А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они не предпринимали совершенно никаких действий, а лишь безразлично наблюдали за происходящим. Чудовище тем временем, приняв позу приготовившейся к атаке кобры, нависло над загнанными в угол людьми. Сейчас зверь, как никогда раньше, напоминал Валерию развернутый и поставленный вертикально ковер. И это сравнение, крутившееся у него в голове, мешало правильно воспринимать действительность. Ему почему-то подумалось, что если даже этот «ковер», не удержав равновесия, и рухнет на его товарищей, то кроме запылившихся штанов и рубашек им больше нечего бояться. Однако самое ужасное было еще впереди. Ибо возникший словно из небытия второй хищник вдруг выбросил в геологов, даже не подозревающих о его присутсвии здесь, струи желтоватой жидкости. Последовавшие за этим крики боли вывели Валерия из оцепенения. Еще не веря своим глазам, он продолжал наблюдать, как его товарищи превращаются в оплывающе-кровавую массу. Молодой человек, не помня себя от ужаса, скатился вниз и бросился прочь.
Глаза говорящего закатились. Он несколько раз судорожно вздохнул и потерял сознание.
— Пусть отдохнет, — остановил майор Вороняна движением руки. — Это элементарная защитная реакция молодого и здорового организма.
В тот день мы обедали под открытым небом, соорудив навес из жердей и палаточного материала. Темой разговора была, разумеется, невероятная история, рассказанная Валерием.
— О так называемом «песчаном скате» мне и капитану Стрижу уже приходилось слышать, — взял слово майор Галкин. — Правда, до сегодняшнего дня в реальность таких существ верилось как-то с трудом.
— Да, — подхватил капитан, — мне и сейчас трудно в это поверить. Но факты свидетельствуют о том, что старые казахские и киргизские байки об опасном жителе Устюрта, скорее всего, имеют под собой реальную почву. Получается, что они не просто фольклорные преувеличения.
Я внимательно слушал их рассуждения и никак не мог отделаться от мысли, что слова «песчаный скат» тоже слышу не впервые. Как это обычно случается в таких случаях, я теперь уже ни о чем другом не мог и думать. Проклятые слова накрепко засели в моем мозгу, и я понимал, что пока не вспомню, где и когда я их слышал, уже не смогу успокоиться…
Глава 2
Это был самый первый наряд в моей солдатской жизни. И заступал я не куда-нибудь на кухню, а в караул на печально известную Самаркандскую гауптвахту. По-солдатски: на «губу». «Губа» эта славилась не только царившим на ней строгим режимом. Своей известностью она была в большей степени обязана другому факту. На пути к дисциплинарному батальону для многих проштрафившихся солдат из Туркестанского военного округа она служила первым этапом. Сюда не отправляли за самовольные отлучки из части или за употребление алкогольных напитков. Попавший на Самаркандскую гауптваху должен был «отличиться» по-особенному. В ее стенах обретали временный приют те, кто крупно воровал, у бивал и насиловал или долгие годы находился в бегах. Именно с таким вот беглым меня и свела судьба в том наряде. Звали этого тридцатичетырехлетнего по виду уставшего от жизни человека то ли Игорем, то ли Егором. Его одежда состояла из старого синего спортивного костюма с белыми лампасами и домашних стоптанных тапочек. На прогулку по небольшому квадратному двору ему разрешалось выходить только после того, как остальные обитатели «губы» были разведены по камерам. Как мне стало известно, он пребывал здесь уже больше двух недель. Его обитель — крохотная камера размером метр на два с половиной — не имела даже окна. На следующий день бедолагу должны были переводить отсюда. Однако никто не мог с точностью сказать куда.
— Эй, парень, — донеслись до моего слуха тихо сказанные слова.
Я стоял на вышке, царившей над тюремным двориком по другую сторону высокой массивной стены. Глянув по сторонам, я убедился, что нигде никого нет. Уже было решив, что мне это просто почудилось, я снова услышал голос. Только теперь он звучал несколько громче:
— Да это я тебя зову.
Я оглядел охраняемый мною двор. Заключенный стоял ко мне спиной и ковырял носком тапочка землю. Метрах в пяти от него, у противоположной стены, поблескивало зарешеченное окошко импровизированной столовой. Я присмотрелся и только здесь увидел в засиженном мухами стекле отражение «беглеца». Его отражение в упор смотрело на меня.
