А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Повсюду висело, стояло или лежало что-нибудь эдакое: какие-то забавные сморщенные головки и экзотические маски, деревянный цирковой оркестр, который пристроился на спине чучела носорога, с потолка свисали прозрачные стеклянные шары, наполненные водой, внутри которых резвились, носясь по кругу, стайки рыб. А рядом с лестницей разевал розовую пасть, усеянную щетинистыми желтыми зубами, гигантский кит. Он выглядел до того натурально, что Альбертина нисколько не удивилась бы, если бы он сейчас сомкнул челюсти и проглотил ее. Рядом громоздились горы подушек в красную и белую полоску.
На противоположной стороне холла виднелась винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Если кто-то не хотел тащиться наверх пешком по многочисленным ступеням, он мог подняться наверх с помощью маленького аэростата, который был привязан к перилам. Но сейчас написанная от руки табличка предупреждала: «Внимание! Подъемник закрыт по техническим причинам!»
Альбертина не уставала удивляться.
Месье Флип взял Альбертину за подбородок и повернул ее голову к себе.
— Осторожно, здесь сквозняк. Ваша бабушка Лиззи была не только заядлой гонщицей на «Бугатти», звездой среди иллюзионистов и путешественницей по всему свету, она, кроме того, была одержима страстью коллекционирования. Но вы еще не видели самого примечательного, что есть на вилле…
— Хватит болтать. Времена Лиззи прошли навсегда! — Тетя Кора снова пришла в себя. Ее нога до сих пор была зажата в пасти саблезубого тигра, шкура которого заменяла собой ковер в нише возле лестницы. — Ну ты, бессердечное бревно, сделай что-нибудь! Помоги мне! — рявкнула она на Альбертину. И не успела девочка хоть что-то сделать или сказать, как Кора добавила: — Что здесь делает эта девчонка?
— Если позволите, имею честь доложить: это Альбертина Шульце, внучатая племянница покойной Лиззи и таким образом ваша племянница тоже, — представил Альбертину месье Флип.
— Что-о? Мой бездельник-братец еще и детей на свет произвел?
— Только одно-единственное дитя, — уточнила Альбертина.
Со времен великого семейного скандала, случившегося за много лет до рождения Альбертины, Кора ни под каким видом не желала общаться с остатками своей родни даже по телефону. Однажды, пока Лиззи находилась в одном из своих кругосветных путешествий, Кора, ни у кого не спрашивая разрешения, по собственному почину устроила на вилле косметический салон. Когда Лиззи и месье Флип вернулись домой — а за ними следом ехало несколько грузовиков, груженных древними пронумерованными камнями, из которых они намеревались построить две башни, — вернулись, увешанные мелкими и крупными приобретениями, такими, как пара пневматических башмаков, они обнаружили в доме множество дам, бродивших как привидения, с кефирными и огуречными масками на лицах. Лиззи тут же решительно вышвырнула племянницу вон. Попытку Коры объявить Лиззи сумасшедшей сорвал не кто иной, как отец Альбертины. Вот почему с того самого дня она ненавидела и его тоже.
— И где же ты оставила своего отца, этого любителя поглазеть на звезды?
Подавленная тишина воцарилась вокруг. Месье Флип смущенно выдавил из себя:
— Вольфганг Шульце… он, как бы это сказать, ну, он уже несколько месяцев назад, во время экспедиции по Сибири по…
— Пропал! Пропал, вот. Но он вернется. Он обещал мне. А мой папа всегда держит слово, когда что-то обещает, — перебила месье Флипа Альбертина.
— Ах ты Господи! Сирота, подумать только! — Тетя Кора все пинала и пинала свободной ногой голову тигра, пока вторая нога наконец не высвободилась. Однако левую туфлю чудовище ей так и не вернуло. — Но не собираешься же ты здесь поселиться! Об этом и речи быть не может!
— Раппельмайерша ждет меня завтра вечером в «Доме детского счастья». — То, что она сказала, было почти правдой, во всяком случае, не совсем враньем. Госпожа Раппельмайер действительно ожидала ее с нетерпением. А о том, что она и знать не знала, где сейчас Альбертина находится, этой вредной тете знать было вовсе ни к чему. Неприятное чувство закралось в душу к Альбертине, она подумала, что Раппельмайерша и Кора Рабеншлаг могли бы составить великолепную парочку мастеров, если речь шла о подлости, коварстве и вредности.
