А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Бобби подошел к ней сзади и тоже выглянул в окно. – Где она?
– Вон! В розовом платье. Оно намного, уж поверь мне, намного лучше ее обычных нарядов. Хотя чего я тебе рассказываю, ты же видел ее на карточке.
– Да она гораздо невзрачнее тебя, но сейчас-то какая разница? Розовое платье… розовое платье. О Боже, да у нее твоя фигура! Да?
Кейли шлепнула Бобби по руке.
– Даже не помышляй!
Он опустил занавеску и ухмыльнулся.
– Не помышлять о чем?
– Отплясывать с моей сестрой в горизонтальном положении.
Замурлыкав, покрутив бедрами, Бобби изобразил несколько па. Потом, ловко уклонившись от очередного шлепка, опустил руки по швам и замер.
– Ну ладно, бэби, я тебя просто подразнил. Мне кажется, она не в моем вкусе.
– О, перестань. Ну прямо успокоил. Я всегда про тебя знала одно: если у женщины еще есть пульс, она в твоем вкусе.
– А, ну это было до того, как я тебя подцепил. – Он произнес это легко, поддразнивая Кейли, но глубоко внутри он испытал страх, которого никогда раньше не знал. Господи, да ведь он говорит совершенно искренне! Ему стало не по себе от собственной правдивости, и Бобби постарался отбросить тревожное открытие. Он смело улыбнулся Кейли. – Ну скажи, мне просто любопытно, что бы ты сделала, если бы я приударил за ней?
Кейли посмотрела ему прямо в глаза.
– Имя Лорены Боббит задевает какую-нибудь чувственную струну в тебе, дорогой?
Бобби торопливо отступил назад.
– Больше, чем задевает, детка. Вселяет ужас в мое сердце. Боже, Кейли, кончай, не шути так!
Еле уловимая улыбка промелькнула у нее на лице, но она не успокоила Бобби. Он протянул руку, потряс девушку за локоть.
– Ты ведь пошутила, да?
– Гм.
– Ну ведь правда?
– Нам лучше пойти, Бобби. А теперь не забудь, как на пальцах передать мое имя. – Она показала ему то же, что повторяла все последние двадцать четыре часа. Правая рука опускается вниз, касается ладони левой руки, потом круговое движение. – Покажи мне, как будет: меня послала Кейли.
Ему хотелось бы продолжить разговор, но он послушно повторил на языке жестов ее имя, открыл обе ладони и протянул вперед.
– Хорошо, а теперь покажи мне: встреться со мной в дамском туалете.
Изображая букву "Д", он соединил ладони. Указал ими на себя, потом, открыв правую руку, коснулся большим пальцем подбородка, опустил руку вниз, дотронулся большим пальцем до груди. Потом скрестил пальцы, описал короткую дугу в правую сторону. И победоносно улыбнулся.
– Здорово, да?
– По-моему мы очень хорошо подготовились. Я просто хотела сама сделать что-то стоящее. – Она приоткрыла щелку в занавеске. – Все уже в кафе. Ты проведешь меня по шоссе к месту нашего свидания, да?
Они стояли почти у двери парикмахерский, когда Бобби взял ее за руку и сказал напряженным голосом:
– Я все сделаю ради тебя, мы освободим твою сестру, Кейли. – Наверное, эти слова превращали его еще в одного сумасшедшего сукина сына. Что ж, это точно.
Она повернулась к нему.
– Я знаю, ты постараешься, Бобби. – Кейли привстала на цыпочки и поцеловала его. – Спасибо, милый, я твоя должница.
– Да, слушай-ка, а насчет Лорены…
– Ты лучше послушай. Ты можешь смотреть на такие ногти? Может, в деревенской школе красоты их приведут в чувство? – Она схватила купюру, которую Бобби вынул из бумажника, и открыла дверь парикмахерской. – Удачи, – пожелала она ему и послала воздушный поцелуй. Потом шагнула через порог и закрыла дверь прямо перед носом Бобби.
* * *
– Как ты только можешь есть такую тяжелую пищу в жару? – спросила Кэтрин. Она уставилась в свою тарелку с салатом, чтобы не смотреть на жирного жареного цыпленка с пюре, обильно политого подливой, с овощами и хлебом, над которым склонился Сэм. В первый раз с тех пор, как он вытащил ее из дома, Кэтрин не заказала самую дорогую еду из меню. – А ты уверен, что цыпленок хороший? Он как-то странно попахивает. – Кэтрин втянула носом воздух и поморщилась.
Сэм подумал, может, и так, но на вкус он казался вполне съедобным.
– Просто тут жарко, – убедил он ее. Когда они входили в кафе, их предупредили, что света перед их приездом не было. Сейчас все включено, но кондиционер пока не успел разогнать удушливую жару, висевшую в воздухе. Он окинул Кэтрин дерзким взглядом, который вобрал сразу все – потную линию между лбом и волосами, капельки влаги на груди, – и ухмыльнулся.
