А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Очень мне Петр нравится, Наташка. Тебе не кажется, что он на артиста Ивашова похож?
Наташе этого не казалось. Простой русской физиономией Петр скорее смахивал на артиста Харитонова времен Ивана Бровкина, но она лишь пожала плечами.
Милка продолжала:
— По-моему, совсем не страшно, если муж немного старше. По крайней мере, постельным делам учить не надо. Мужики, я слышала, по-особому ценят, если жена молоденькая да хорошенькая.
Наташа едва сдержалась, чтобы не рассмеяться: насчет своей внешности Милка, мягко говоря, сильно заблуждалась. Однако пусть себе думает, что хочет, это ее личное дело.
Милка осторожно задвинула коробку под стол и предложила:
— Пойдем посмотрим что-нибудь и для тебя.
Они прошли к ювелирному отделу, и Милка прошептала что-то высокой сухопарой продавщице. Та молча кивнула, достала из-под прилавка небольшой ящик, протянула девушкам блестящий портсигар.
— Пойдет? — Милка повертела его в руках. — Можно с обратной стороны поздравительную надпись выгравировать.
— Смотря сколько он стоит. — Наташа испугалась за свой тощий кошелек: на слишком дорогую вещь она не рассчитывала.
— Десять рублей. — Продавщица поджала губы и протянула руку, желая забрать портсигар обратно. — Берете или не нравится?
Наташа вздохнула:
— Беру!
Расплатившись за покупку в кассе, она взяла из рук Милки пакетик с подарком.
— Ты в чем идешь к Романовым? — поинтересовалась одноклассница.
Наташа пожала плечами:
— Пока не думала. Наверно, так и пойду в этом вот костюме.
Милка окинула ее победным взглядом:
— Пошли покажу, что я купила к сегодняшнему вечеру. Обалдеешь!
— Прости меня, Мила, я твой наряд лучше вечером оценю. А сейчас большое спасибо за помощь, но мне нужно спешить. Хочу часок поспать после дежурства.
— Ну смотри. — Милка покачала головой. — Конечно, ты девчонка симпатичная, но я тебе по-дружески советую, надень что-нибудь более подходящее. Очень уж твой костюмчик простовато выглядит. А то там такие мадамы будут! В таких туалетах!
— Хорошо. — Наташа помахала ей рукой и вышла из магазина. В дверях она столкнулась с Галиной. Сестра Петра гордо прошествовала мимо, сделав вид, что не заметила ее.
Глава 5
Дома бабушка придирчиво рассматривала портсигар, заметив, что негоже подарком привлекать внимание к вредным привычкам именинника.
Наташа обняла ее за плечи:
— Успокойся, бабуля, такие тонкости не для Романовых. Им главное, чтобы было подороже да побогаче.
— Зря ты так о Петре. Он не в их породу пошел. Сколько раз в огороде и в саду мне помогал… Тебе лет восемь или девять было, он только-только из армии вернулся, а у нас печь завалилась, так он сам всю ее переложил и ни копейки не взял. И потом сколько добра сделал, когда шофером работал. И угля, бывало, привезет, и дров. А кто мы ему? Душа-то оказалась у парня золотой. Никакими богатствами его не испортили, — произнесла задумчиво бабушка и подняла глаза на внучку. — Наверно, уже не получится с козами сбегать?
— Почему же, у меня еще часа четыре в запасе. Гулянье назначено на семь вечера, благо завтра суббота, выспятся!
— А ты разве не выходная?
— Дежурю, бабулечка. — Наташа обняла старушку, прижалась к ее щеке. — Не огорчайся, но мне придется тебя покинуть на целый месяц. Определили меня сиделкой к одному тяжелобольному, его вчера только прооперировали. Теперь ему нужен особый уход, вот Лацкарт мне и предложил. Зарплата почти в два раза выше, но, пока больной на ноги не встанет, придется постоянно рядом находиться.
— Какой уход ты можешь обеспечить? — всполошилась бабушка. — Он же небось неподъемный, надорвешься, его тягаючи.
— Насчет этого не беспокойся, в случае чего мне санитары помогут. Они у нас парни здоровые! А я буду следить за его состоянием, кормить, поить и психологический настрой создавать.
Анастасия Семеновна подозрительно посмотрела на внучку:
— Какой еще психологический настрой? С чего, интересно, ты так зарозовела? Молодой этот больной или в летах?
— Примерно такой же, как Петька, может, чуть моложе.