Убедившись, что я его вижу, он снова заговорил.
— Мне нельзя разговаривать с охраной, иначе запретят прогулки.
Я кивнул головой, давая понять, что все понял.
— У тебя спичек не найдется? — спросил заключенный.
В ответ я лишь отрицательно покачал головой.
— Вот дерьмо, — выругался он и тут же спросил: — Как тебя звать?
— А тебе зачем? — вопросом на вопрос ответил я.
— И то правда, — согласился тот.
Настроения разговаривать с ним у меня, честно признаться, не было. Да и лишних неприятностей не хотелось. Поэтому я просто отошел к противоположной стороне вышки. Сменять меня должны были только еще минут через сорок. И я стал размышлять, чем же себя занять.
— Поговори со мной, друг! — снова донеслось снизу.
Я неохотно шагнул из-под тени навеса:
— Мне тоже запрещено с тобой разговаривать.
Беглый зло сплюнул, а потом, видимо, чтобы успокоиться, несколько раз глубоко вздохнул.
— Ну, как хочешь, — все так же негромко произнес он. — Тогда я буду говорить сам с собой. Но только вслух.
Я пожал плечами. Он уселся на корточки под самой вышкой. Там имелась тень, и со стороны его поведение легко можно было объяснить.
— Прикинь, — снова обратился он ко мне, — еще бы три месяца — и уже никакой закон на меня бы не распространялся.
Я слушал, не совсем понимая, о чем это он.
— Четырнадцать лет и девять месяцев я успешно скрывался от сыскарей… И на тебе! Нашли.
От услышанного я чуть не упал с вышки. Я никак не мог поверить в такое. Чтобы почти пятнадцать лет находиться в бегах и в преддверии «за истечением срока давности» попасться! Да-а-а!!! Такое не каждый день встретишь. Я даже перегнулся через перила, чтобы воочию убедиться, что говорящий меня не разыгрывает. Но он меня не разыгрывал. Передо мной действительно находился величайший из неудачников. Мне стало откровенно жалко беднягу. Но что я-то мог сделать для него? Разве что терпеливо выслушать все его откровения…
Выяснилось, что через год службы из-за невероятных условий, вызванных царящей в части свирепой дедовщиной, парень решился-таки на побег. Из родных на гражданке у него к тому времени никого не осталось. В общем, круглый сирота. Скрываться он решил в Азии. По его мнению, здесь его только в последнюю очередь стали бы искать. (Я еще подумал, что вот, мол, эта самая очередь и подошла, подкралась незаметно… Ну прямо как в анекдоте!) Дальше несчастный поведал мне о своих долгих и трудных мытарствах по бескрайним просторам Азии. Как он перебирался с места на место на товарняках. Перебивался лишь тем, что можно было умыкнуть на бесчисленных базарах. Иногда ему улыбалась удача, и он, пусть на некоторое время, но все же обзаводился работой. Как через четыре года после побега прибыл в Нукус. А потом с группой рыбаков отправился на Каспий. Как на окраине Красноводска встретил девушку своей мечты. И уже пятью месяцами позже женился на ней, переехав со всей ее семьей в Каракалпакию. Как в восьмидесятом его чуть не обнаружили, и ему снова пришлось податься в бега. Только теперь уже с молодой женой и маленьким ребенком. В конце концов он забрался в богом забытые места где-то на западном побережье Арала. Там он прожил счастливые годы со своей супругой и тремя детьми. Пока год назад вся его семья не погибла при довольно странных обстоятельствах. Всему виной был… песчаный скат! Дослушать его у меня не вышло. Меня пришли сменять с поста. А несчастный беглец, видимо, даже не заметив, что его благодарного слушателя больше уже нет рядом, продолжал тихо разговаривать сам с собой.
Уже после того памятного караула я не раз вспоминал узника Самаркандской «губы» в старом спортивном костюме. И каждый раз поражался, насколько жестокой может быть к человеку его судьба. Вполне возможно, что именно после той страшной потери у беглеца больше не оставалось сил бороться. И он сдался. И по прошествии стольких лет был все же найден военной прокуратурой. Вот так, думал я, из-за какой-то дурацкой аварии на каком-то дурацком… песчаном откосе, может в корне измениться жизнь целой семьи.
