А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это учение, конечно, находится не только в Послании к Римлянам, но во всем Писании, и является краеугольным камнем христианской веры.
Когда же нам открывается эта захватывающая дух истина, нас тут же подстерегает опасность другой ошибки. Мы склонны считать, что нам самим вообще нечего делать. Если все человеческие усилия кончаются банкротством, и на своем опыте мы в этом убедились, тогда не логично ли прийти к заключению, что мы должны только уповать на Бога, что Он придет и изменит нас? Как ни странно, ответ будет: „Нет". Рассуждение наше правильно, а вывод неправилен. К счастью есть то, что мы можем делать. Перед нами не стоит дилемма: либо человеческие усилия, либо бездействие. Бог дал нам дисциплину духовной жизни как средство получения Его дара. Внутренняя дисциплина дает нам возможность предоставить себя в распоряжение Бога, чтобы Он мог изменить нас.
Апостол Павел сказал: „Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную" (Гал. 6:8). Фермер не может растить зерно, все, что он может делать, – это создать условия, при которых зерно будет расти. Он кладет зерно в землю, где естественные силы начинают действовать, и зерно растет. Таков же путь внутренней дисциплины: она есть сеяние в дух. Дисциплина – это Божий путь помещения нас в почву: в почве Он может выращивать нас и преобразовывать изнутри. Сами по себе все духовные упражнения ничего не могут произвести; они только помещают нас в то место, где с нами может быть сделано нечто. Они являются средствами Божией благодати. Внутренняя праведность не изливается на наши головы. Бог предназначил дисциплину внутренней жизни для того, чтобы посредством ее помещать нас туда, где Он может нас благословить.
В этом смысле было бы правильнее говорить о пути благодати через дисциплину: это – благодать, потому она дается даром, и это – через дисциплину, потому что есть что-то, что мы можем делать. В книге „Цена ученичества” Дитрих Бонхёвер ясно выразил, что благодать – даровая, но не дешевая! Если мы рассчитываем расти, нам нужно принять определенный курс действий, касающихся как личной, так и церковной жизни. Такова цель духовной дисциплины. В нравственном богословии есть поговорка, что „добродетель легка". Это правдиво только в том смысле, что Божий труд благодати производится в нашем духе и преображает врожденные привычки нашей жизни. Пока этот труд не завершен, добродетель трудна, действительно трудна. Мы стремимся проявить дух сострадания и любви, но это происходит, как если бы мы привносили что-то извне. А затем глубин нашей внутренней жизни всплывают мыльные пузыри духа критицизма и осуждения. Однако, если мы уже жили в состоянии наставляющей и обучающей нас благодати, мы обязательно обнаружим внутренние изменения в нас.
Мы всего-навсего приняли „да", однако мы знаем, что изменения реальны. Мы знаем это потому, что дух сострадания, который когда-то мы считали для себя очень трудным, теперь легок. И для нас теперь гораздо труднее другое – исполниться горечи. Божественная любовь вошла в наше внутреннее существо и превозмогла наши прежние привычки; из него теперь истекают „любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание" (Гал. 5:22-23). Не требуется этой утомительной обязанности – прятать от других свое внутреннее „я", не нужно трудиться, чтобы быть хорошим и добрым. Напротив, потребовалось бы усилие, чтобы не быть таковым, потому что милость и доброта стали частью нашей природы. Точно так же, как естественное течение нашей жизни однажды производило „ил и грязь", так теперь оно производит плод Духа. Шекспир однажды написал: „Милость не требует напряжения сил", точно то же самое можно сказать о всех духовных добродетелях, когда они стали господствующими в нашей личности.
Путь смерти: превращение духовной дисциплины в законы
Духовные упражнения предназначены для нашего добра. Они должны наполнить нашу жизнь Божественным присутствием. Однако их можно превратить в новый набор убивающих душу законов.
Иисус учил, что наша праведность должна превосходить праведность книжников и фарисеев (Мф. 5:20). Однако нам нужно понимать, что их праведность была не малым делом!
