А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У комнат был по-летнему нежилой вид – экран телевизора покрылся пылью, с постелей снято белье, люстра в спальне закутана обрывком простыни… Девушка устало присела на край двуспальной кровати.
«С ней что-то случилось, что-то серьезное, а она не хочет говорить! – Алина покусывала нижнюю губу, прислушиваясь к голосу Василия. Он говорил негромко, но тревожно. И не впадал в истерику – явно что-то обсуждал. – Сперва это нападение, без причин, без свидетелей, потом потребовались деньги… Да, нападение точно было. Кто напал – неясно, только вот сама она не вешалась! Как я могла такое вообразить? Маринка не такой человек. Набожная, тихая, все на свете снесет и еще скажет, что жизнь хороша.. Нет, она никогда не наложила бы на себя руки. Да еще при двоих-то детях! Она же трясется над ними. И вряд ли это сделал Василий. Иначе – почему она обращается к нему за помощью? И звонок этот он не выдумал – Маринка и нашим звонила… Подряд – сперва, видно, нам, потом – им. Два разговора, по две-три минуты, не больше. Как будто кто-то разрешил ей позвонить. Тот, кто напал? Тот маньяк?»
Но само это слово никак не вязалось в ее сознании со старшей сестрой. Марина – и маньяк? Чем могла привлечь маньяка ее сестра? Она никогда не считалась красавицей – в лучшем случае ее можно было назвать привлекательной. Да и то, когда у нее хватало времени сделать прическу, подкрасить в «платину» волосы, часто рыжевшие у корней, наложить макияж… Когда-то, еще до замужества и в первое время после него, Марина была довольно кокетливой. Она любила ярко одеваться, громко смеялась в компаниях, пользовалась исключительно красной помадой. Почему она изменилась? Слишком быстро родила первого ребенка, перестала ходить в гости, работать, растеряла старых приятелей, столкнулась с необходимостью считаться с ревнивым супругом?
Алина оглянулась на трюмо. Оно было почти пустым – там стоял только маленький флакончик духов, валялись щетки для волос и бумажные салфетки. Сестра никогда не тратилась на косметику – предпочитала что-то купить детям. «Она до того себя запустила, что выглядит куда старше своих тридцати лет, – подумала Алина. – Никогда не кокетничала на улице, и сколько себя помню – к ней никто не приставал… Нет, сексуальный маньяк – в это не верится… Хотя вкусы у них бывают разные, но… Во всяком случае, он не стал бы заниматься вымогательством и не дал бы ей позвонить родным. А тут речь идет о деньгах! Не самой же Маринке они понадобились? Получается, она не сбегала с дачи, а ее увезли? А что? Вошли на участок – чего уж проще! В дом попали через веранду, сосед так и не вставил рамы, а Ваське вечно некогда, он чужие дома строит… Дольфик, придурок, или не проснулся, или обрадовался гостям. Маринку разбудили, велели не шуметь и увезли. Вот почему нет записки! А она испугалась за меня, вот и не стала поднимать шума, чтобы я не вылезла посмотреть, что случилось. Нужно было спать с нею в одной комнате! Дура я! Но во что же она ввязалась, если пошли такие крутые дела?!»
В спальню заглянул Василий и, увидев свояченицу, молча уселся рядом с нею на край постели. Вздохнул. Она покосилась на него:
– Ну что? Теперь ты нам веришь?
– Не в этом дело, – после паузы ответил он. – Если она просит денег – стало быть, они ей правда нужны. Надо собрать все, что можно, а вот кому и как будем платить – это потом решится. Главное, чтобы деньги были наготове!
Алина полностью с ним согласилась и даже подумала, что у Василия есть некоторые достоинства. Во всяком случае, в трудную минуту он готов позаботиться о жене.
– Я вот подумал… – продолжал он неожиданно искательным тоном. – Ты не могла бы занять сколько сможешь? На короткое время, я быстро отдам!
Она так и подскочила:
– Я?! С ума сошел, да я сама в долгах…
– Ладно, ладно, – досадливо отмахнулся он. – Понял. Я так, на всякий случай спросил. Найду где одолжиться.
И тут Алина поняла, в какой ситуации оказалась. Деньги были заняты ею без процентов, но на короткий срок – не больше месяца. Она никак не рассчитывала, что раздел дома затянется так надолго. Но этот срок истекал в конце недели. А дальше ей стали бы насчитывать процент…
– Послушай, – нерешительно произнесла она. – Я действительно в очень трудном положении.
