А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Это назначение было еще одним триумфом разведывательной сети, которой руководил Зорге. Агент советской военной разведки оказался в аппарате высшего органа управления японской армии в Китае. В какой-то степени это явилось счастливой случайностью, хотя справедливости ради следует указать, что превращение Фунакоси из простого гонконгского корреспондента в официальное лицо штаба японских войск в Китае было тщательно подготовлено в Токио. Как только Фунакоси удалось организовать институт по изучению китайских проблем, Мияги стал настойчиво пропагандировать среди офицеров генерального штаба в Токио мысль о необходимости создать при штабе японской армии в Ханькоу пресс-бюро или другой информационный орган. Мияги удалось убедить некоторых высокопоставленных офицеров в том, что создание такого органа позволит в более благоприятном свете представить японской общественности военную обстановку в Китае. (В то время многие в Японии уже начали считать, что вторжение в Китай было ошибкой.)
Эта умная тактика, рассчитанная на использование военных неудач Японии в Китае, не могла не дать положительных результатов. Друзья Мияги из генерального штаба, выдав его идею за свою собственную, добились того, что предложение создать пресс-бюро при штабе японской армии в Китае было от имени верховного командования передано на рассмотрение одной из комиссий правительства, советником в которой работал Одзаки. Одобрив предложение японского верховного командования, комиссия обратилась к Одзаки с просьбой порекомендовать видного журналиста, который мог бы возглавить пресс-бюро в Ханькоу. Теперь, когда первый шаг в тщательно обдуманном плане был сделан, Одзаки осталось только добиться, чтобы руководителем пресс-бюро был назначен свой человек, то есть тот, кого хотел видеть на этом посту Зорге.
Одзаки предложил комиссии две-три кандидатуры, но заранее знал, что они будут отклонены, так как, давая им характеристику, отметил у каждого кандидата наряду с достоинствами существенные недостатки. Затем, как бы случайно вспомнив, Одзаки сообщил комиссии, что как раз в Ханькоу находится японский журналист, успешно руководящий институтом по изучению китайских проблем и способный справиться с работой в пресс-бюро. Одзаки сказал тогда, что если комиссия пожелает, то он наведет справки об этом журналисте и представит полную характеристику этого человека к следующему заседанию комиссии. Комиссия одобрила предложение Одзаки и две недели спустя, после рассмотрения полученной от него рекомендации, приняла решение пригласить Фунакоси на работу в пресс-бюро. Фунакоси не замедлил согласиться.
С этого момента у Зорге уже не было забот о делах в Китае. Фунакоси оказался очень хорошим агентом и давал обширную информацию о японских войсках в Китае и Манчжурии. Зорге, находившийся в Токио, едва успевал передавать в Россию сведения о передислокации японских дивизий и движении военных грузов в Китае, причем иногда он имел возможность сделать это даже раньше, чем тот или иной приказ успевал поступить в войска.
Одним из помощников Фунакоси был некто Наканиси Ко, занимавший видный пост в управлении Южно-Маньчжурской железной дороги. Эта крупная организация пользовалась в Манчжурии большими полномочиями. Она контролировала все перевозки и тесно сотрудничала с разведывательной службой Квантунской армии. В службе информации управления дороги насчитывалось около двух тысяч сотрудников, основной обязанностью которых был шпионаж против СССР, Эти шпионы собирали сведения о советской Транссибирской железной дороге — единственной магистрали, связывавшей Сибирь и Дальний Восток с центром страны.
Все эти сведения передавались в штаб Квантунской армии и в Токио.
Наканиси Ко передавал Фунакоси такие же сведения о Южно-Маньчжурской железной дороге, какие его коллеги по управлению передавали в штаб Квантунской армии относительно советской Транссибирской магистрали. Вряд ли Наканиси Ко знал, куда в конце концов попадают эти сведения, но Фунакоси регулярно передавал их Зорге.
Помимо Наканиси Ко у Зорге и его ближайших сподвижников было много других помощников. По указанию Зорге Одзаки и Мияги вербовали их из местных жителей, но никому из них не было ничего известно о Зорге, Вукеличе и Клаузене.