Бабушка взволнованно поднялась со стула:
— Да что ж они, твои начальники, вытворяют? Виданное ли дело молодой девчонке за молодым мужчиной присматривать, да еще в одной палате ночевать? Завтра с тобой в госпиталь поеду, сама со всем разберусь! Ишь, чего надумали! И Нина куда смотрит?
Наташа подтолкнула бабушку назад к стулу:
— Сядь и успокойся! Послушай меня, пожалуйста! Во-первых, госпиталь — вполне обитаемый остров, а палата так вообще проходной двор. Днем врачи, медсестры, посетители так и снуют. Да и ночью дежурные врач и медсестра постоянно справляются о его состоянии. Во-вторых, Нина Ивановна всегда на страже, иначе она не позволила бы мне ухаживать за ним. Ей ведь на месте виднее, бабуля! В-третьих, надо видеть его состояние. По-моему, его еще с полгода, если выкарабкается, не потянет ни на какие подвиги. В-четвертых, у меня своя голова на плечах есть, а в пятых… — загнула Наташа большой палец, но бабушка перебила ее:
— В-пятых, у твой мамы на плечах тоже голова имелась, только вот на втором курсе замуж выскочила. На третьем уже тебя в люльке качала… Ну да ладно, я ведь знаю, тебя не переспоришь. Учти, на днях я сама приеду в госпиталь, с Ниной поговорю, чтобы за тобой лучше присматривала.
На том и порешили. Наташа быстро побросала в чемодан кое-какое белье, два-три летних платья, теплый свитер и легкую курточку. Подумала и положила несколько книг и журналов, которые без конца перечитывала и знала почти наизусть. Один томик упал на пол, она склонилась над ним. «Мастер и Маргарита». На титульном листе сохранилась подпись отца. Наташа знала, что родители купили томик Булгакова в Ташкенте, куда получили назначение после окончания Ленинградского мединститута. Оттуда же они уехали в Африку, оставив маленькую дочь с дедушкой и бабушкой, как оказалось, навсегда…
Наташа защелкнула замки чемодана, сняла со спинки стула спортивные брюки. Для выпаса коз она давно уже присмотрела отличную поляну на вершине сопки, но к ней приходилось пробираться сквозь густой лиственный лес, сплошь заросший диким хмелем и актинидией.
Стебли лиан — серые и коричневые, с блестящими овальными листьями — к осени покроются сочными, похожими на крыжовник ягодами. Бабушка истолчет их с сахаром, а Наташа обязательно захватит баночку кисловато-сладкого джема в подарок Разумовичам. Евгения Михайловна просила привезти еще и лимонника. Очень уж Сонькиному семейству понравились дальневосточные лакомства.
Наташа знала о неприятных сюрпризах, которые таились в густых влажных зарослях, поэтому всегда обувалась в резиновые сапоги. Но побаивалась она не змей и лягушек, все-таки сказывалась ее учеба в мединституте, где и не такое приходилось видеть и держать в руках, а огромных черных пауков. Поперек тропинок они натягивают такие прочные паутинные сети, что их с трудом удается разорвать рукой. Да и запутаться в густой паутине, а потом отдирать от лица и от рук липкие нити — удовольствие не из приятных!
Козы, как два резвых мустанга, ринулись вверх по горе, у подножия которой заканчивался их огород. Наташа прихватила с собой серп и два больших травяных мешка, чтобы бабушка хотя бы первые дни не заботилась о корме для прожорливой скотины.
Девушка вздохнула. Бабуле с каждым годом все труднее вести их небольшое хозяйство, особенно после смерти дедушки. Сначала пришлось отказаться от коровы. Но вот теперь уже и козы ей не под силу, и в зиму решено их продать. Только куры пока не в тягость. Их всего десяток во главе с петухом Квазимодо, потерявшим в боевых схватках глаз, гребень и почти все хвостовое оперение. Лихой боец Квазимодо, помимо своих основных обязанностей, успешно заменял цепного пса, на их калитке до сих пор сохранилась разрисованная дедушкой табличка «Осторожно! Злой петух!».
Потеряв из виду хозяйку, козы блеяли у каменной осыпи, густо поросшей лимонником. Наташа на ходу сорвала несколько молодых листочков, растерла их между пальцами — тонкий запах лимона держится, пока не вымоешь руки.