Я хлопнул себя по лбу. Теперь все вставало на свои места. Получалось, что история, услышанная мною на Самаркандской «губе», могла быть напрямую связана с событиями последних дней. И никакая не авария была виновата в смерти семьи Егора-Игоря. Люди погибли не по вине песчаного ската, в смысле банальной неровности на местности. Вовсе нет! Неизвестное чудовище Устюртского плато, под названием «песчаный скат», унесло их невинные жизни!
Старший прапорщик Щеглицкий сделал удивленное выражение лица. Остальные ответили на это дружным хохотом. Я вынырнул из глубин своих воспоминаний и снова стал воспринимать окружающую меня действительность. Однако нить разговора я уже успел потерять. Поэтому совершенно не понимал, что в поведении прапора так развеселило моих товарищей.
— Однако я уверен, что никто не станет оспаривать тот факт, что ожог на лице геолога имеет совсем иное происхождение, — заговорил Щеглицкий.
— Куда же ты клонешь? — быстро спросил его Стриж.
— Это же, наверняка, не кислота была, — пояснил старший прапорщик. — А если нет, то что же тогда могло так разрушить мягкие ткани лица?
— Тепло, — коротко ответил капитан.
— Тепло? — переспросил Дятлов.
— Именно тепло. Этот ожог у него… от солнца.
— Не может быть! — удивился Щеглицкий. — Как же это могло произойти?
— А я вот сегодня с утреца, пока еще все спали, успел пробежаться, — начал издалека свое объяснение Стриж, — и довольно тщательно осмотрел то место, где, по словам старика, был найден Валерий. И как же вы думаете, что я там обнаружил?
Ответа не последовало.
— Природные линзы…
Мы продолжали молчать.
Стриж хитро улыбнулся:
— Представьте себе несколько скальных останков, этаких драконьих зубов, торчащих посреди равнины. Скол одного из этих камней оказался просто на удивление ровным. Мало того, в центре скола каменная поверхность еще и вогнута. Короче говоря, самая что ни на есть настоящая линза. Я примерно прикинул, куда мог падать сфокусированный такой «линзой» луч света. Вы можете мне не верить, друзья, но я убежден, что Валерий потерял сознание именно в том месте… Парню, вероятно, просто не повезло. Сам того не подозревая, он подставил свое лицо под этот «сварочный аппарат». Это действительно чудо, как он вообще остался жив. Кстати, на месте, куда, по моему предположению, падает смертоносный луч света, не растет ни одной травинки.
Мы слушали и не верили своим ушам. Неужели возможно и такое?
— Бедолага, — негромко подвел итог майор Галкин.
Под вечер за Валерием прибыл вертолет. Его вызвал майор Галкин. Парня погрузили на специальные носилки, подсоединили к капельнице и надежно закрепили в салоне летательного аппарата.
— Товарищ капитан, — обратился я к Стрижу, — а разве нам от геолога больше ничего не нужно?
— Сейчас самое главное, чтобы Валерий выздоровел, — ответил Стриж. — Позже его подробные показания будут записаны. По этим данным будет заведено дело. Нас же это уже не касается. Им займутся другие службы.
— Но, если я не ошибаюсь, мы снова стоим перед загадкой.
Стриж внимательно посмотрел на меня.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Товарищ капитан, нам все еще не известно, где искать песчанного ската.
— Ну, это не совсем так, рядовой Майзингер. Район поиска нами определен. И уже завтра мы отправляемся на место.
Этот разговор состоялся часов в девять вечера. А в семь утра мы уже снова тряслись в направлении к «тому месту».
Рассвет раскрашивал небосвод в удивительные цвета. В этом было что-то нереальное. Словно над открывшимся нашему взору шедевром трудилась не мать-природа, а непревзойденный художник и декоратор Билибин. Мы находились на вершине огромного плато, этакого природного стола с абсолютно ровной поверхностью. В полукилометре к востоку отсюда простиралась солончаковая впадина. Своими размерами она здорово уступала небезызвестной Барса-кельмес. Однако экстремальные условия, царящие там, едва ли отличались от таковых на территории ее старшей сестры. Унылый ландшафт впадины несколько оживляли островки кустарников и разбросанные там и тут чукалаки — своеобразные бугры, достигающие порой четырехметровой высоты.
