А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Эта мысль вернула его на место – все образы исчезли. Больничный шум, и никакого смеха и плеска морской волны.Но осталось сильное впечатление: «Я их никогда не видел, но всё равно всех узнавал! Как это может быть?»Альфред открыл глаза и оглядел палату: «Как люди могут существовать среди такой убогости?!»– Ну что, надо пойти умыться, – произнёс Самурай, гремя туалетными принадлежностями.«И люди убогие», – подумал Альфред. Он приподнялся и оглядел палату. Спасителя не было. «Всё приснилось. Конечно, здесь таких нет! Такие только там – на берегу моря», – с горечью подумал он, но какая-то радость всё-таки оставалась.– Альфред проснулся. Доброе утро, Альфред! Ты сегодня лучше выглядишь, веселее, – нам ним стоял Самурай с голым торсом и полотенцем через плечо.– Доброе утро! А что, у нас новенький? – Альфред показал на застеленную кровать.– Конечно! А ты всё проспал?! Ну, ты даёшь! Новенький – Иисус Христос. Сейчас он вышел, придёт – познакомишься, – сказал Самурай и пошел к выходу.– Дима! Что значит «Иисус Христос»?– Не знаю. Его, конечно, нужно видеть самому, особенно тебе, как художнику. Он сейчас где-то в других палатах. Скомарохов ходит за ним с блокнотом и записывает всё, что он говорит.– А персональный эксклюзивный ответ на один вопрос стоит пять тысяч долларов. Скомарохов на своем блокноте сможет сколотить себе капитал, если правильно подойдёт к делу, – потягиваясь и зевая, заговорил Станислав.«Циник, – мысленно ответил Альфред. – Идиотские шутки!»– Через полчаса будет завтрак. Он будет завтракать вместе с нами, – добавил Дмитрий. АЛЬФРЕД И СОФЬЯ Альфред снова улегся на кровать.«С ума сойти! Какой сон и какое лицо!» – думал он и пытался вспомнить старый, почти забытый замечательный сон, который приснился несколько лет назад.Бывают такие сны, которые кажутся не менее реальными, чем сама жизнь. Они запоминаются на долгие годы, служат человеку каким-то ориентиром и, возможно, дают силы. Тогда Альфреду снился длинный коридор, похожий на пещеру, заполненный светом и энергией, с изумительным сияющим выходом вдали. Стоило только пойти по нему, и каждый шаг давал бы идущему светлую энергию, силу, знания и свободу. Каждый новый шаг мог бы дать новое качество, новые невероятные возможности.Альфред повернулся назад, чтобы позвать жену и дочь идти вместе с ним. В сумраке коридора он увидел испуганную дочь, сидящую за домашней партой с наворачивающимися слезами на глазах, и свою жену, стоящую над ней и раздраженно и с возмущением говорившую о том, как всё плохо написано и что надо немедленно всё переписать. Они не обращали на Альфреда никакого внимания. Он хотел крикнуть: «Бросьте всё! Всё это не важно. Идите скорее со мной!», но в этот момент сон исчез.В этом сне Альфред откуда-то знал, что, сделав шаг, нельзя вернуться назад, чтобы позвать жену и дочь. Сделавший шаг вперёд – назад уже никогда не возвращается. По этому тоннелю можно идти только в одну сторону.Этот сон Альфред вспоминал много раз. Необыкновенные чувства и ощущения этого сна с годами рассеивались, и остались только формальные воспоминания, которые уже никак не могли его взволновать.Сегодняшний сон был как-то связан с тем старым и похож на него по силе ощущений и также произвёл сильное впечатление. И, совершенно точно, была какая-то связь между двумя этими снами.«Как такое возможно? Я узнавал людей, которых никогда не видел. Но это было! Хотя только во сне. Пусть только во сне, но это впечатление – тоже часть моей жизни. Менделеев во сне увидел свою таблицу химических элементов. Этот сон считается открытием. Его сном теперь пользуются химики всего мира. Таблица из сна висит в каждом химическом кабинете, в каждой школе, по всей земле. Так почему же к снам нужно относиться как к чему-то несерьёзному?»Альфред представил, как он рассказывает о своём сне Софье, гадая, уложится ли этот сон в её христианскую концепцию или она решит, что сон бесовский. Дело в том, что Софья, жена Альфреда, с какого-то периода их совместной жизни вдруг стала убеждённой христианкой, скорее даже, фанатичной верующей. Вначале это было их совместное увлечение, но Софья где-то перешагнула грань разума, как считал Альфред, и зашла в такие сферы, где все разумные человеческие доводы перестают действовать. Там человеческий разум уже не есть ценность сама по себе, а служит лишь инструментом для извлечения из всех явлений жизни подтверждений правильности церковных канонов.