— Вот там тебе и место. В этом детском приюте. Там тебе обеспечен наилучший уход, — запела Кора сладчайшим голоском. — Здесь тебе в любом случае делать нечего. — Она отодвинула Альбертину в сторону и заковыляла в одной красной туфле, надетой на правую ногу, к лестнице. — Руфус, неси чемоданы! Мисьо Флюп, где моя комната?
Месье Флип весь сжался, но потом вновь выпрямился, приняв позу вышколенного слуги.
— Флип, если позволите. Мадам должна запомнить…
— Мадам ничего не должна. Мадам желает сейчас и немедленно отправиться в свою комнату, — Кора Рабеншлаг заговорила теперь тоном госпожи-повелительницы. — Желает, чтобы ее сопроводили в спальные покои, чтобы насладиться первой ночью в своей новой резиденции!
Месье Флип взял подсвечник и направился по лестнице наверх.
— Ну, это мы еще посмотрим, — пробормотал он тихонько себе под нос.
Постель из водяных лилий
Месье Флип повел отряд из трех человек наверх по скрипучей деревянной лестнице, которой, казалось, никогда не будет конца. Крутая и извилистая, она напоминала американские горы: то закручивалась винтом, то извивалась, как змея. Дважды она вдруг уходила вниз, вместо того чтобы вести наверх, и только в самом конце ее ступеньки, как у нормальной лестницы, повели прямо вверх.
Альбертина остановилась на площадке, чтобы отдышаться, с восхищением разглядывая искусно вырезанного Будду, который восседал на постаменте возле перил. С умиротворенной улыбкой взирал он на своего двойника, который сидел на таком же постаменте с другой стороны лестницы. Каждый из них простирал руку, указывая на коридоры, которые вели влево и вправо от лестницы и уходили куда-то в глубь второго этажа.
— Не стой как пень, девочка. Здесь пялиться не на что, — проворчала Кора, отталкивая Альбертину в сторону.
Альбертина вспомнила, как папа рассказывал ей про тетю Кору. Это было в тот момент, когда решался вопрос, где Альбертина будет жить, пока он совершает экспедицию по Сибири. Она предпочитала поехать к неизвестной тетке, чем жить в детском приюте. Альбертина долго не могла взять в толк, почему папа так резко против этого возражал. Только в самой крайней критической ситуации — на этом папа Альбертины категорически настаивал — Раппельмайерша должна была обратиться к тете Коре.
— Западное крыло дома, — месье Флип указал налево, — находится сейчас в прискорбном состоянии. Это состояние можно обозначить как близкое к аварийному. И я не советовал бы вам ходить по этой части дома! Мы с вами сейчас отправимся обходным перевернутым путем. Я очень надеюсь, что господа не подвержены морской болезни.
— Хватит попусту болтать. Я хочу оказаться наконец в своей комнате, — грубо оборвала его тетя Кора.
Месье Флип поднял левую бровь, лукаво улыбнулся и вразвалку зашагал вперед.
Уже через несколько шагов Альбертине стало ясно, что он имел в виду. Этот путь мог действительно совершенно сбить с толку, потому что все было перевернуто с ног на голову. Они шагали по потолку коридора. Картины, колонны, бюсты — все это висело и стояло вниз головой. Перевернуты были и двери, и поэтому до дверной ручки нужно было добираться, взобравшись на потолочную лепнину. Даже пламя свечей в настенных светильниках было направлено вниз! Чем дальше шла Альбертина по коридору, тем больше у нее кружилась голова. Тетю Кору тоже уже сильно шатало из стороны в сторону. И только месье Флип шел вперед твердым шагом, не оглядываясь. Дядя Руфус никаких проблем не испытывал. Скорей всего, ему было легче других потому, что он толкал перед собой тележку с грудой чемоданов выше головы, и только время от времени осторожно выглядывал из-за них сбоку, чтобы удостовериться, правильным ли курсом он продвигается.
— Да-да, этот дом полон коварных тайн, — удовлетворенно проквакал дворецкий. — Будьте начеку, говорят, что человек может пропасть здесь навсегда. — Месье Флип остановился перед большой дверью, на которой были вырезаны сказочные фигуры: король и королева; Альбертина вспомнила, что сегодня уже видела их на ставнях дома. — Перед вами — королевская спальня, позвольте вам…
— Здесь буду спать я, это обсуждению не подлежит! Я уже достаточно набегалась по коридорам. Ну, и кроме того, этой малютке, да на одну всего ночь, совершенно не нужна целая королевская спальня. Верно, дитятко? — громко заявила тетя Кора и решительно вошла в комнату.