Они были готовы следовать за Богом таким путем, таким образом, каким мы бы не смогли. Но одно было общим в праведности всех их; их праведность была внешней. Она была показной, чтобы все ее видели. Их праведность состояла в том, чтобы уметь контролировать свое внешнее поведение, включая сюда и контроль за поведением других людей. Наша праведность может превосходить праведность книжников и фарисеев лишь в той мере, в какой наши жизни являют собой труд Бога над нашими сердцами. Наша праведность будет иметь внешнее выражение, но весь труд будет внутренним. В своей ревности к духовной дисциплине мы легко можем превратить ее в показную праведность книжников и фарисеев.
Когда духовная дисциплина опускается до закона, она начинает контролировать и подвергать критике жизни других людей. Мы воспринимаем ее требования и начинаем их применять к другим. В результате в нас развивается гордость и… страх! Гордость возникает от сознания собственной праведности, а страх – от того, что, контролируя других, мы боимся потерять этот контроль или же испытать его на себе. Чтобы духовная дисциплина была благословением, а не проклятием, нам нужно достичь такой точки в нашей жизни, где и когда мы навсегда сложим в себя это вечное бремя – потребность управлять другими людьми. Именно эта потребность приводит к показному благочестию. Как только мы создали закон, мы пришли к внешним показателям того, кто подходит под него, а кто ему не соответствует. Без законов духовная дисциплина полностью является делом внутренним, и труд души контролировать невозможно. Когда мы искренне, от всей души верим, что труд в нас совершается Богом, а не нами, мы можем успокоиться от своей страсти „выпрямлять" всех других людей.
Нам нужно бодрствовать и остерегаться, чтобы то или иное наше слово не превратилось в закон. Как только оно становится коном, мы попадаем под суровое осуждение: „Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плеча людям, а сами не хотят и перстом двинуть их" (Мф. 23:4). Во всех этих вопросах нужно постоянно вспоминать слова апостола Павла: „Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа; потому что буква убивает, а дух животворит" (2 Кор. 3:6).
Когда мы входим в мир духовной дисциплины, мы лицом к лицу встречаемся с опасностью превращения ее наставлений в законы. Но мы, к счастью, не предоставлены сами себе. Иисус истое обещал быть с нами всегда, быть нашим Учителем и руководить нами. Его голос различать не трудно. Понимать наставления не тяжко. Мы можем доверяться Его учению, ни мы блуждаем среди ложных идей и понятий, Он вернет назад. Если мы хотим и готовы слушать небесный голос, получим всякое наставление, в каком только нуждаемся. Ш Наш мир испытывает огромную нужду в людях, которые действительно были бы изменены Богом изнутри. Лев Толстой делал такое наблюдение: „Каждый думает о том, как изменить человечество, но никто не думает о том, как изменить самого 5я". Пусть мы будем среди тех людей, которые верят, что внутреннее изменение нашей жизни есть цель, заслуживающая всяческих усилий с нашей стороны.

I. Дисциплина внутренней жизни
2. Размышление (Медитация)
«Истинное размышление – область не психологии, а богословской благодати и милости».
Томас Мэртон
В современном обществе враг преуспел в трех направлениях: шум, спешка и толпа! Если ему удается держать нас во всем этом, то он удовлетворен. Один психиатр заметил: „Спешка не от дьявола, но сама есть дьявол".
Если мы хотим избежать всего того, что находится на поверхности нашей культуры, нам должно быть свойственно желание погрузиться в глубины, в молчание, приносящее нам восстановление внутреннего мира. Это – мир размышлений. Все религиозные учителя, говоря о медитации, стараются пробудить в нас сознание, что вселенная гораздо больше, чем мы это знаем, и что также есть большие неизученные области внутренней жизни, которые столь же реальны, как и физический мир. Они говорят нам о волнующих возможностях новой жизни и свободы. Мы оказываемся новичками в их школе созерцательной молитвы.
