А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Помещение «Ярнефти» если и отличалось от прочих, то ненамного. Разве что крылечко выглядело поскромней, без нелепых мраморных колонн и чугунных решеток, да вывеска попроще — без жирных золотых букв. В общем же и целом, было здесь все примерно так же, как в прочих домах на площади Нефтяников: до зубов вооруженный вахтер внизу, данные о выполнении плана на специальном стенде в вестибюле, где неприятно лезла в глаза строка «Нижнесусловское месторождение», кабинеты генерального директора и его заместителя на самом верху, окнами на фонтан и на мэрию.Как и в прочих офисах, кабинет гендиректора «Ярнефти» большей частью пустовал. Поскольку сам гендиректор «Ярнефти», Дмитрий Станиславович Иванов, руководил «Ярнефтью» из Москвы, как это и принято в нормальных нефтяных компаниях государства Россия. Здесь же, в Ярком, проводил в жизнь его приказы и распоряжения заместитель директора Владилен Юрьевич Усачев, человек из местных, строгий, аккуратный в делах и в быту, всегда застегнутый на все пуговицы.В данный момент Владилен Юрьевич сидел в вертящемся кресле и внимательно изучал информацию, представленную на мониторе персонального компьютера.На взгляд постороннего, ничего интересного в изучаемом материале не было — строчки цифр, колонки малопонятных чисел. Но господину Усачеву как человеку вовсе не постороннему тайный смысл изучаемого файла, представляющего не что иное, как оперативную сводку добычи и транспортировки нефти, не только был ясен, но и искренне Владилена Юрьевича интересовал.Ничего особенного в мелькающих перед глазами Усачева цифрах не было — «Ярнефть» в смысле объемов добычи звезд с неба не хватала. Входила в двадцатку наиболее приличных нефтяных компаний страны — и не более того.В эпоху первого раздела государственной собственности каждый собирал свои активы, как мог. Кто-то хватал все подряд, включая маломощные портфельные пакеты акций. Четыре года назад не все понимали, что иметь 20 процентов пусть даже очень прибыльного предприятия — все равно, что ничего не иметь.Это на Западе можно всю жизнь кормиться, имея по одному проценту с разных заводиков и регулярно получая дивиденды. У нас — не Запад. У нас единственным реальным хозяином предприятия станет тот, у кого окажется контрольный пакет — он-то и навар снимать будет, весь до копеечки.Поэтому, умные люди старались формировать портфели активов таким образом, чтобы собирать в своих руках только контрольные пакеты акций компаний, работающих в наиболее перспективных отраслях — преимущественно, сырьевых. Самые же умные старались получить по большому куску в каждой из этих отраслей. И уж в нефтяной, как в наиболее перспективной — непременно.Владельцы корпорации «Росинтер» были одними из этих самых умных. Но — не единственными. Как только начался дележ «нефтянки», стало понятно: получить монополию в этом секторе «Росинтеру» не светит: нашлись люди, более близкие к раздаче. Единственный более-менее ценный нефтяной актив, оказавшийся в руках «Росинтера» и был «Ярнефтью». Прочие пакеты нефтяных предприятий были разрозненны и высоких доходов не сулили, потому и были в течение последних двух лет распроданы, либо обменяны на акции других компаний, интересующих «Росинтер». Такая вот получилась игра в «Монополию».«Ярнефть», оставшаяся последним нефтяным активом «Росинтера», сама по себе великой ценности не имела. Однако — же нефть. Посему и было решено оставить ее в Корпорации в качестве неприкосновенного запаса до лучших (или до худших?) времен.Два года назад на «Ярнефть» положила глаз холдинговая группа «Альтаир». Ее руководитель, Борис Фрайман дважды встречался со Старцевым, уговаривая продать компанию. В то время стало ясно, что Фрайман вот-вот должен войти в число крупнейших нефтяных генералов страны: входящая в «Альтаир», по кусочкам собранная компания «Черноборнефть», росла день ото дня. Фрайман агрессивно увеличивал свои активы в самой компании и прикупал то здесь, то там пакеты мелких добывающих предприятий, присовокупляя их к своей растущей нефтяной империи.