Альбертина бросила быстрый взгляд на роскошную комнату. Слева она сразу заметила огромную кровать под балдахином из тяжелого пурпурного шелка. Хоть раз в жизни поспать под таким вот балдахином, подумала Альбертина, но ее очаровательная тетка уже захлопнула дверь у нее перед носом.
Месье Флип, казалось, прочитал ее мысли, потому что он подмигнул ей и сказал:
— Для вас у меня есть кое-что получше.
Альбертина пошла за ним. Свинцовая усталость внезапно навалилась на нее. Мокрая одежда неприятно липла к телу. Она добровольно согласилась бы на целую неделю штрафных работ за возможность залезть сейчас в теплую ванну, но не решалась спросить об этом странного дворецкого.
Через несколько метров они резко повернули направо. Здесь коридор разделился на множество ходов. Альбертина давно потеряла всякую ориентировку. Дом казался внутри гораздо больше, чем снаружи. Наконец они оказались у подножия какой-то каменной лестницы, которая вела в одну из башен. Эти башни Альбертина заметила, еще стоя у ворот виллы.
— Пойдем, Маша, эту лестницу мы с тобой одолеем шутя, — тихо простонала Альбертина.
Черные фрачные фалды дворецкого в этот момент уже исчезли за поворотом лестницы вверху.
— Первоначально эти башни были вовсе не здесь, не на вилле Вюншельберг, — услышала Альбертина голос месье Флипа.
Она поторопилась следом, чтобы не отстать и не потеряться, поскользнулась и чуть было не покатилась вниз по истертым каменным ступеням. Поток влажного воздуха вдруг овеял ей лицо и откинул назад волосы. Сквозь бойницу в толстой каменной стене открывался вид на местность в сторону Нижнего Вюншельберга.
— Вот так здесь стояла уже не одна графская дочь. Лет пятьсот назад. — Альбертина вздрогнула и обернулась к месье Флипу, который почему-то оказался у нее за спиной. — Ваша двоюродная бабушка Лиззи купила эти башни за кругленькую сумму. Да, то были времена блеска и процветания. Раньше эти башни возвышались в долине Рейна и были частью замка, владелец которого проигрался в казино в пух и прах. Статуи графа-помещика и средневековой барышни у входа мы получили в придачу, бесплатно.
— Целиком две башни? Как же бабушка Лиззи их сюда перевезла?
— Разобрали все по камешку, каждый камень пронумеровали, а здесь все снова построили. Да, она была немножко чокнутая и очень романтичная. Но если кто-нибудь из рода Шульце вобьет себе что-то в голову, то разве что землетрясение, или торнадо, или — в редчайших случаях…
— … убойная порция мороженого с шоколадом и клубникой способны ему помешать, — смеясь, перебила его Альбертина.
Месье Флип посмотрел на нее в крайнем удивлении.
Альбертина пожала плечами и недоуменно повела бровями.
— А что, это наше старинное семейное выражение. — И она быстро поскакала вверх по лестнице.
Месье Флип толкнул рукой какую-то невидимую дверь. Правой рукой он на ощупь нашел круглое золоченое оконце в форме солнечного диска. Он повернул диск. Вспыхнул яркий солнечный свет.
— Стоп, кажется, этот вариант сейчас не годится! — Дворецкий ухватился теперь за лунный диск, который сиял рядом с солнечным, и повернул его. Комната сразу погрузилась в серебристый мягкий свет. Послышался какой-то легкий писк и шелест.
Альбертина протерла глаза — нет, она пока не спит. То, что она видела, было вовсе не сном. Комната представляла собой местность с лесом и лугом и была, на первый взгляд, раза в четыре больше, чем ее спальня в приюте. Гигантские деревья возвышались до самого потолка, а душистый ковер из пестрых цветов покрывал мягкую мшистую землю.
— Рекомендую милостивой барышне сделать несколько шагов босиком, — раздался голос у нее за спиной.
Она обернулась и увидела месье Флипа в одежде садовника: в резиновых сапогах и холщовых штанах в зеленую и коричневую полоску, на широких подтяжках. Толстый животик был обтянут темно-зеленым фартуком, широченные ноздри выглядывали из-под лохматой соломенной шляпы.