Что-то такое было у Софьи и раньше. Однажды, это было ещё в их дохристианский период, Софья пришла домой поздно с заседания кафедры. Дети уже спали. Они пили коньяк и курили. Софья была задумчивой и на какой-то вопрос Альфреда, отрываясь от своих мыслей, сказала: «Ты знаешь, я сегодня возле метро видела двух убогих старушек, на коленях просящих милостыню. И мне вдруг так захотелось бросить всё и встать на колени рядом с этими старушками. И просить! Просить, глядя в глаза всем этим прохожим! Не денег. А чего-то такого, чего у всех этих людей нет».Эти слова, конечно, потрясли Альфреда. После таких слов о здравом смысле можно было и не вспоминать.Ещё в советский период они увлекались и христианством, и буддизмом, и эзотерикой, но тогда это было не так серьёзно. Тогда трудно было достать Новый Завет. Они одолжили его у знакомых и перепечатали весь на пишущей машинке, по ночам, тут же обсуждая напечатанное. Для Альфреда важно было понимание смысла, для Софьи важна была чувственная сторона. Одновременно они изучали церковную роспись, обошли и объездили многие московские и подмосковные церкви.Много лет прошло после этих увлечений, и вдруг Софья стала ходить в церковь.Дом заполнился иконами, свечами и всякой прочей мерзкой церковной атрибутикой, дети стали ходить в воскресную церковную школу… И тогда между Альфредом и Софьей произошёл раскол.Альфред считал церковь лживой, лицемерной, не имеющей ничего общего с учением Иисуса.«Как можно совершать бессмысленные действия?! Это какое-то идолопоклонничество! – спорил Альфред. – Зачем Богу безропотное бездумное поклонение? Церковь – это самая бессовестная, самая циничная эксплуатация человека! И потом, что такое „раб божий“?! Только из-за этих слов христианская церковь не имеет права на существование!»«Ты ищешь Бога только своим разумом, – спокойно отвечала Софья, – и не найдёшь его. Я ищу своим сердцем и найду».Причиной ежегодно случающейся депрессии Альфреда Софья, конечно, считала его неприятие христианства. Она прямо не говорила об этом, но здесь и без всяких слов всё было ясно.При воспоминании о жене Альфреда вновь охватила тоска. Вот она сковала горло, переместилась в грудь, начала сковывать руки и ноги…–Альфред! Пойдёмте завтракать! – Это Дмитрий потряс его за плечо. Альфред вздрогнул. Тоска отступила. ВРАТА АДА «Элитка» завтракала, как обычно, в отдельной столовой, где накрывался стол на шесть человек. Накрывали стол здесь санитары, а не сами больные. Столовые приборы подавались из дорогого сервиза, привезённого управляющим Станислава. На каждом приборе лежала свёрнутая в пирамидку белоснежная салфетка.Когда Альфред с Дмитрием вошли в столовую, за столом уже сидели Станислав с Самураем. Станислав рассуждал о соотношении курсов валют, а Самурай внимательно слушал. Как только они сели за стол, наконец, появился человек, которого называли Иисусом Христом. В первый момент он разочаровал Альфреда своей обыденностью, но прошла минута, другая, и лицо Иисуса стало чудесным образом «узнаваться» всё больше и больше.Да, это был тот самый человек, которого Альфред видел вчера вечером, и тот, которого он видел в сегодняшнем сне, но сейчас Иисус воспринимался иначе, как будто это был уже другой человек.К Станиславу подошёл санитар и сообщил, что к нему пришла жена и ждёт его в «номере люкс». Недовольный Станислав ушёл.Альфред сидел напротив Иисуса и ощущал удивительную легкость. Он почувствовал, что это присутствие даёт ему неограниченную свободу и располагает к доверительной беседе на любую тему.– Смешно! – сказал Альфред. – Я спокойно сижу за столом с человеком, которого все называют Иисусом Христом, а моя жена, яростная христианка, постоянно ходит в церковь и ищет Бога там.– В церкви Бога нет. Бог есть везде, но в церкви его нет. Бог всегда не там, где его ищут.– Я не ищу Бога, достаточно того, что моя жена его ищет, но парадокс в том, что я перед вами.– Но я не Иисус Христос.