А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я улыбнулся и приступил к выполнению обряда. Не буду утруждать вас подробностями, если захотите, прочтете о них в другой книге. В конце концов, я полгода за этой информацией по библиотекам лазал и не собираюсь ее запросто так выдавать каждому встречному-поперечному.
Но вернусь в комнату. Опыт удался на славу. Сначала завоняло тухлыми яйцами, или, как сказал бы какой-нибудь химик-биолог, появился запах сероводорода, потом возник и сам дьявол. Не явился в языках пламени и клубах дыма, а именно возник из ничего в центре пентаграммы.
Этакий франт в модном костюме, с приятными чертами лица и бородкой клинышком. Какое-то время он пристально смотрел на меня, потом на лице его отразилась невообразимая ирония и лукавство. Мягкими изящными движениями он переместился из центра пентаграммы в мое любимое кресло, потом улыбнулся и спросил:
— Душу решили продать, милейший?
— Добрый день, — невпопад поздоровался я.
— Добрый? — удивился дьявол. — День как день, похож на все остальные. Так чего вы от меня хотите? Или, пардон, я ошибся адресом, и меня звали вовсе не вы?
— Нет. — Я вдруг испугался, что он уйдет, и почти закричал: — Я! Это я вас звал!
— Значит, все-таки хотите душу продать, — довольно усмехнулся дьявол. — И как вы оцениваете свой товар?
— А что вы можете предложить? — в свою очередь задал я вопрос.
— Ну, кое-что могу. Только учтите, что возможности мои не безграничны. А то бывают такие субъекты, зовут, предлагают душонку средней паршивости и просят за это… Н-да. Так чего вы хотите? Славы? Признания? Долголетия? Богатства?
— Всего понемногу, — скромно ответил я.
— Хм, а у вас губа не дура, — усмехнулся гость.
— Так и я не дурак, — отозвался я. — Это возможно?
— Говорите, чего желаете, я запишу. Если вы захотите чего-то, чего я не смогу или не захочу вам дать, то скажу вам об этом.
Дьявол выхватил из воздуха пожелтевший лист пергамента, гусиное перо с обгрызенным кончиком и приготовился писать.
— Для начала я хочу пожить подольше. Это можно провернуть? — начал я.
— «Подольше» — это сколько? — уточнил дьявол.
— Ну, лет до ста, пожалуй, хватит, — прикинул я.
— До ста возможно, — осклабился дьявол. — А то иной раз желают жить вечно. Или, как один хитрец, он попросил посмотреть на конец света. А у нас такое мероприятие даже не запланировано.
— Так у вас там и канцелярия своя? — удивился я.
— Бюрократы, — изящно отмахнулся дьявол. — Мы отвлеклись, чего еще желаете?
— Еще желаю, чтобы мои родственники меня пережили, — подумав, добавил я. — А то зачем мне долголетие, если все близкие покинут этот суетный мир? Впрочем, не буду зарываться и просить слишком многого, можете в порядке исключения умертвить тещу.
— Хорошо, — усмехнулся дьявол. — Все?
— Нет, я только начал. Еще я хочу…
* * *
— Ну, теперь-то все? — Прошло минут сорок, и дьявол уже начинал злиться.
— Почти. Еще я хочу денег. Немного, скажем, пятьсот миллионов американских долларов.
— Наличными? — сварливо поинтересовался гость.
— Нет, сойдет и счет в швейцарском банке.
— Хорошо. — Дьявол начертал что-то своим гусиным пером в самом низу исписанного листа. — Теперь все?
— Теперь все, — поразмыслив, согласился я.
Дьявол пробежал взглядом по списку, глаза его округлились:
— И все это вы хотите за одну душу?
— Если вам мало, могу предложить душу соседа сверху. Этот гад меня все время водой заливает, так что не жалко. Хотите? Забирайте в качестве нагрузки.
В глазах адского гостя вспыхнули огоньки, но тут же потухли:
— Нет, спасибо, — поморщился дьявол. — Я не могу забрать чью-то душу без согласия на то ее хозяина. Более того, согласие это должно быть зафиксировано в письменном виде, в противном случае является недействительным. Вот, кстати, договор, — он протянул мне лист. — Посмотрите, все ли верно, и подпишитесь.
— Где?