Продать Фрайману «Ярнефть» Старцев не согласился. Фрайман молча принял отказ, настаивать не стал, но через несколько месяцев затеял с «Росинтером» судебную тяжбу из-за долгов «Ярнефти», оставленных прошлым руководством. Особых шансов получить за выкупленные долги пакет компании у него не было, судебные разбирательства вяло тянулись второй год подряд — похоже, и в «Росинтере», и в «Альтаире» с этим смирились, как смиряются с затянувшейся непогодой.С чего вдруг Старцев затеял продавать «Ярнефть», и кому именно? Об этом не догадывался ни Слава Волков, ни первый руководитель «Ярнефти» Иванов. Что же касается заместителя Иванова, Владилена Юрьевича, то последний о планах высокого руководства не знал вовсе: подготовка документов велась в Центральном офисе в режиме «совершенно секретно». * * * Москва Люба заехала к часу, как и договорились. Чмокнула отца в щеку, присела на стол и пожаловалась:— Жарко!… Слушай, чего они все меня так разглядывали?— Кто — все? — невнимательно ответил Старцев, собирая со стола какие-то бумаги.— Охрана… секретарши…— Любаня, — он улыбнулся, — Ты когда последний раз была у меня в офисе? Лет пять назад, в старом здании еще?… Наташа, секретарь, тебя с тех пор не видела, наверное, и не узнала. А охрана вся новая, они вообще первый раз тебя видят. Идет молодая, красивая, ко мне в кабинет… Интересно же людям!— Думаешь, меня за твою любовницу приняли? — подозрительно уточнила дочь.— Какую еще любовницу? — Старцев заговорил с напускной строгостью. — Откуда у меня любовница? При чем тут… Просто — девушка молодая, красивая…— Ладно тебе, — отмахнулась Люба, — Я же на входе паспорт показывала. А там написано: Старцева Любовь Олеговна. Так что, не льсти себе напрасно, все поняли, что я твоя дочь. Ну, пойдем, что ли?По дороге уточнила еще раз:— Она у тебя главная по юридическим вопросам?— Ее должность называется директор Правового департамента. — поправил отец, — Зовут ее Тамара Александровна. У нас будет час — постарайся обговорить все, что нужно.В отдельном зальчике ресторана, расположенного неподалеку от центрального офиса Корпорации, их ждала Тамара Железнова. Старцев успел заметить легкую тень тревоги или растерянности, мелькнувшую на лице женщины. Впрочем, пробежала тень — и пропала. Тамара приветливо улыбнулась навстречу, подала руку.— Тамара.— Люба…Пока делали заказ, женщины посматривали друг на друга с ревнивым интересом: изучали. Тамара первой сделала какие-то выводы, потому что легко улыбнулась и порекомендовала Любе:— Советую попробовать салат из свежих овощей. Его здесь подают с таким особенным соусом, в корзиночке из кукурузного теста. Очень вкусно!Выходит, Тамара Любашку оценила положительно. Неизвестно, почему, но Старцеву очень хотелось, чтобы они понравились друг другу.Покончив с заказом, приступили к делу, ради которого, собственно, и собрались в таком необычном составе. Старцев откашлялся:— Тамара, я вам уже хвастался, что моя умная и красивая дочь поступила на юрфак МГУ. Поступить-то поступила, но до сих пор не решила, зачем ей это надо, и кем, собственно, она хочет быть. Попросила рассказать ей о корпоративном праве. Я подумал, что лучше, чем вы, никто ей об этом не расскажет.Люба на «умную и красивую дочь» зарделась. Как легко краснеет девочка, как легко смущается… Надо же, а он и не замечал раньше…— Расскажу с удовольствием, — Тамара пригубила минералки, — Тем более, что есть, о чем рассказывать. Работа интересная, живая. Особенно, если говорить о работе в такой крупной и мобильной структуре, как «Росинтер». Практически ежедневно что-то происходит: выделение компаний, поглощение, слияние, покупка и продажа акций… Деньги не могут лежать на месте, они движутся практически непрерывно, и каждое движение требует юридического анализа и сопровождения. Но давай по порядку…Принесли закуски. Коктейль из морепродуктов был восхитительно свеж, соус — в меру пикантный, настолько, чтобы не забивать тонкий природный вкус мелко нарубленных морских гадов.Люба ковырнула в кукурузной корзиночке вилкой, отщипнула листик салата, да так и сидела, не смея жевать. Говорила сначала только Тамара, Люба молча слушала.