– Что это ты. Рыжая, стала обо мне беспокоиться?
Она хмыкнула.
– Да мне не хочется, чтобы ты в автобусе вывалил на меня весь ленч, если схлопочешь отравление сальмонеллой.
Скорчив гримасу, Сэм отодвинул тарелку.
– Да, очень аппетитная мысль.
Пока он подзывал официантку, Кэтрин оглядывала кафе. Вдруг ее внимание привлек мужчина, не сводивший с нее глаз. Он высокий, симпатичный, черноволосый, как Сэм, а глаза – даже отсюда видно – необыкновенного голубого цвета. Она выпрямилась на стуле. А не поможет ли он ей выбраться из автобуса?
Но снова посмотрев на него, она замерла, совершенно потрясенная. Этот парень показывал руками имя сестры. Кейли? Кейли прислала его? Их взгляды встретились, он поднял брови, молча спрашивая, поняла ли она, и Кэтрин легонько кивнула. Сердце ее билось ужасно.
Направив указательные пальцы вверх, он свел ладони вместе и показал на себя. Встреться со мной…
Мужчина, одетый с иголочки, в пижонской шляпе и городских ботинках долларов за двести, с целой гирляндой золотых цепей на груди, подошел к черноволосому незнакомцу именно в этот момент, схватил его за правую руку, которой он подавал сигналы Кэтрин, и они, судя по всему, завели весьма напряженный разговор. А через минуту вместе вышли из кафе.
Подожди… Кэтрин порывисто подалась вперед. Не можешь ты меня оставить здесь вот так. Где я должна встретиться с тобой?
Сэм посмотрел на нее через стол.
– В чем дело? – Он подозрительно оглянулся, но ничего необычного не увидел. Ничего, кроме того, что один парнишка уставился прямо в расщелину между грудями Рыжей, свесив набок язык.
«В чем дело? – подумала она угрюмо, снова обмякнув на стуле. – Мужчины. Что может быть в них нового?» Но вслух просто сказала:
– Да ничего. – И, воткнув вилку в салат, оглянулась. – А где официантка? Мне надо стакан холодного чая.
* * *
Ох, Боже, Кейли явно его прикончит. Разве только Джимми Чейнз не опередит ее. Вот так-то.
– Я не хочу тебе ничего плохого, – говорил Чейнз, выводя его за дверь кафе. Но у Бобби было такое чувство, что Алиса Мэйберри перед смертью слышала именно эти слова.
Какая ерунда.
Он же понимал: ему надо оставить Кейли, пускай бы сама разбиралась в своих делах. Если бы у него хватило ума, он вернулся бы в Майами, где такая замечательно легкая жизнь. Он нашел бы себе новую подружку без всяких проблем. Но по крайней мере сейчас Кейли в полной безопасности, пришла в голову свежая мысль. И черт побери, очень жаль, что он так и не смог спасти ее сестру. Все шло хорошо и гладко, пока не притащился сюда сукин сын Чейнз. Кэтрин поняла то, что он сказал ей на языке глухих, которому научила его Кейли.
Чейнз вывел его за мотель и отпустил руку, потом отступил на шаг. Бобби хотел было вынуть револьвер, ведь наступил момент настоящей опасности, и хорошо бы достать пушку из-за пояса, не прострелив свой собственный член при этом. На самом-то деле он терпеть не мог оружие.
Но он мог бы справиться с собственным отвращением, оказавшись перед выбором между жизнью и смертью.
– Я думаю, никакого толку не будет от твоей гонки за Кейли, Бобби, – сказал Джимми Чейнз, и Бобби понял, что тот понятия не имеет о сестре-близняшке. Он искренне верил, что Кэтрин – это и есть Кейли. Может, тут найдется какая-то зацепка? Он не видел пока, как ухватиться за собственное открытие, но надеялся догадаться.
– Она же моя женщина, – заявил он, – а удрала не попрощавшись. Я не могу разрешить ей взять и укатить с другим парнем, надо же было поговорить хотя бы.
– Да ты не знаешь, что ли? Она не от тебя смоталась, приятель. С ней же этот, охотник за процентами.
– Да ну?
– Я серьезно. Кейли сцапали за кражу тачки, когда тебя не было в городе.
– Ерунда. Никакого авто она не крала.
– Да нет, она его сперла и удрала, наплевав на подписку о невыезде, а этот парень погнался за ней. Сейчас везет ее обратно, чтобы отдать под суд.
– Но чего ради она утащилась из Майами? Могла бы догадаться, что я вернусь и все утрясу. Почему не дождалась меня?
– Я… гм… не знаю.