На вершине сопки она замедлила шаг. Огромная плоская поляна, покрытая пышным разнотравьем с одинокими зонтиками деревьев, напоминала ей африканскую саванну. Именно так она изображалась в школьном учебнике географии. Наташа с детства любила это место, где можно было пристроиться в тени деревьев с томиком Жюля Верна или Майна Рида. Прищурившись, она вглядывалась в волнующиеся травы и с замиранием сердца представляла себе стада зебр и антилоп, крадущихся львов, неторопливых слонов, вальяжных страусов и толстых бегемотов…
Вечером ее находил сердитый дедушка, дома отчитывала бабушка. Но уже на следующий день, улучив минуту, она сбегала от стариков на свою любимую поляну.
Повсюду в траве скрывались неглубокие широкие ямы с обвалившимися краями. Это — капониры, следы старого танкового полигона. Но учения в этом районе не проводились уже много лет, и местные жители использовали его как место выпаса домашней живности.
Наташа привязала коз на длинных веревках к колышкам, иначе шустрые негодницы ринутся на поиски приключений, и тогда их искать — не переискать.
Плотно утрамбовав скошенную траву в мешки, Наташа сложила их под молодым дубком, а сама, расстелив на траве покрывало, прилегла и решила подремать в тени.
Легкий ветерок путался в зарослях орешника, деловито шуршал в густой траве, приятной прохладой окутывал лицо. Бабочки и стрекозы, застигнутые врасплох его игривыми порывами, в панике планировали на ближайшие листья и цветы. Но шаловливый ветер на секунду затихал, чтобы с удвоенной энергией налетать на травы и деревья, гонять облака.
Все Наташины попытки заснуть закончились полной неудачей. Она не понимала, откуда взялось и вот уже сутки живет в ней странное, взвинтившее нервы предчувствие. Тревога овладела всем ее существом, и сколько она ни пыталась найти объяснение столь необычному состоянию своей души, так и не сумела в этом разобраться, понять, почему так мучительно ноет и волнуется ее сердце.
Все вокруг было так привычно, спокойно, знакомо, а она не находила себе места от беспокойства.
Девушка энергично растерла лицо ладонями. Может, это ее состояние связано с сегодняшним разговором с Милкой, вольно или невольно подтвердившей ее опасения, что родители Петра не в восторге от их дружбы и даже относятся к ней с явным презрением?
От этих мыслей на душе стало еще муторнее и окончательно расхотелось идти на день рождения. Не хватало ей этих ядовитых подковырок и ехидных замечаний вроде «За всю жизнь добра не нажили, а туда же!..» или «Нашему Пете шибко грамотная жена не нужна. Сами мы университетов не кончали, и, дай Бог, живем получше некоторых, кто только и умеет, что книги читать да языком болтать». К тому же Наташа знала, во что превращаются подобные гулянки: гости перепьются, и все пойдет по давно заведенному распорядку — разудалые пляски, разухабистые песни, а также тихий шепоток в дальней спальне, где мать и дочь Романовы под шумок рассматривают подарки и прикидывают их стоимость. Наташа представила, сколько язвительных замечаний вызовет се портсигар, и скривилась, как от нестерпимой боли. Нет, свой подарок она отдаст Петру, и пусть только он выпустит его из своих рук!
Сам Петр вряд ли избежит знакомства с Милкой, тут уж обе мамаши костьми лягут, чтобы осуществить задуманное. Наташе же придется, видно, отсиживаться в каком-нибудь дальнем углу, пока не удастся незаметно улизнуть. И все-таки не это ее беспокоило! Стараясь отвлечься, Наташа закрыла глаза, прислонилась головой к теплому стволу дерева и принялась вспоминать свою встречу с Петром в прошлом году. Был сентябрь — тихий, ласковый, необычно щедрый на тепло…
Глава 6
В начале сентября, прихватив с собой коз, Наташа отправилась к дальним сопкам за лимонником. Пути было километров восемь, поэтому поднялась рано, часов в шесть утра. Надела джинсы, свитер и легкую брезентовую штормовку, положила в рюкзак несколько бутербродов и термос с чаем, обулась в резиновые сапоги и взяла в руки дедушкину двустволку.
Анастасия Семеновна строго оглядела внучку с головы до ног:
— Что-то боязно мне отпускать тебя одну в такую даль. Воинские части повсюду. Встретят в лесу вояки, мало ли что взбредет им в голову.
Наташа чмокнула бабушку в щеку:
— Не беспокойся, не впервой! К тому же я с оружием. Заодно парочку-другую уток на озерах подстрелю. — Девушка улыбнулась. — Жди меня вечером с большими трофеями!
— Так уж и с трофеями, — недоверчиво усмехнулась старушка, — сама живой-здоровой возвращайся. — Она обняла внучку. — А может, Бог с ним, с лимонником? Варенья в этом году наварили, еще на пару лет хватит!