— Вон там, внизу, где печатка стоит.
— Угу. И чем писать? Кровью?
— Зачем? — скривился дьявол. — Есть же чернила. И вообще, я не выношу вида крови.
От последней реплики мне стало смешно, и, чтобы не расхохотаться, я предложил гостю переместиться на кухню и обмыть наш контракт. Дьявол согласился и первым выскочил из комнаты. Когда же я переступил порог, демон уже по-хозяйски шарил в моем холодильнике. На стол была выставлена закуска, а сам дьявол принюхивался к содержимому бутылок.
— Святая вода есть? — с надеждой в голосе спросил он, выглядывая из-за дверцы холодильника.
— Нет, — опешил я. — Водка есть.
— Мне ваша водка, как вам молоко! В лучшем случае, как пиво безалкогольное. — Демон с тоской захлопнул дверцу. — По-настоящему я хмелею от святой воды.
Я пожал плечами, плеснул ему воды из-под крана и перекрестил стакан.
— Ничего не выйдет, — пробурчал демон, глядя на мои потуги. — Ты не священник и не святой.
— Ну так взяли бы и сотворили сами, — рассердился я.
— Смеетесь? — возмутился демон, вид у него стал совсем обиженным. — Я не могу сотворить ничего святого. Мне не то, что по должности, по сути своей не положено. Ладно, плевать. Ставьте чайник.
Я налил в чайник воды, поставил его на плиту и принялся искать спички, но конфорка уже горела. Я посмотрел на демона, тот хитро сощурился, подмигнул. Я сел за стол, гость взял с полки подсвечник и принялся внимательно изучать его. Ожидая, пока закипит чайник, я потянулся за пергаментом.
Сверху сияла, будто под листом держали зажженную свечку, надпись: «Контракт на приобретение души. Заключается между… и… Условия контракта». В самом низу посверкивала другая надпись: «Бланк договора типовой, тираж 1 000 000 000 экземпляров». В правом нижнем углу горела печать — маленькая изящная пентаграмма, все остальное было заполнено от руки самыми обычными чернилами. Почерк у моего гостя был великолепным. Таких правильных, изящных штрихов и линий я отродясь не видал. Все мои требования были изложены коротко и ясно, не прикопаешься. И размашистый вензель хозяина преисподней уже красовался под списком того, что получаю я, и одной строчкой, гласящей, что душа моя переходит в руки дьявола сразу же после моей смерти.
Закипел чайник, я положил договор на стол. Дьявол придавил пергамент подсвечником:
— Ну, подписывайте, чего ждете? — спросил он.
— Сначала чай, — спокойно ответил я, разливая заварку по чашкам.
К валявшимся на столе колбасе, хлебу и маслу добавились варенье, пастила и остатки «шарлотки», которую вчера испекла жена. Я поставил на стол исходящие паром чашки и приглашающе кивнул гостю, который в моем приглашении не нуждался, потому как уже жевал колбасу, откусывая прямо от батона.
Довольно быстро расправившись с колбасой, дьявол притянул к себе чашку, сделал небольшой глоток и потянулся к шарлотке. На полпути к пирогу рука его замерла и вздрогнула.
— Можно мне кусочек? — спросил он.
Я кивнул, и гость осторожно взял кусок пирога. Такое изменение в поведении дьявола насторожило и заинтересовало меня. С чего это вдруг он стал спрашивать разрешения? С того момента, как появился в моей квартире, он делал и брал что хотел, никого не спрашивая. А тут вдруг вспомнил про манеры. Да когда? Когда дело дошло до обычного яблочного пирога!
— Бесподобно, — промурчал демон. В отличие от батона колбасы, кусок пирога он не жрал, а смаковал. — Можно еще кусочек?
— А чего вы спрашиваете? — поинтересовался я.
— А как иначе? — удивился дьявол.
— Так же, как мое любимое кресло, мой холодильник, мою колбасу, мой подсвечник, — пожал плечами я.
— Так же не могу, — совсем расстроился гость.
— А что мешает? — не понял я.
— Я не могу создать подобное, — в голосе демона сквозила досада. — Я не понимаю сути, рецептуры, не познал секрета приготовления. Я могу создать любой рулет, любой торт, любое лакомство, произведенное на каком-нибудь хлебозаводе, но это другое.