В 1938 году Одзаки и Мияги сумели завербовать более двадцати агентов, но лишь двое из них поддерживали непосредственную связь с Одзаки и Мияги. В числе агентов были люди различных профессий, занятий и религиозных убеждений: врач, военнослужащий японской армии, священник, промышленник, сектант-адвентист и другие.
В докладе американской военной разведки дана следующая характеристика деятельности этих людей:
«Хотя ни один из них не играл существенной роли в достижении успеха, которого удалось добиться Зорге, все эти люди, несомненно, оказали ему большую помощь. Вся информация, которую они собирали, обобщалась Одзаки и Мияги, а затем перепроверялась Зорге в беседах с сотрудниками немецкого посольства».
Эти агенты доставляли Одзаки и Мияги немало хлопот. Один из опасных инцидентов произошел как раз в тот момент, когда Одзаки и Мияги уже могли радоваться по поводу устройства Фунакоси в Ханькоу. Считая, что в Китае успех дела обеспечен, они сосредоточили свое внимание на работе в Японии. И тут на их пути встал шантажист и вымогатель, который угрожал им предательством.
Каваи Тейкиси долгое время был участником японского национального движения в Шанхае. Там он познакомился с Одзаки. Они встречались редко, но все изменилось после того, как в 1936 году Каваи, возвратившись в Японию, попросил Одзаки помочь ему найти работу. Одзаки, хорошо зная этого человека, понимал, что ему нужна не работа, а легкий заработок. После короткого разговора они договорились, что Каваи должен собирать якобы для газеты информацию военного характера и с этой целью посещать пивные лавки и кафе, где обычно собирались военнослужащие японской армии и флота. Некоторое время спустя, видя, что от Каваи поступает очень мало сведений, Одзаки предложил ему сдельную оплату за каждую добытую информацию.
Вряд ли Каваи понимал, кому действительно нужны собираемые им сведения. Но деньги ему были нужны, и он согласился на предложенные ему условия. В течение какого-то времени Одзаки принимал услуги Каваи, но Мияги был очень обеспокоен тем, что агент все время требовал денег, часто за совершенно пустяковую информацию. Поэтому Мияги решил посоветоваться с Зорге, которому он сказал, что весьма сомневается в личности Каваи, и настойчиво рекомендовал отделаться от такого подозрительного агента. Мияги заметил при этом, что репутация Одзаки только страдает от того, что такой человек, как Каваи, бывает у него в доме по нескольку раз в неделю. Кроме того, кое для кого может показаться странным тот факт, что Одзаки поддерживает дружеские отношения со столь подозрительной личностью.
Зорге пригласил Одзаки к себе и попросил рассказать о том, насколько ценен Каваи как агент. Из разговора выяснилось, что ценность Каваи невелика, но Одзаки настаивал, что его можно кое-чему научить. Кроме того, сказал Одзаки, агентов завербовать не так-то легко, а Каваи был по крайней мере надежным человеком. Одзаки, сделавший немало замечательных прогнозов о развитии различного рода международных событий, допустил непростительную ошибку в оценке Каваи. Зорге принял компромиссное решение: передать руководство Каваи в руки Мияги. Это позволяло уберечь Одзаки от компрометирующего его знакомства, поставить Каваи под контроль более строгого Мияги и в то же время продолжать пользоваться услугами агента.
Из уважения к Одзаки Мияги приложил немало усилий, чтобы научить Каваи основам разведывательного дела. Он платил ему столько же денег, сколько тот раньше получал от Одзаки. Однако как-то Мияги узнал, что Каваи тайно наведывается к Одзаки и жалуется, что ему мало платят. Добродушный Одзаки был щедр, и Каваи получал, таким образом, возможность вести разгульную жизнь в кругу своих не менее разгульных друзей.
Это вконец вывело Мияги из себя. Он снова обратился к Зорге и стал настаивать на том, чтобы прекратить всякую связь с Каваи. Зорге согласился. Тогда Мияги вызвал к себе Каваи и прямо заявил ему, что отказывается от его услуг.