– Мне надо с ней поговорить. – Бобби повернулся, собираясь уйти.
– Я не могу тебя отпустить, Боббарино, прости, дорогой.
Он услышал щелчок взведенного курка за спиной, повернулся и посмотрел на руку Чейнза.
– Ты что? Ты собираешься застрелить меня, Джимми?
– Я не хочу, но если ты вынудишь меня, то схлопочешь промеж глаз.
– Эй, – Бобби протянул руки в мольбе, – остынь. Я ведь ничего не делаю, зачем?..
– Ты мне всегда нравился, Бобби. И Кейли тоже хорошая девка. Неохота никому вредить, и, уж конечно, парню, который гонится за подружкой, чтобы вернуть обратно к себе в постель. Но босс говорит…
– Что, Джимми? Что такое Санчес может обо всем этом сказать?
– Ничего. Развернись.
– Слушай, ну я думаю, тут ошибка. Но если ты собираешься пристрелить меня, давай в лицо.
– Да не собираюсь я в тебя стрелять, черт побери. – Чейнз взмахнул рукой с пистолетом. – Повернись и открой дверь.
Бобби оглянулся.
– Эту дверь? – До сих пор он даже не замечал ее.
– Ну да, открывай.
А какой у него выход? И Бобби открыл дверь, ощутив приятную волну воздуха, накатившую на него, потому что дверь вела в сарай-ледник. Дрожащими пальцами пытаясь достать свой собственный револьвер, Бобби затаил дыхание, ожидая, что пуля в любой момент прикончит его. И его жизнь оборвется. А правда, может ли человек услышать вылет пули, которая несет ему смерть? Да с такого близкого расстояния?
Вдруг его голова чуть не лопнула от ужасной боли, но ему хватило времени понять, что Чейнз не выстрелил, а рукояткой стукнул по голове. Бобби отключился, потеряв сознание.
Глава 13
Кэтрин отодвинулась от стола.
– Мне надо в туалет.
Рука Сэма мгновенно перекрыла расстояние, разделявшее их, и пришпилила ее запястье к столу, прежде чем она успела встать.
– Можешь подождать до автобуса.
Она взглянула на его руку, коричневую от загара, сильную, в которой ее собственная казалась бледной и слабой, похожей на картофельный росток, потом подняла глаза. На нее смотрели золотисто-карие бархатные, полные решимости его глаза.
– Нет, не могу, мне надо сейчас.
– Рыжая, я серьезно, придется подождать.
Кэтрин вскочила, другой рукой стукнула по столу и наклонилась к его лицу.
– Я выпила два больших стакана холодного чая и стакан воды. Мне надо в туалет. Если я не пойду, то прямо здесь будет лужа. – Она наклонилась еще ближе, ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его глаз. – А если это произойдет, Мак-Кэйд, если я описаюсь на публике, можешь не сомневаться, что все кафе будет знать причину: ты не разрешил мне воспользоваться туалетом!
Последние слова она прокричала ему в лицо, и Сэм обратил внимание, что многие оторвались от своих тарелок и уставились на нее. Ему пришлось отпустить ее запястье. Он вынужден был признать свое поражение. Она разбила его наголову.
– Давай сюда сумку.
Когда ее сумка стукнулась о грудь Сэма, он чуть не свалился со стула, но все же успел прийти в себя и проследить за ней. Это нетрудно, на нее все оглядывались, открыв рот от удивления: как могло уместиться столько клокочущей ярости под маленьким розовым платьицем, обтягивающим, как чулок?
Если бы у Кэтрин была в руках сумка Кейли, она запустила бы ее в дальний угол туалета, в который ворвалась, словно ураган. А потом запинала бы ее, она гоняла бы ее по всему полу! Кэтрин с трудом узнавала себя сейчас. Но видит Бог, этот Мак-Кэйд достал ее! Он разозлил ее по-настоящему! Какого дьявола он указывает, идти ей в туалет или нет? Да он просто в рубашке родился, ему крупно повезло, что она не содрала всю кожу с его самодовольной надменной физиономии.
Внезапно поймав в зеркале свое отражение, Кэтрин резко остановилась и уставилась, открыв рот. Одна рука невольно потянулась потрогать лицо, но рука упала, и она отпрянула, увидев повторенное в стекле движение.
Господи!
Лицо ее, обычно бледное, сейчас пылало. Волосы стояли дыбом, особенно в тех местах, где она заколола их шпильками, вся копна накренилась набок, а некоторые прядки выбились и неопрятно прилипли к правой брови и к шее. На платье проступили темные пятна от пота. Казалось, ее розовое платье вот-вот лопнет от натуги. У нее был ужасный, вульгарный вид, нет, еще хуже, у нее дикий, сексуальный вид, она похожа – она похожа… О Боже.