— Цветочный кабинетик! Бывало, в пасмурный ноябрьский денек мы с вашей бабушкой сиживали именно здесь. — Месье Флип провел тыльной стороной ладони по глазам, смахивая набежавшую слезу.
Альбертина поставила свой чемоданчик на пороге, села на него и стала разуваться. Она сняла тяжелые башмаки, на левом носке обнаружилась большая дырка на пятке. Она поспешно запихнула носок поглубже в ботинок и осторожно сделала первый шаг. Мох, к ее удивлению, оказался сухим и теплым. Он мягко и нежно касался ступней. Было так приятно, что Альбертина готова была тут же броситься на землю ничком и растянуться во весь рост.
Только теперь она заметила, что посреди комнаты в полу расположен небольшой пруд, сплошь покрытый белыми водяными лилиями. Альбертина вдыхала свежий, чуть сладковатый запах цветов. Внезапно ее пронзило воспоминание о том, как когда-то раньше она лежала с папой ночью на лугу в парке и он объяснял ей, как называются созвездия. И все же она по-прежнему мечтала о сухой, теплой, мягкой постельке, потому что промокла до нитки. Растерянно взглянув на месье Флипа, она спросила:
— А где же я буду спать?
— В постели из водяных лилий, разумеется. Лучшей постели и лучших снов вам нигде в мире не найти, — сказал месье Флип, подходя к большому деревянному комоду возле двери. Он вынул оттуда одеяло, сплетенное из лилий, и две зеленые моховые подушки. — Если вообще существуют сладкие сны, прекрасные и чудесные, то только здесь, на вилле Вюншельберг! — сказал он с легкой грустью.
Альбертина нерешительно подошла к пруду в центре комнаты. Она до сих пор была не уверена, не снится ли ей все это.
— И они смогут меня удержать? — спросила она, проводя рукой по качающимся головкам водяных лилий.
— Попытка не пытка!
Осторожно уселась Альбертина на краешек лилейного покрова пруда — и действительно, он прекрасно ее держал. Под этим матрасом из цветов тихонько побулькивала вода, не пробиваясь сквозь цветы, хотя Альбертина могла опустить руку и пальцем чертить по воде круги. Сладкий запах водяных лилий слегка дурманил ей голову.
Она выпрямилась. Что-то было не так. У нее возникло странное чувство, будто за ней наблюдают. Вновь что-то зашуршало и легонько зашелестело. Из угла донеслось какое-то непонятное шебуршание. Вот оно что, растения наблюдают за ней, цветы поворачивают к ней свои головки и венчики!
Посвистывание усилилось и превратилось в отчетливо различимые хихиканье и всхлипы.
— Что это? Почему они все повернулись ко мне?
— Вы им нравитесь.
— Я нравлюсь… им?
— Да! Ведь у растений есть душа, это же всем известно. А у этих растений душа особенно восприимчивая. Если бы вы им не понравились, то они давно уже повесили бы милостивую барышню вниз головой на какую-нибудь лиану вон там, под потолком, на верхушке дерева.
Альбертина ужаснулась, но месье Флип успокоил ее:
— Поверьте, если вы понравились этим растениям, значит, вы выдержали очень важный экзамен. А теперь — разрешите откланяться. — Не успел месье Флип ступить через порог, как на нем вновь оказался фрак. — Ванная находится внизу, под лестницей, надо пройти по коридору влево, потом повернуть за угол направо, и тогда справа это будет третья по счету дверь. Да, надеюсь, что так оно и есть. — Лукавая улыбка скользнула по лицу месье Флипа, когда он прикрывал за собой дверь.
— Тысяча чертей! — вырвалось у Альбертины. — Маша, почему ты мне не напомнила? — Она порылась в карманах жилетки и извлекла оттуда часы. Время-то подошло, было уже без малого десять!
Она вынула из чемодана бутерброды, положила их на плоскую тарелку подсолнуха и достала со дна подзорную трубу. Буквально через несколько секунд «Спектр-2004» стоял на штативе, на подоконнике. Рядом Альбертина выставила по порядку всех своих матрешек. Теперь все было готово и оставалось только найти на небе звезду Люминос.
Этот ритуал она соблюдала каждый вечер, всегда в одно и то же время. Они с папой договорились о том, что оба ровно в десять будут находить на небе одно и то же небесное светило и сообщать ему обо всех событиях минувшего дня. Папа был уверен, что два человека, которые одновременно из разных точек смотрят на одну и ту же звезду, могут таким образом разговаривать друг с другом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24