Каваи в ответ только хитро улыбнулся. «Нет, — сказал он, — так просто дело не делается: Мияги должен знать, что власти хорошо вознаграждают осведомителей». Эти слова привели Мияги в ярость. Он напомнил Каваи, что существует много способов наказания осведомителей. В ответ Каваи потребовал, чтобы к утру ему приготовили довольно значительную сумму. Сразу же после разговора с Мияги вымогатель отправился к Одзаки и предъявил ему точно такое же требование.
Такого развития событий Зорге, конечно, не ожидал. В тот день вся группа собралась у Одзаки. Нужно было решить, как поступить с Каваи. Вукелич предложил, чтобы Одзаки и Мияги подготовили документы, которые могли бы скомпрометировать Каваи перед властями. Вукелич считал необходимым показать эти документы Каваи и сказать ему, что они будут переданы полиции, если он попытается предать Одзаки или Мияги.
В одном из своих донесений Каваи как-то признался, что убил в Шанхае японского подданного и это его преступление тогда так и не было раскрыто. Это донесение и решили использовать теперь против Каваи. Уловка подействовала, и Каваи поспешил сказать, что угроза была только шуткой. Мияги, встретившийся на этот раз с ним, окинул агента презрительным взглядом и бросил в лицо ему небольшую пачку денег. В тот же момент в помещение вошли два доверенных агента Мияги и угрожающе стали рядом с Каваи. Вымогатель облегченно вздохнул только тогда, когда услышал, что сейчас его проводят в Шанхай и там он будет работать под контролем надежного человека. Так было приведено в исполнение решение, принятое группой на совещании в доме Одзаки. Каваи вернулся в Японию только два года спустя, и Одзаки помог ему устроиться на работу на одном из предприятий бумажной промышленности.
После этого случая Зорге решил усилить конспирацию и тщательнее проверять своих агентов. Он долго расспрашивал Одзаки и Мияги о людях, которые им помогали, и не успокоился до тех пор, пока не убедился, что среди них нет подобных Каваи.
Примерно в это же время группе Зорге стало известно о внезапно начавшейся перегруппировке войск Квантунской армии. Начался лихорадочный обмен радиотелеграммами между Токио, Владивостоком и Москвой. Дальневосточная армия русских была приведена в боевую готовность. Позже выяснилось, что Зорге ошибся и переоценил значение небольших войсковых учений японской армии. Вместе с тем интенсивный радиообмен, связанный с передачей информации из Токио в Москву, вызвал резкую активизацию деятельности японской контрразведки.
ГЛАВА VIII
БЕЗОПАСНОСТЬ ГРУППЫ ПОД УГРОЗОЙ
Весть о начавшейся перегруппировке японских войск первым принес Мияги. Однажды вечером, сидя за столиком в баре «Каван», он рассказал Зорге, Клаузену и Вукеличу, что случайно узнал о переброске подкреплений для Квантунской армии. Эти сведения им были получены от офицера службы связи японской армии, который сам читал приказ генерального штаба о переброске в Маньчжурию двух пехотных дивизий из Китая и одной моторизованной дивизии из Японии. Выслушав сообщение Мияги, с минуту все молчали, пораженные мыслью о том, что переброска войск может означать подготовку к внезапному нападению на Советский Дальний Восток. Ранее переданные группой сведения о спокойствии на границе оказались бы никому не нужными, и вся работа, которую вела группа в течение четырех лет, стала бы бесполезной, если бы японским войскам удалось захватить советскую Дальневосточную армию врасплох.
На следующий день Зорге поручил Одзаки добыть сведения, подтверждающие сообщение Мияги. День проходил за днем, но Одзаки не удавалось найти хоть что-нибудь о переброске войск в Манчжурию. У Одзаки были хорошие связи только в политических кругах. Он имел возможность узнать о планах и намерениях высшего японского командования, но данные о группировке войск были прерогативой генерального штаба, доступа к которому у Одзаки не было. Зорге не мог успокоиться до тех пор, пока Мияги не сообщил ему о содержании еще одной своей беседы, на этот раз с одним из солдат японской армии, который заверил Мияги в том, что из разговоров со своими товарищами из других частей ему известно о поступлении приказа быть в готовности к переброске в Манчжурию. Этого сообщения для Зорге было достаточно: ведь оно подтверждало ранее полученные сведения. Радиопередатчик был немедленно приведен в действие, и пока Клаузен вызывал «Висбаден», Зорге готовил первую из своих шифрованных телеграмм, которые должны были предупредить советское командование о готовящемся нападении.