Старцев, устраивая встречу, не очень-то надеялся на какой-то результат — чтобы понять, что такое корпоративное право, надо поработать в этой сфере, с головой окунуться в жизнь компании, услышать ее дыхание, распознать ток ее крови… Да разве расскажешь об этом вот так, походя, «между вторым и блан-маже»?!…Тамара, однако, рассказывала. И вещи, давно знакомые Старцеву, давно занесенные в разряд привычных аксиом, которые не обсуждались, а принимались как должное, обретали в ее рассказе какой-то новый смысл. И фокус был не в том, что Тамара дело свое знала досконально и умела найти в каждой рутинной обязанности свою изюминку. Через пятнадцать лет после окончания института, имея за плечами девятилетний опыт работы в Корпорации, она говорила о своей профессии с жаром неофита — и глаза горели, и слова находились нужные. Хм, Тамара могла бы лекции в вузе читать — ее бы студенты любили…— Ты начинаешь понимать, что твоя работа — какой бы узкой не была специализация — прямо или косвенно связано со всем, что происходит вокруг. Это не преувеличение. Квалифицированный юрист обязан быть в курсе каждого изменения, которое претерпевает законодательство. Но для этого недостаточно просто читать поправки к законам — нужно понимать, что происходит, видеть общий вектор движения. Избрана новая Дума, впервые за все время — правая. Спроси себя — к чему это приведет? Какие изменения последуют? Новый налоговый кодекс, земельный кодекс, поправки к социальному законодательству — вот чего мы ждем. Хороший юрист вовремя изучает принятые поправки. Очень хороший юрист анализирует ситуацию до того, как эти поправки будут приняты, успевает подготовиться к грядущим изменениям…— … И вовремя проконсультировать руководителя, — деликатно вставил Старцев.— Спасибо!… Юриспруденция — это не ковыряние в бумажках. Это целый мир — меняющийся, интересный. Это необходимость постоянно взвешивать и оценивать собственные силы, понимать, где следует искать компромиссы, а где — стоять на своем…— Так это мир? — уточнила Люба, — Или это война? Судя по выражению папиного лица, когда он утром идет на работу, весь большой бизнес — это война. И для юристов, мне кажется, в первую очередь…Вот тебе раз! Старцев попытался припомнить, с каким таким выражением на лице он выезжает утром в офис. Не припоминалось. Надо как-нибудь в зеркало заглянуть мимоходом, что ли…Тамара задумалась, повела точеной бровью:— Часто бывает и так. И часто бывает, к сожалению, что это война без правил. Даже если говорить сугубо о юридических вопросах. Посуди сама. Где должны решаться правовые споры?… Верно, в суде. Но что такое суд в нынешней России? Наша судебная система до сих пор остается такой, какой была в советские годы. Между тем общество изменилось, изменились отношения между людьми, появились целые огромные сферы, которых раньше не было — то же корпоративное право. А наша судебная система осталась одним из наиболее уязвимых государственных институтов. Возьми хоть арбитражные суды — а с ними чаще всего приходится иметь дело. В региональном арбитражном суде совмещены первая инстанция и апелляционная. То есть, апеллировать приходится к тем, кто только что сам же и вынес это решение!… Суды находятся под пятой региональных властей, во многих регионах судьи часть своей зарплаты получают от губернатора… Да что там далеко ходить? В родной Москве мэр платит судьям. И в чью пользу, спрашивается, они будут принимать решение, вздумай кто судиться с мэрией?… Судебная система в России просто создана для того, чтоб быть коррумпированной!… А если говорить о том, что множество важных для бизнеса правовых положений до сих пор остается в виде каких-то подзаконных актов, что действующее законодательство оставляет широчайший простор для толкования, что в регионах постоянно приходится лавировать между федеральным законодательством и местным, а они по многим позициям могут расходиться… В таких условиях элементарная защита интересов компании превращается, действительно, в освободительную войну.Старцев покосился на дочь — Люба слушала, раскрыв рот. Трудно сказать, сколько из всего этого понимала семнадцатилетняя девочка. Но Тамара свою задачу выполнила и перевыполнила: рассказать в деталях о своей работе за время обеденного перерыва невозможно, но можно заинтересовать, увлечь, показать, что много достойного любви и внимания в этой профессии… Люба, однако, сделала из сказанного собственные выводы:— Если судебная система и законодательство в России столь несовершенны — как работать в таком хаосе? Вы меня, может, специально пугаете, Тамара Александровна?