— Бабуля, я ведь обещала Сонькиной матери привезти. В Ленинграде у них ничего подобного нет!
— Ну, тогда гляди! Не лезь, куда не следует! Паспорт не забудь, не дай Бог, за нарушителя границы примут…
Наташа рассмеялась:
— Меня — вряд ли, а вот коз — обязательно. Эти твари любому шпиону сто очков вперед дадут по скрытому преодолению советских рубежей…
Часам к четырем пополудни Наташа уже подстрелила двух уток и набрала полное ведро ярко-оранжевых ягод лимонника. Натруженные ноги гудели и требовали отдыха: за весь день она лишь однажды присела на четверть часа, чтобы перекусить.. Пришло время возвращаться домой, и Наташа, выбрав небольшую поляну у подножия сопки, устроилась в тени развесистого дерева передохнуть перед дорогой.
Легкий хруст веток за спиной заставил ее насторожиться. Подхватив лежавшее рядом ружье, она вскочила на ноги и испуганно оглянулась. Из кустов встревоженно вспорхнула птица, чья-то рука раздвинула ветки, и в метре от нее, как из-под земли, выросли три дюжих парня в военной форме.
— Стоять! — приказал один из них, в звании прапорщика. — Бросай оружие!
— Еще чего! — Девушка повела стволом, нацелив его парню в грудь. Тот на мгновение опешил, а два других солдата схватились за автоматы. Но Наташа и не думала отступать и продолжала упорно сжимать приклад ружья.
Прапорщик улыбнулся:
— Чего ты, дурочка, боишься? Никто тебя не тронет, но ты проникла на территорию военного объекта. Мы должны выяснить, как ты здесь оказалась и с какой целью.
Наташа, кивнув в сторону коз и ведра с лимонником, с вызовом произнесла:
— Вон мой шпионский арсенал.
Прапорщик озадаченно хмыкнул:
— Документы с собой?
Не опуская ружья, девушка протянула ему паспорт. Прапорщик прочитал ее фамилию, проверил прописку, но паспорт не вернул. Приблизившись к Наташе, он безбоязненно отвел ствол ружья в сторону и вдруг радостно улыбнулся:
— Так ты Наталья, что ли? Анастасии Семеновны внучка? А я Петр Романов, на следующей улице от вас живу, не помнишь разве?
Прапорщик оглянулся на солдат, словно приглашал и их разделить радость от нечаянной встречи. Поняв, что инцидент заканчивается благополучно, парни вернули автоматы на прежнее место. Наташа, последовав их примеру, повесила ружье на плечо и пожала руку соседа. Петр удержал ее за пальцы и восхищенно прищелкнул языком:
— Надо же, какая из тебя красотка получилась! Сколько я тебя не видел? Лет шесть-семь? Помню, бегала по улице белобрысая пацанка, конопатая, с мышиными хвостиками вместо косичек… — Глаза его мечтательно затуманились и тут же вдруг вспыхнули неподдельным интересом. — Замуж-то успела выскочить?
Наташа отрицательно покачала головой.
— И правильно! — Петр удовлетворенно потер руки. — С этим делом спешить никогда не следует. Как, орлы, согласны?
«Орлы» вяло улыбнулись и пожали плечами. Видимо, их мнение не совсем совпадало с мнением командира, но Петр уже отвернулся от подчиненных и переключил свое внимание на девушку.
— К сожалению, я должен препроводить тебя на контрольно-пропускной пункт. Нарушение зафиксировали приборы, и теперь тебе придется давать объяснение, как и зачем ты проникла на территорию важного военного объекта.
— Вы шутите?
— Какие шутки? Когда по опушке шла, колючую проволоку заметила?
— Ну и что из этого? Тут ее везде видимо-невидимо. Я точно знаю: раньше никогда здесь никаких военных объектов не было и в помине!
Петр удрученно покачал головой:
— И чему вас в институтах учат? Ухудшение международной обстановки тебе ни о чем не говорит?
— Говорит! — Наташа сердито посмотрела на Петра. — С вашей международной обстановкой скоро в лесу не грибы-ягоды расти будут, а ракеты стратегического назначения. — И мрачно глянула на прапорщика. — Показывайте, куда идти!
Петр повернулся к солдатам:
— Продолжайте обход территории, а я провожу мою сердитую соседку к командиру.
Наташа вытянула руки вперед и с явным ехидством в голосе спросила:
— Как насчет наручников? Надеюсь, нарушителям они полагаются?
Петр развернул девушку за плечо на сто восемьдесят градусов:
1 2 3 4 5 6 7