– Я понимаю, что вы не тот самый, но вас почему-то так называют и вы очень похожи на того настоящего… Боже мой! – Альфреда вдруг осенило. – Я вспомнил тот рисунок! Вас нарисовала моя жена. Она видела во сне Иисуса Христа и нарисовала его! Это невероятное сходство! Я художник и не могу ошибиться.– У неё было видение! – убеждённо сказал Скомарохов.– Альфред, ты позвони ей, пусть она приедет сюда с рисунком. Сравним, посмотрим. Я дам тебе мобильник после завтрака, – сказал Самурай.– А вы, Альфред считаете, что ваша жена как-то неправильно ищет Бога? – спросил Иисус.–Не в этом дело. Бог на земле не нужен. Я много думал об этом. У людей есть надежда на Бога, как у детей есть надежда на заботливых, любящих, всесильных и мудрых родителей. Надежда, что Бог услышит, поможет и спасёт в трудный момент. Если бы Бог был на земле, то все люди обращались бы к нему за помощью и видели бы, что Бог ничего не может изменить. Кому он был бы нужен такой Бог? Бог скрывается от людей! Зачем же я буду его искать? И чем взрослее человечество, тем присутствие Бога на земле менее явно. Дети вырастают, и им больше не нужна помощь родителей.– Но вы всё же надеетесь на постороннюю помощь в самый трудный момент?– Если честно, да. Я хотел спастись от депрессии – это моя слабость. Это было малодушное желание. Депрессия – вещь тяжёлая. Но в депрессии видишь то, чего не видят другие. Когда иссякает желание жить, хорошо видишь, чем пополняют это желание другие люди. Просто глупые пустые желания, дурацкие амбиции, наивные мечты и надежды. Молодые должны реализовать то, что в них заложено, им интересно, что приготовил для них этот мир. Из поколения в поколение идёт обман – взрослые ведут себя так, как будто они знают, что делают в этом мире. Обман раскрывается слишком поздно: когда человек задумывается о смысле жизни, то оказывается, что он сам уже взрослый и, возможно, у него самого уже есть дети. Так что обман продолжается.И потом, холод, голод, жестокость, несправедливость, обман, вообще всякое несовершенство мира будто намеренно существуют для того, чтобы вызвать у людей интерес к жизни, пробудить желание бороться и преодолевать трудности. Это движет людьми и даёт им силу. Если бы люди не хотели изменить этот мир, то им было бы просто неинтересно жить.Когда находишься в депрессии, воздух вокруг разрежен, мир как бы разжижен, и он тебя не притягивает, не схватывает. В нём неинтересно, и ты ясно видишь, что всё в этом мире бесполезно и этот мир не стоит того, чтобы люди в нём жили. Это ничтожный мир! Невыносимо жалко людей. И то, что люди хотят жить – это просто чудо! Они наивно полагают, что делают что-то стоящее, значительное в этом мире…Я иногда покупаю старые почтовые открытки. Люди, которые на них писали, давно умерли…– Альфред, – перебил его Самурай. – Ты сходи на кладбище. Там, ты представляешь, все – мертвые!Все рассмеялись, в конце концов засмеялся и сам Альфред. В это время вернулся Станислав.– Все представления о мире, – сказал Иисус, – складываются в зависимости от жизненных сил, которыми человек располагает. Из сил черпается знание, знание позволяет приумножать жизненные силы. Если человек не стремится к знанию, то он может впустую растрачивать свои жизненные силы, не понимая, что он делает, и рано или поздно его силы иссякнут. «Разжиженный воздух», о котором вы говорили, свидетельствует о недостатке жизненных сил – это разжиженные мысли. Если мысли сгущены, жизненных сил в избытке, тогда и в мире всего достаточно, тогда мир совершенен, к нему нет претензий.Тогда и Богу незачем прятаться и он может появиться перед вами, ведь ему тогда незачем краснеть за то, что он создал. Чем жалеть весь мир, не лучше ли постараться понять, где и когда вы теряете свои силы. Вы и сами замечаете, что ваши разочарования происходят одновременно с потерей жизненных сил.Когда вы безрассудно разбрасываете свои жизненные силы, замедляетесь и не замечаете того, что замечали раньше, мир действует на вас с прежней силой, поэтому он кажется враждебным, агрессивным, на вас валятся все неудачи, несчастья. События наваливаются быстрее, чем вы можете на них реагировать, и вам приходится только отбиваться от них. Какой уж тут интерес к жизни?!