Ну копия сестры. Наверное, это Кейли смотрит на нее из зеркала над стойкой.
Но причина, по которой она оказалась здесь, настоятельно напомнила о себе. Кэтрин ринулась в кабинку, пританцовывая на месте, пока задирала юбку и спускала трусы. Она оторвала бумажную защитную ленту и шлепнулась на сиденье.
О Боже, Боже! Когда произошла такая перемена? Как могло случиться, что она даже ничего не заметила? Она ли это, до сих пор носившая свободную одежду, перестала смущаться платьев Кейли? И почему ее хорошие манеры так безропотно и без всякой борьбы уступили место совершенно иным? Значит ли это, что такова другая часть ее натуры?
Для нее, с таким трудом воспитавшей себя, все, что началось с момента появления в ее жизни Сэма Мак-Кэйда, должно оскорблять ее.
А вместо этого абсолютно все в нем возбуждало, искушало, подталкивало на подвиги, да такие, на которые она никогда не была способна. Ей очень захотелось ударить его и убежать подальше.
И целовать. Снимать штаны с Сэма Мак-Кэйда, забираться к нему на колени.
Застонав, Кэтрин наклонилась вперед и уткнулась лбом в колени.
Нет, ей не понять. Ее должны пугать перемены, которые произошли за такой короткий срок. А вместо этого ей нравилось все новое. Где, черт побери, ее здравый смысл? Она ударила кулаком по колену. О, пожалуйста, ради Бога. Прекрати! Неужели не можешь найти получше место для раздумий, чем туалетная кабинка, где ты сидишь со спущенными до щиколоток трусами? Это бессмысленно. И чем скорее она вернется в кафе, тем лучше, иначе Сэм примется барабанить в дверь.
Подумаешь, большое дело, Кэтрин пыталась привести себя в чувство и с помощью логики оправдать свое состояние. Просто она развлекается. У нее украли отпуск, путешествие по Европе, и что плохого, если она пытается развеяться? Этот вариант отдыха, может, даже лучше, чем одинокое катание по старым европейским городам. Помериться силами с Мак-Кэйдом интересно, увлекательно и, главное, совершенно безопасно. Ничем плохим это никому не грозит.
Она встала, привела в порядок одежду, выпрямила спину, спустила воду, потом открыла дверцу кабинки и шагнула вперед.
Прямо на дуло пистолета, нацеленного в грудь. Кэтрин пискнула и отпрянула, но мужчина схватил ее за руку и вытащил из кабинки. Кэтрин попятилась назад и наткнулась на раковину, преградившую дорогу. Острые углы шкафчика впились в бедра. Она обеими руками вцепилась в края.
– Что?..
Это был тот самый мужчина, который прервал незнакомца, пытавшегося передать ей послание от Кейли. Она обрадовалась, что успела побывать в кабинке, иначе у ее ног уже растеклась бы лужа. А кто выдержит под дулом револьвера?
– Что? Что вы от меня хотите? – Кэтрин развела руки, давая понять, что у нее нет сумки и вообще ничего. – Я не ношу с собой деньги.
И тут ее охватил настоящий ужас. О, пожалуйста, пожалуйста, пускай он будет грабитель, а не насильник.
– Не строй из себя дурочку, Кейли!
Сердце ее забилось о ребра. Он принял ее за Кейли? Значит, это не случайное нападение? Это запланированное дело? Он охотится за сестрой? О Боже, Кейли! Неужели охотника за процентами мало! И надо было толкнуть меня под дуло пистолета!
Кэтрин заметила, что в глазах мужчины ум не светился. Она обратила внимание на его неуместную обувь, на ковбойскую шляпу, на золотые цепи, которые стоили не меньше тысячи долларов, и осторожно поинтересовалась:
– Джимми Чейнз?
– Да, Кейли, мне жалко тебя, но босс велит. Ты проболтаешься, а мне давно пора домой. От всего этого дерьма тут меня мутит.
Она на дюйм продвинулась вдоль стойки к двери.
– Я не проболтаюсь, я умею держать язык за зубами.
– Да я говорил ему. А Санчес уперся, он талдычит, что нет.
– Ну так поезжай обратно и скажи, что он ошибается.
– Ты спятила? Да не могу я.
– Ну и какой у тебя выбор, Чейнз? Неужели ты собираешься меня застрелить?
– Да нет, нисколько! – с горячностью сказал он, что напугало Кэтрин еще больше, чем откровенная угроза. Она на самом деле видела, что он искренне не хочет ее убивать, но убьет непременно. – О, Кейли, ну не плачь. – Он протянул палец, тщательно ухоженный, и стер слезы, которые от ужаса выступили у нее на глазах. – Да ты не думай, что я тебя прямо тут шлепну.
Да, успокоил, ничего не скажешь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28