аптек Селлерса — можно понять, почему они идут на это. «Тайные желания» — тоже. Знаешь этот магазин на выезде из города? А еще — по непонятным причинам — магазин автозапчастей Листера…— Дженетт, я… я не смогу сидеть у микрофона. Я же не диктор, не ведущий, я не умею разговаривать с людьми.— Глупости! Конечно, умеешь. Ты доказала это сегодня утром. — Она в упор посмотрела на Стефани. — Тема явно тебя не смущает, и ты кое-что об этом знаешь. В чем проблемы?Стефани поколебалась, а потом тихо произнесла:— Мой отец… Его это убьет. Я не могу так опозорить его.Дженетт откинулась на спинку кресла и свела ладони перед собой. Помолчав несколько мгновений, она сказала:— Тебе двадцать шесть лет, Стефани. Ты хочешь вырваться из Стонвилла. Благодаря этой передаче тебя могут заметить. Тем, кто живет в Чатгануге и в Нашвилле, нравится считать, что у нас здесь захолустье, и, возможно, так оно и есть. Однако дело в том, что достаточно одной маленькой станции, чтобы найти тему, поднять ее и сделать из нее конфетку. И пусть болтают что угодно, но мы застолбим участок. Им останется только купить его у нас… Вот тогда тебе и карты в руки. — Она сделала паузу. — Ты согласна ради спокойствия отца упустить первый за годы и наилучший шанс вырваться отсюда?В полном смятении Стефани не могла сказать ни «да», ни «нет». Она вообще не могла говорить. Дженетт, конечно, права, но все же…Дженетт потянулась к столу и взяла папку, давая понять, что больше не задерживает подчиненную.— Подумай об этом, — спокойно сказала она. — Следующая передача должна выйти в эфир через два дня. Разумеется, твой ответ мне нужен раньше.Мартин еще раз взглянул на нарисованный от руки план, затем, свернув направо, направил свой джип по пыльной дороге. Хорошо, что Фрэнк стал шерифом: как картограф он потерпел бы полное фиаско.Впрочем, заблудиться в Стонвилле было трудно, а оказавшись за его пределами, — тем более. Едешь на юг — попадаешь в Алабаму. Двигаешься на север — оказываешься в Кентукки. А где-то между ними — ближайший к Стонвиллу и вообще единственный в округе водоем — озеро Круглое, расположенное в двадцати милях от города.Домик Фрэнка стоял на восточном берегу озера, и закаты там были не менее хороши, чем рыбалка. Фрэнк часто приглашал его сюда, когда оба жили в Мемфисе, но Мартин приезжал только однажды. Памела не любила, когда муж проводил уик-энды без нее, а после того как она ушла, у него и вовсе не стало ни сил, ни желания тащиться в такую даль.И вот теперь он здесь.Мартин затормозил перед маленьким деревянным домом и заглушил мотор. Его тут же обволокло абсолютной тишиной, а ноздри защекотал незнакомый аромат. Запах свежести, исходящий от озера, догадался он. Как давно он не дышал ничем, кроме смога, выхлопных газов и испарений большого города!Идя по гравийной дорожке к дому, Мартин чувствовал, как его касаются душистые ветви сосен, видел белку, сидящую на утесе неподалеку и с любопытством разглядывающую его.Десять минут спустя все его вещи были уже разложены по местам, а руку холодила бутылка пива. Выйдя на заднюю террасу, он устроился в кресле-качалке и сделал большой освежающий глоток, глядя на ярко-голубую, спокойную поверхность озера.— Вот какова жизнь человека без определенных занятий, Эббот, — громко произнес он. — И чем ты намерен ее заполнять?Мартин немного подождал, но ответом ему послужила лишь красочная феерия заката. Он проводил взглядом медленно опустившийся в озеро красный шар, затем встал и вернулся в дом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14