Железнова рассмеялась:— И в мыслях не было. Но ты должна понимать, что профессия эта не из самых спокойных. Если, конечно, ты уважаешь свою профессию. И — что немаловажно — уважаешь закон. Удивительно, но это факт: нередко нарушить закон оказывается легче, чем удержаться в его рамках. И менее хлопотно.— Тогда зачем… — Люба не закончила вопрос, но Тамара и так поняла:— А вот это, Любаша, уже из другой сферы. Что такое хорошо и что такое плохо. С того, как ты это понимаешь — что можно, а что нельзя — начинается личность. А любой профессионал — это, в первую очередь, личность, и только потом обладатель неких специальных знаний и навыков. Если человек честен только из страха перед ответственностью за свой поступок — такая честность гроша ломаного не стоит. И если уж мы говорим на такие… хм… глобальные темы… Ты уже стояла перед выбором: воспользоваться папиной протекцией или попробовать собственные силы. И сделала, на мой взгляд, правильный выбор. Не хмурьте брови, Олег Андреевич!… И принимать такие решения — более или менее важные — тебе придется на протяжении всей жизни, вне зависимости от того, кем ты станешь. Постоянно выбирать между легким путем — и честным… Тебе, наверное, кажется, что я говорю сейчас прописные истины, которыми тебя и в школе напичкали под завязку, но… У нас, Любаша, вся жизнь из таких простых вещей состоит. А вы что об этом думаете, Олег Андреевич?Старцев не ожидал, что придется что-то говорить. Просто слушал. Совсем недавно он пытался объяснить эти самые простые, как сказала Тамара, вещи девушке-журналистке. Удалось ли, он так толком и не понял. Интересно, что никогда не говорил он об этом с дочерью. А ведь Любе это, оказывается, интересно…— Да то же самое и думаю, — ответил он, чуть поразмыслив. — Та, Тамара, права, со стороны это выглядит как поучение для дураков. На самом деле все куда сложней — и куда проще. Не так давно я уже пытался сформулировать эту мысль, попробую еще раз, может, получится более удачно… Выбор, да. Постоянный выбор. Каждый раз — заново, потому что меняется конкретная ситуация. Можно тихо сидеть на заднице, складывать рублик к рублику. Можно рискнуть — и получить нечто гораздо большее. Сразу. Сейчас. Вопрос только — чем рисковать? Деньгами, будущими доходами, собственностью? Или своей репутацией? Своим будущим? Жизнью своей семьи, в конце концов? Вот что здесь важно — увидеть границу, за которой риск превращается в безумие. И не переходить ее. Потому что нет такой цели, которая оправдала бы все абсолютно средства. Но и не топтаться в сторонке — иначе найдутся другие, которые рискнут, выиграют и оставят тебя ни с чем… Впрочем, это уже из области отвлеченных рассуждений, имеющих мало общего с темой лекции уважаемой Тамары Александровны.Железнова засмеялась тихонько, отбросила назад упавшие на плечи волосы. И Старцев перехватил взгляд дочери — только что внимательный, сосредоточенный, теперь он был растерян. Ее глаза метнулись с Тамары на отца — и немедленно опустились. Порозовели щеки. Люба выглядела смущенной. С чего бы это?…— Ну, и как, помог тебе разговор? — поинтересовался Старцев, усаживая Любу в машину.— Ты знаешь, да, — она была серьезна, как будто напряженно что-то обдумывала. Неужто их рассуждения о добре и зле? Забавно… — Слушай… Я спросить хочу… Ты только сразу громко не кричи, ладно?… Тамара Александровна — твоя любовница, да?Старцев замер возле открытой дверцы. Сосчитал про себя до трех. Потом до пяти. Потом спросил (голос прозвучал сердито):— С чего ты взяла?— Так… Вы как-то… Нет, не могу объяснить. Но очень похоже… Знаешь, вы похожи на людей, у которых есть общая тайна.— У нас есть общая тайна, — согласился Старцев, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, — Закончишь университет, придешь к нам работать — мы ее и тебе расскажем. Тайна называется — «Росинтер». И кончай небылицы выдумывать!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43