Василий едва на нее взглянул. Девушка даже не была уверена, что он ее слышал. Она повысила голос:
– Понимаешь, я хочу уволиться с работы… И место там незавидное, и коллектив такой склочный. Мне все равно там долго не продержаться. А сейчас знакомые предлагают войти в дело, открывают ателье в центре Москвы…
– Хорошо, хорошо, – рассеянно ответил он. Алина чуть приободрилась:
– Ну и вот, чтобы это сделать, нужно было заплатить определенную сумму. Чтобы быть там не последним человеком, понимаешь? Какой мне смысл опять идти на твердую зарплату? Сто раз пробовала, а кончается тем, что или меня увольняют, или я сама ухожу. Хочется какой-то самостоятельности, власти… Ну я и достала денег, но под процент.
Он стал куда внимательней:
– А что – много заняла?
– Девять тысяч…
– Чего?! – ахнул Василий.
– Долларов, не рублей же!
– Ах ты… – только и вымолвил он – не то с испугом, не то с уважением. – А чем расплачиваться будешь?
И она напомнила ему о загородном доме. Много говорить не пришлось – она только упомянула о теткином завещании да еще успела сказать, что вовсе не претендует на половину имущества, после всех переделок, которые были сделаны на даче… Она хочет треть. Это будет справедливо.
Василий вскочил:
– Треть?! Чего треть? Ты с ума сошла?
– Меньше я не возьму, – твердо заявила Алина. – Это уже будет грабеж. Я все посчитала, посоветовалась, даже по агентствам ходила, расписывала наш дом, спрашивала, за какую цену его можно продать. Средняя сумма – где-то около двадцати пяти тысяч. Я честно это говорю – никак не больше.
Он задыхался, но ничего не отвечал. Алина, стараясь говорить как можно спокойнее, объяснила, что она прекрасно понимает: девять тысяч – это не треть от двадцати пяти, умножать еще не разучилась. Но ведь если по закону, то она должна получить половину! А во сколько оценить все переделки, весь ремонт – это никто точно сказать не сможет. Девять тысяч – ее последнее слово.
– Ты нашла время! – наконец выдавил Василий. – Ты хочешь получить девять тысяч, с меня?!
– С моей сестры, – отрезала она. – Ты тут каким боком приходишься? Она получила наследство еще до брака, так что оно только ее, больше ничье. Я только предупреждаю – если ты заплатишь, я перепишу на вас свою часть. Будете единственными владельцами. А если не заплатишь – придется продать дом и делить уже деньги. Но тебе, я думаю, это невыгодно. Ты подумай – я дело говорю!
– Как это ты продашь дом, если я не продаю? – поморщился он. – Что – свою часть по бревнам разберешь и вывезешь? А землю как будешь делить? А посадки?
– Зачем же по бревнам разбирать? – Алина тоже встала. – Можно в суд подать, они и поделят.
Василий ничего не ответил – видно, перехватило дыхание. Алина и сама испугалась своих слов. Мысль о разделе имущества через суд еще не приходила ей в голову. Это сказалось само собой, потому что она увидела – Василий упирается.
– Ага, в суд… – Он часто и прерывисто задышал. – Я всегда знал, что ты стерва!
– Что?!
– Мне Маринка говорила – сестра добрая, хорошая, что вы все время собачитесь! А теперь я вижу, какая ты ей сестра! В суд! Ну подавай, раз совсем совесть потеряла!
Алина растерялась. У нее в голове крутился какой-то бессвязный вихрь. «Суд? Долго, слишком долго, пока то да се, пройдет слишком много времени… Да еще, раз он так настроен, мне нужно будет взять адвоката, а где я возьму денег? Совсем на бобах! А пока суд будет идти, счетчик вовсю затикает… Когда мне присудят мою часть – через полгода? Чуть раньше? К тому времени мне не хватит этих денег, чтобы расплатиться с долгом. Набегут проценты. Господи, что же мне делать? Ну, Маринка, подстроила мне подлянку! И почему, почему она прямо ничего не сказала? Зачем выдумала маньяка, ведь не было никакого маньяка, напал кто-то знакомый или нанятый… Если требуют денег, то это началось не вчера и не сегодня! Давно! Она тоже кому-то должна!»
Эта догадка поразила ее как молния. Она стояла, ослепленная, и не слышала яростного бормотания свояка, который кружил по спальне, то и дело пиная кровать, и твердил, что в жизни не пустит ее на порог. Пусть она выметается, немедленно! Сестра попала в переделку, а ей, Алине, только бы свое урвать!