— Здесь мы разделимся на две группы, — рассматривая что-то внизу в бинокль, произнес Галкин. — Первую группу поведу я, вторую — капитан Стриж. Со мной отправятся Журавлев, Воронян и Майзингер.
Он опустил бинокль. Возникла пауза.
— Мы будем двигаться на северо-восток. Вторая группа — в противоположном направлении. Наша задача: обнаружить следы жизнедеятельности существа под названием «песчаный скат». Если повезет, то и увидеть его. Сразу хочу предупредить, что ни о какой серьезной исследовательской работе пока не может идти речи. Считайте, что мы пионеры-первопроходцы. Мы лишь ищем доказательства присутствия здесь этого неизвестного науке животного. Отсюда следует, что проводить какие-либо опыты, брать пробы и контактировать с данным существом иным способом нам не разрешается. Мы лишь выясняем, существует ли оно в действительности. А если да, то где обитает. И самое важное: какую опасность песчаный скат может представлять для человека.
Двигались медленно. К пяти часам дня мы прошли едва ли десять километров. Все это время шли по краю впадины. Майор Галкин словно бы никак не мог решиться на спуск. После короткой обеденной паузы он раскрыл нам свои планы. В первые два дня мы должны будем лишь на определенное время спускаться вниз. Такие вылазки не должны превышать трех-пяти часов. После этого мы снова выходим из впадины и отдыхаем. После каждой такой вылазки Журавлев, который, кроме прочего, имел еще и медицинское образование, будет проводить короткий тест каждого из нас. Он включает в себя проверку пульса, дыхания и общего состояния. Галкин в это время намерен проводить опрос, кто из нас и что видел или чувствовал. Меня такие перспективы несказанно обрадовали. Ибо все это смахивало на серьезную научную экспедицию, участником которой предстояло быть и мне.
Перед спуском вниз мои спутники тщательно проверили оборудование, все эти датчики и счетчики. Их назначение так и осталось для меня неясным. В распоряжении Журавлева находилась кинокамера. Какая-то специализированная и очень дорогая модель. Видимо, именно поэтому ее облачали в пластиковый кожух. К нашему стандартному оснащению относились сильные лампы, которые использовались военными подводниками. Кроме того, усовершенствованные противогазы на случай неожиданных выходов на поверхность газов. В экстремальном случае к ним подсоединялись небольшие, но довольно тяжелые баллончики с кислородной смесью. В рюкзаках достойное место занимала аптечка и паек на три дня. В аптечке, кроме обычного набора медикаментов и перевязочного материала, в металлической коробочке лежали три ампулы с сывороткой против змеиных укусов. Насколько мне стало известно, это средство было специально разработано для армейских подразделений, оперирующих в местах обитания ядовитых насекомых и змей. Автоматы Калашникова с убирающимся прикладом, пистолеты Макарова у Галкина и Журавлева, а также складные носилки за спиной у Вороняна дополняли нашу экипировку.
Насколько хватало глаз, вокруг простирался безжизненный тоскливый ландшафт. Под ботинками вздымалась едкая пыль из соли и глины. Порой ноги проваливались в нее по щиколотку, и тогда к странному ощущению нереальности происходящего примешивалось легкое беспокойство. Точь-в-точь как то, которое охватывает человека вблизи лесных болот. В такие минуты я бросал быстрые взгляды на своих спутников. И их сосредоточенный, но одновременно безразличный вид меня успокаивал. Мы шли один за другим, стараясь ступать след в след. Группу возглавлял старший лейтенант Журавлев, а замыкал майор Галкин. Раз в час он выходил на связь со Стрижом и справлялся о делах его группы. Рация была, так же, как и носилки, закреплена на широкой спине идущего перед Галкиным сержанта Вороняна. Неприятный солоноватый вкус во рту появился довольно скоро. Что-то подобное я предполагал. Достаточно было окинуть взглядом совершенно безоблачное, пронизанное солнцем небо над этой бескрайней солончаковой равниной, чтобы объяснить его происхождение. Через час я почувствовал первые болевые ощущения. Впечатление было таким, словно моя кожа покрылась миллионами микроскопических царапин, которые разъедал пот.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32