– Очень может быть, – ответил Альфред. – И женщины этого чаще всего не понимают… Это то самое болото, о котором я думал. Но как избавиться от всего этого?– Просто вернитесь к тому моменту, с которого вы покатились вниз, и решите проблему заново. Ворота в ад всегда открыты, но их никто никогда не охраняет. Каждый, когда захочет, может войти внутрь и в любой момент, когда пожелает, может покинуть ад.– Какая интересная концепция, – заговорил Станислав, – наверно, люди бы с удовольствием вносили плату за выход из ада и быстрее бы оттуда выходили.– Вам я не посоветовал бы этим заниматься. Вы там можете заблудиться. И потом, за вход люди всегда платят больше. Примером может служить казино.При слове «казино» Дмитрий вздрогнул. Он в этот момент следил за тем, как вылетает в неприкрытую дверь огромная черная муха. Дмитрий заметил её ещё раньше. Она сидела в углу комнаты на потолке, и у Дмитрия было впечатление, что муха внимательно слушает разговор. Все в отделении знали, что Долговязый приручил муху, откормил её до невероятных размеров, что он с ней разговаривает, она всегда прилетает, когда он её зовёт, и по его команде залетает к нему в карман.Скорее всего, это была та самая муха – отвратительнейшее существо, огромная, толстая и гадкая, с мерзким и подлым характером, если такое можно сказать о насекомом.«Пристукнуть бы её!» – подумал Дмитрий. И муха как будто услышала его мысль. Злобно жужжа, она сделала круг над Дмитрием, как бы осыпая его проклятиями, и вылетела вон.– Что, казино? – переспросил Дмитрий. Но тут в столовую вошла женщина. ЭЛЛОЧКА Это была Эллочка – жена Станислава.– Дорогой мой, ты так спешил, что забыл поцеловать свою киску, ну хотя бы в какое-нибудь приличное место. Ой, мальчики, здравствуйте! Я забыла поздороваться! А что вы тут делаете? Кушаете? Ну, как это мило!С третьей попытки Станислав женился правильно. Это не физик-теплотехник, не умница финансист, а просто Эллочка! Длинные стройные ноги на высоких прозрачных каблуках, минимальная юбка, симпатичная нахальная лисья мордочка, мозгов не больше, чем у колибри, бездна секса и обаяния. Конечно, для солидного общества она немного развязна, но, как бы неприлично она себя ни вела, солидное общество с удовольствием прощало ей все её выходки.Немного смущало Станислава то, что Эллочка заводила романы со всеми симпатичными мужчинами, на каждом углу, при первой же возможности, невзирая на их статус, возраст и социальное положение, но Станислав мирился с этим как с чем-то абсолютно неизбежным. Иначе бы Эллочка не была Эллочкой.Их брачный контракт, который Эллочка подписала, естественно, не глядя, давал Станиславу все, какие только могут быть, права на все случаи жизни и не давал Эллочке вообще никаких прав ни на что. Поэтому Станислав смотрел на Эллочку как на дорогую, иногда весьма дорогую, игрушку.Нужно ли говорить, что всякий раз, как Эллочка появлялась в больнице, она производила фурор среди больных мужского отделения и медперсонала. Когда она шла по больничному коридору своей вызывающей походкой кинозвезды, только что получившей «Оскара», в меру обвешанная дорогими причиндалами и прибамбасами, даже у Станислава, быстро успевшего привыкнуть к роскошному и изящному окружению, возникало головокружительное чувство нереальности происходящего, а что уж говорить об остальных обитателях психиатрической больницы, особенно о тех, которые месяцами или даже годами не покидали ее стен. Какой-нибудь инопланетянин, выползший из «летающей тарелки» в нелепом серебристом скафандре, выглядел бы здесь в сравнении с Эллочкой серой заурядностью и не смог бы произвести на больных такого неизгладимого впечатления.Но как бы удивился Станислав, если бы узнал, что заставило Эллочку вернуться назад и пойти в столовую! У выхода из отделения стоял долговязый дебил с шишкой на левой стороне лба.– Ти-ти д-дол-ж-ж-на в-вер-ну-т-ть-ся, па-па-знакомиться с И-и-ису-с-сом, па-па-стараться в-всё у-у-знать, – промямлил дебил.В этот момент никто, как ни странно, не смотрел в их сторону. При всей своей дебильности Долговязый умел это делать, как и многие другие вещи, недоступные пониманию нормального человека.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20