Она наконец опомнилась:
– Свое урвать, не чужое! Именно свое! А вот кому твоя жена должна деньги – об этом ты еще не подумал?
– Должна? – остановился он.
– Ну конечно. Все это очень похоже на то, что она занимала крупную сумму, не расплатилась, и вот на нее наседает кредитор.
– Марина? – с осоловелым видом переспросил Василий. – Занимала? Да зачем… На что ей…
Алина покачала головой:
– Ты муж, ты и должен знать. А мне откуда? Я у вас почти и не бывала.
Он молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Алина подождала ответа и наконец развела руками:
– Ладно, я вижу, что у тебя сели батарейки. Поеду домой. Скажи только – ты точно не дашь мне девять тысяч? Я бы немедленно подписала дарственную. Хочешь – на Маринку, хочешь – на тебя.
– Не сейчас, – еле вымолвил он.
– До конца недели, – подвела итог Алина. – А с понедельника на мой долг станут начислять проценты. И вот тогда… Тогда, Вася, я потребую уже половину. Потому что трети мне просто не хватит, чтобы расплатиться.
Она сделала шаг к двери, но тут же остановилась:
– А насчет того, чтобы собрать Маринке денег… Я тебе советую выбрать другой способ, чтобы снова ее увидеть. Проще и дешевле. И для нее безопаснее! Обратись в милицию, слышишь?
Он слышал, но не отвечал. Алина покачала головой:
– На нее же нападали, и это зарегистрировано в поселковом отделении… Она мне сама сказала. Ее еще спрашивали: будет она возбуждать уголовное дело, против кого? Она им сказала, что никаких врагов у нее нет, ни на кого и подумать не может. А вот теперь получается, что соврала. Раз уж ее держат где-то взаперти и только разрешают позвонить семье, чтобы собрать денег! Это похищение, шантаж. Этим будут заниматься уже не в поселке, а в Москве. Ты просто обязан заявить!
И так как свояк по-прежнему ничего не отвечал, она пожала плечами и, не прощаясь, вышла.
* * *
О пистолете Алина вспомнила уже дома, разбирая сумку. Раньше эта вещица неимоверно пугала и изумляла ее. Теперь начала раздражать. Она вынула пистолет, бережно обернув его платком, и сунула в ящик стола. «По крайней мере, здесь он сам по себе не выстрелит, – подумала она. – Но и держать его при себе немыслимо! А что – нужно в самом деле обратиться в милицию! Уж кто бы мне его ни подкинул – оружие-то не бесхозное, рано или поздно владельца найдут! Ну а если правда Васька подсунул? Только зачем – понять не могу! Но молчать нельзя. Вдруг он что-то против меня задумал? А теперь наведет на меня милицию? Нужно заявить первой!»
Она прекрасно сознавала, что оружие было подкинуто ей либо в машине, либо на даче. Но на даче это могла сделать только ее сестра. Больше в доме никого не было. Кроме… Возможно, кроме того человека (или тех людей), которые увезли ее старшую сестру на рассвете. Но были ли те люди в доме? «Это только догадки. – Алина плотнее задвинула ящик стола. – А мне надоело догадываться».
Девушка решила: завтра же с утра она обратится в отделение милиции – по месту своей прописки. Скажет, что ей в сумку подсунули пистолет, опишет все сопутствующие обстоятельства. Если Василий не решается на это сам, что ж, ее дело похлопотать насчет судьбы своей старшей сестры. Иначе – кто же это сделает?
«А на работу не пойду! – мстительно подумала она, забираясь в постель и подальше отодвигая незаведенный будильник. – Проценты или не проценты – а никакого начальства над собой я больше не потерплю! Хочу, наконец, работать по специальности! Неужели я напрасно стольким для этого пожертвовала?!»
…Старшая сестра иногда обзывала младшую карьеристкой. На что та ядовито замечала, что ей все должны казаться карьеристами – сама-то она никогда толком не работала.
– Дети и дом – это, по-твоему, не работа? – возражала Марина. – Так за день наломаешься, что даже снов не видишь.
– Это работа, но многие и кроме этого что-то делают. А ты – ни черта! Стоило учиться в педагогическом! Для кого диплом получала – для папы-мамы?