Первое сообщение, которое передал тогда Зорге, как видно из материалов следствия по его делу, гласило:
«Япония, по-видимому, усиливает Квантунскую армию новыми дивизиями. Сведения еще не проверены. Рамзай».
В последующие дни Клаузен передал несколько коротких радиотелеграмм, содержавших уточняющие сведения о перебросках японских войск, характеристику источников, из которых эти сведения поступали, и информацию о мероприятиях, проводимых группой Зорге для проверки и подтверждения полученных сведений через более надежные источники в высших кругах страны. Общий объем переданных за эти дни радиотелеграмм превысил 500 слов.
На той же неделе контрразведывательный отдел японской секретной службы зафиксировал работу нелегального радиопередатчика из района Токио. В Германии тогда уже была создана радиопеленгационная аппаратура, позволяющая определить местонахождение передатчика с большой точностью. Англия и США, по-видимому, располагали такой же аппаратурой. В Японии же в этом отношении было сделано очень мало. Технические средства, которыми она располагала, были крайне примитивными. С их помощью нельзя было определить местонахождение передающей станции даже в радиусе трех километров. Для такого большого города, как Токио, это означало необходимость проверки сотен домов и многих тысяч жителей. Одним словом, возможности обнаружения нелегального передатчика были крайне малы.
Отсталость японской контрразведки в техническом оснащении можно отчасти объяснить тем, что до появления Рихарда Зорге в Японии никогда не было нелегальных радиопередатчиков и ни одна страна в мире не вела шпионажа против Японии в сколько-нибудь существенном масштабе. Возможно, что это была заслуга японской секретной службы, пользовавшейся славой четко действующей организации. Возможно также, что Советский Союз был первой из великих держав, которая сумела дать должную оценку той роли, которую Японии предстояло сыграть на международной арене. Во всяком случае, из-за отсутствия должного опыта японской контрразведке потребовалось четыре года, чтобы обнаружить работу радиопередатчика Зорге.
Оператор японской радиопеленгационной станции был немало удивлен, когда зафиксировал работу радиопередатчика Зорге, передававшего свое первое сообщение о военной обстановке в Манчжурии. Начальник японской контрразведки полковник Осаки, которому доложили об этом факте, был также поражен. Он сначала даже расценил это донесение как грубую попытку скомпрометировать его. Однако, когда радиопеленгаторы начали фиксировать одну передачу за другой, Осаки приказал докладывать ему обо всем лично.
В первый раз оператор радиопеленгационной станции был настолько ошеломлен случившимся, что успел записать только отрывки закодированного текста. Полковник Осаки внимательно изучил перехваченный текст и отдал распоряжение вести круглосуточную радиовахту на волне, которой пользовался радиопередатчик Зорге.
Возможно, это мера была бы действенной, если бы Зорге не дал указание Клаузену менять длину волны через каждые 250 слов передачи. Это означало, что радиопеленгатор японской контрразведки мог перехватить только часть сообщений радиопередатчика Клаузена за неделю, а затем был вынужден снова искать его в эфире на другой волне. Однако этого было уже достаточно, чтобы убедить полковника Осаки в том, что какая-то нелегальная радиостанция ведет регулярные передачи, полностью игнорируя возможность перехвата.
Отрывки перехваченных передач были направлены японской контрразведкой в дешифровальную службу, которой поручили как можно быстрее найти ключ от шифра. Однако японские криптографы были полностью сбиты с толку, когда поняли, что Зорге менял код после каждой передачи, какой бы короткой она ни была. Несмотря на это, факт оставался фактом: японской контрразведке удалось нащупать радиопередатчик Зорге и, таким образом, выйти на след руководимой им группы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18