Свидетельство Библии
Дисциплина медитации была, конечно, известна авторам Писаний. В Библии используются два различных еврейских слова для передачи идеи медитации, и вместе они используются примерно 58 раз. Эти слова имеют различное значение: слушать Божье Слово, размышлять о Божьих делах, о Божьем Законе и другие. В каждом случае подчеркивается изменение поведения в результате нашей встречи с живым Богом. Покаяние и послушание – таковы существенные черты библейского понимания медитации. Псалмопевец восклицает: „Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем… от всякого злого пути удерживаю ноги мои, чтобы хранить слово Твое. От судов Твоих не уклоняюсь, ибо Ты научаешь меня" (Пс. 118:97-102). Именно эта постоянная сосредоточенность на послушании и верности отличает христианскую медитацию от европейской и мирской ее противоположности.
Те, кто путешествовал по страницам Библии, знают способы медитации. „При наступлении вечера Исаак вышел в поле поразмыслить…" (Быт. 24:63). „… вспоминаю о Тебе на постели моей, размышляю о Тебе в ночные стражи" (Пс. 62:7). Это были люди, близкие сердцу Бога. Бог говорил им не потому, что они имели особые способности, а потому, что они были готовы Его слушать! Псалмы воспевают размышления Божьего народа о законе Божием: „Очи мои предваряют утреннюю стражу, чтобы мне углубляться в Слово Твое" (118:148). Псалом, открывающий всю Псалтирь, призывает подражать „блаженному мужу", который „о законе Господа размышляет день и ночь".
Старый священник Илий знал, как слушать Бога, и помог юному Самуилу узнать Слово Божие (1 Цар. 3:1-18). Илия провел много дней и ночей в пустыне, учась различать „тихий голос Иеговы" (3 Цар. 19:9-18). Исайя видел Господа „высокого и превознесенного" и слышал Его голос, говорящий: „Кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?" (Ис. 6:1-8). Иеремия обнаружил, что Слово Божие „как бы горящий огонь, заключенный в костях моих" (Иер. 20:9). И таких свидетелей много. Это были люди, близкие сердцу Божию. Бог говорил им не потому, что у них были особые способности слышать, но потому, что они хотели слышать.
Среди исключительно напряженного служения Иисус имел привычку удаляться в „пустынное место" (Мф. 14:13).* Он делал это не для того только, чтобы удалиться от людей, но чтобы приблизиться к Богу. Что делал Иисус время от времени в этих безлюдных горах? Он искал Своего Небесного Отца; Он слушал Его, Он общался с Ним. И Он предлагает нам делать то же самое.
Слушать и слушаться
Если сказать одним словом, христианская медитация – это способность слышать Божий голос и повиноваться Его Слову. Это просто. Я хотел бы это усложнить для тех, кто любит трудности. Однако в медитации нет ни скрытых тайн, ни тайных мантр, ни умственной гимнастики, ни оккультного соединения с космическим сознанием. Истина в том, что великий Бог вселенной, Творец всего, желает общения с нами. В Эдемском саду Адам и Ева говорили с Богом, и Бог говорил с ними: они имели общение. Затем последовало грехопадение, и в известном, очень важном смысле ушло чувство постоянного
общения, потому что Адам и Ева спрятались от Бога. Но Бор продолжал достигать Своих мятежных детей, и в историях о таких людях, как Каин, Авель, Ной и Авраам, мы видим, что Бог говорит и действует, учит и ведет.
Моисей, после многих колебаний и поворотов, научился слышать Божий голос и повиноваться Его Слову. Писание; фактически свидетельствует, что Бог говорил с Моисеем „лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим” (Исх. 33:11). Это было чувство личного общения, духовной связи. Израильтяне, однако, не были готовы к такому общению. Как только они немного узнали о Боге, они поняли, что быть в Его присутствии; – это дело рискованное, и они так сказали Моисею: „Говори ты с нами, и мы будем слушать; но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть" (Исх. 20:19). Таким образом они могли поддерживать в себе видимость религиозности без сопутствующего ей риска. Здесь начинаются великие пророки и судьи, и Моисей – первый из них. Но это был также и шаг в сторону от чувства непосредственного присутствия, чувства облака днем и огненного столпа ночью.