Марина не возражала – только замечала, что в школу она все равно не пойдет, зарплата маленькая, а времени уходит много. А устраиваться на фирму… Как на это взглянет муж? Василий считал, что зарабатывает больше чем достаточно, чтобы содержать свою семью. И все Маринины работы – только для того, чтобы вырваться из дому, из-под его опеки. Она несколько раз устраивалась на работу – когда подросли дети и младшая дочь тоже пошла в школу. Но тут же увольнялась.
– Он у тебя прямо сектант какой-то! – возмущалась Алина.
– Нормальный мужик, – лениво возражала сестра. – Просто нервный. А кто сейчас не нервный? Все такие. Вот ты – да, ты прямо как сектантка – только о работе и думаешь. Что – зарок дала замуж не выходить?
Алина заявляла, что вышла бы замуж уже сто раз, если бы только хотела. Но не хочется, да и не за кого.
– Посмотришь на тебя – и всякое желание пропадает, – призналась она как-то старшей сестре. – Так что это ты виновата со своим Васькой.
– Просто ты карьеристка! – следовал ответ, и на этом бесплодный спор обычно кончался.
Алина считала, что сестра попросту завидует ей. Еще бы, ведь она сама, своими силами сумела поступить в такой престижный вуз – не чета педагогическому институту! Марина уверяла, что никакой зависти тут нет – и в самом деле, чему завидовать, если от этого престижного диплома пока не было никакой пользы! Да к тому же учеба была нелегкой и отнимала у Алины все свободное время. Родители сперва ее очень жалели – считали, что именно из-за этого у дочери так долго не было жениха. А ведь когда-то в семье считалось, что первой замуж непременно выскочит младшая, Алина. Она всегда была эффектней старшей сестры. Свои рыжеватые от природы волосы красила в угольно-черный цвет, и от этого ее белая, никогда не загоравшая кожа и голубые глаза приобретали какой-то экзотический, резковатый вид. Одевалась эффектно. Наряды придумывала и шила сама – и всегда была уверена, что больше никто в Москве так не одет. Но… Ни сестра, ни родители не догадывались об одной странной вещи – парни побаивались ее.
Алина очень ясно это ощущала в больших компаниях, когда, наевшись и напившись, все начинали танцевать. Ее никто не приглашал, и она сидела на диване, делая вид, что происходящее никак ее не касается. С ледяным видом наблюдала, каким успехом пользуются ее сокурсницы – а ведь чем она, казалось бы, хуже других? Никто не подсаживался к ней, не брал за руку, не заводил разговоров на отвлеченные темы. О деле с ней поговорили бы охотно – но кто же говорит на вечеринке о делах, да еще с девушкой? А если кто-то и решался за ней ухаживать, то это был, как правило, записной институтский ловелас, насчет которого она была уверена – для него все девушки на одно лицо, назавтра он даже не вспомнит ее имени. Или же пьяный… Но это было уж чересчур.
И только на пятом курсе, когда она уже готовила выпускной проект, ей наконец повезло. Она отбросила гордость и сразу признала, что это было самое настоящее везение. До этого у нее было два коротких романа, но, собственно, их и романами назвать было нельзя. Алина не влюблялась – она просто считала, что не иметь ни одного парня в двадцать три года – это извращение. Или же следовало признать себя неполноценной – а это было еще хуже. И вот ей повезло – она влюбилась.
Он был немного старше – ровесник ее сестры. Не дизайнер, не художник – фотограф. Они познакомились, когда готовился показ выпускных моделей. Его пригласили снимать дефиле, устроенное в конкурсном зале. Алина несколько раз слепо натыкалась на него, когда носилась вокруг подиума с булавками в зубах, лоскутьями в руках и полным сумбуром в голове. В последний момент выяснилось, что она куда-то засунула коробку с собственноручно сделанными искусственными цветами. А без них пропадал гвоздь ее коллекции – весеннее платье. Алина уже решила, что кто-то зло над нею подшутил или же решил в последний момент подставить подножку… Такое случалось – и довольно часто, а недругов у нее всегда было больше, чем друзей. Уже все знали, что Алина потеряла цветы, и она готова была расплакаться, когда кто-то тряхнул ее за локоть. Она обернулась, чтобы выругаться, и увидела самого настоящего ангела – белокурого и голубоглазого. Правда, без крыльев, но с фотоаппаратом на груди и коробкой в руках.
– Это, что ли? – спросил он. – Там стояло, на стуле.
Алина только и смогла ответить «ой». Кажется, она его даже не поблагодарила – ни тогда, ни позже.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Лицо в тени'



1 2 3 4 5 6