Когда пришла полнота времени, явился Иисус и начал учить о реальности Царствия Божия и показывать, какой может быть жизнь в этом Царствии. Он установил живое общение с людьми, чтобы они знали Его как Искупителя и Царя, слушая Его во всем и повинуясь Ему во все времена. В Своем личном общении с Отцом Иисус показал нам Его реальность и пример того, что означает жизнь слушания и соблюдения Слова. „Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего; ибо что творит Он, то и Сын творит также" (Ин. 5:19). „Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу" (Ин. 5:30). „Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела" (Ин. 14:10). Когда Иисус сказал Своим ученикам, чтобы они пребывали в Нем, они не могли Его понять, потому что Он обитал в Отце. Он объявил, что .Он – Пастырь добрый и что овцы Его знают Его голос (Ин. 10:4). Он сказал нам, что придет Утешитель, Дух Истины, который наставит нас на всякую истину (Ин. 16:13).
В своем втором томе („Деяния апостолов") Лука ясно указывает, что после Своего воскресения и вознесения Иисус продолжает „делать и учить", даже если люди и не могут видеть Его своими глазами (Деян. 1:1). И Петр, и Стефан указывают на Иисуса как на исполнение пророчества во Второзаконии 18:15 о пророке, подобном Моисею, которому должно говорить и которого люди должны слушаться и повиноваться Ему (Деян. 3:22 и 7:37).* В книге Деяний апостолов мы видим Христа воскресшего и правящего через Святого Духа. Он учит Своих детей и руководит ими: ведет Филиппа к неведомым ему культурам, не знающим Христа (Деян. 8), открывает Свое мессианство Павлу (Деян. 9), выводит Церковь из ее культурного плена (Деян. 15). Что мы видим снова и снова – это Божий люди, которые учатся жить на основе того, что они слышат от Бога и чему они повинуются.
Все это является библейским основанием для медитации, и здесь чудесной новостью оказывается то, что Иисус никогда не прекращал ни действовать, ни говорить. Он воскрес и трудится в нашем мире. Он не бездействует и не безмолвствует. Он жив и находится среди нас как наш Священник, чтобы нас прощать, наш Пророк, чтобы нас учить, наш Царь, чтобы править нами, и наш Пастырь, чтобы нас вести.
Все святые во все века свидетельствовали об этом. Как печально, что современные христиане столь невежественны в отношении океана литературы, посвященной христианской медитации, созданной верующими за все прошедшие века! У них у всех поразительное единодушие в свидетельстве о радостной жизни постоянного общения с Богом. От католической до протестантской, от восточной православной до западной свободной Церкви – нас все побуждают жить в Божием присутствии и непрерывном общении с Ним. Русский мистик Феофан Реклюзский говорит: „Молиться – это значит спускаться разумом в сердце, и там стоять перед лицом Господа, Вездесущего, Всевидящего внутри вас". Английский святой Иеремия Тейлор заявляет: „Медитация – это долг каждого из нас". И в наши дни лютеранский мученик Дитрих Бонхоуфэр так ответил на вопрос, почему он занимается медитацией: „Потому что я – христианин". Свидетельство Писания и свидетельства благочестивых учителей так богаты, так полны живого присутствия Божьего, что было бы просто глупо с нашей стороны пренебрегать столь милостивым приглашением самим испытать „глубины Иисуса Христа", выражаясь словами мадам Гийон
Цель медитации
В медитации мы возрастаем в „близкой дружбе с Иисусом”, как выразился Фома Кемпийский. Мы погружаемся в свет и жизнь Христа, и нам удобно чувствовать себя в этом положении. Постоянное присутствие Господа (вездесущность, как мы говорим) становится из богословской догмы сияющий реальностью. „Он идет со мною и Он говорит со мной” – это перестает быть просто благочестивым выражением и становится действительным описанием повседневной жизни.
Пожалуйста, поймите меня: я не говорю о каких-то головокружительных или же приятельских отношениях. Всякая подобная сентиментальность только выдает наше невежество и то, как мы далеки от Господа, высокопревознесенного; открывающегося нам в Писании. Иоанн говорит нам В Откровении, что, когда он увидел царствующего Христа, он упал к Его ногам, как мертвый, так и мы должны делать (Откр. 1:17). Нет, я говорю о реальности, более близкой тому, что пережили ученики в горнице, когда они испытывали и глубокую близость и страшный трепет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23