— А в чем разница?
— Там штамповка, а здесь душа, индивидуальность. Этого я еще не постиг. А пока не постиг, не могу создать. А наносить ущерб, который не в состоянии возместить, я не могу. Так можно еще кусочек?
— А если нельзя? — Я вдруг почувствовал какую-то силу, которая позволила мне дерзить самому хозяину преисподней.
— Ну пожалуйста, — заканючил демон.
— Хорошо, — согласился я. — Но не просто так.
— Все, что хочешь, — нетерпеливо возопил дьявол. — Я дам тебе все, что хочешь! Хочешь долголетие?
— На хрена оно мне? — удивился я. — Я и так его имею, согласно контракту.
— Контракт еще не подписан, — напомнил демон.
— А что это меняет? Вы даете мне долголетие, потом я подписываю контракт, и один из его пунктов мне становится не нужен. Не-е, так не пойдет.
— Хочешь долголетия для своих близких? Я даже тещу твою не трону. Хочешь денег? Славы? Женщин? Все земные блага?
— Зачем? — искренне удивился я. — Я все это поимею согласно контракту.
— А хочешь…
* * *
— Ну что мне еще предложить тебе, смертный? — проплакал вконец измотанный дьявол.
Мы торговались с ним полтора часа. И оказалось, что моему гостю нечего мне предложить. Самоуверенность слетела с демона, как последний лист с дерева поздней осенью. От лоска и шика не осталось и следа. Волосы встопорщились, галстук съехал на сторону, пиджак шикарного костюма оказался расстегнутым и растрепанным. А во взгляде появилось то выражение, что совершенно не свойственно искусителям.
— Есть вариант, — смилостивился я.
— Какой? — загорелся демон.
— Моя душа остается при мне, — начал я. — В противном случае сделка просто не имеет смысла. Дальше, раз в неделю я обязуюсь жертвовать вам целый такой пирог.
— Щедро, — обрадовался дьявол. — А я?
— А вы раз в неделю выполняете мое желание. Сначала по списку, что означен в нашем так и не подписанном договоре, потом… Ну, потом видно будет.
В кухне стало жарко, так жарко, что затрещали обои на стенах. В глазах моего дорогого собеседника бешеными сполохами забилось адское пламя. Мне показалось, что еще чуть, и мир взорвется. Но взрыва не произошло.
— Ш-ш-ш-што-о-о?! — в бессильной ярости прошипел дьявол.
— Я дарую вам пирог, а вы взамен выполняете мое желание. И так каждую неделю. И так до тех пор, пока…
— Да как ты смеешь?! — взревел дьявол.
— Вас что-то не устраивает? Тогда возвращаемся к продаже души, а пироги отложим в сторону.
Демон подскочил со стула, дернулся к двери, потом назад, потом начал судорожно таять в воздухе, но передумал и вновь материализовался на стуле. Видимо, соблазн пересилил.
— Я, — дьявол задохнулся от потока чувств, которые захлестнули его грешную душу. — Я согласен, — выдавил он наконец.
— Хорошо, — кивнул я. — Тогда закрепим наш договор на бумаге.
Он все подписал. Смирил свой гнев и подписал договор. С тех пор прошло уже два месяца. Я живу вместе со своей семьей на одном милом островке посреди Тихого океана. Раз в неделю я заставляю жену печь пирог с яблоками, и раз в неделю исполняется очередное мое желание. Список пока не закрыт, а к тому времени, как указанные в нем желания будут исполнены, придумаю еще что-то. Это не так трудно.
Дьявол скрипит зубами, но договор соблюдает. Видать, соблазн и впрямь непомерно велик. Оно и понятно, что-что, а готовить моя жена умеет. Кстати, надо будет пожелать, чтоб она еще кое-чему научилась. Но это уже из другой области, нежели ее кулинарные способности.
* * *
— Ваше превосходительство, — окликнул мерзкий козлиный голос.
Дьявол вздрогнул и оторвался от книг. Рядом стоял рогатый хвостатый копытистый, каких полно в подземном пекле.
— Чего тебе? — резко спросил дьявол.
— Ваше превосходительство, ваш очередной замысел прогорел.
— Как?! — возопил дьявол.
— Как и в прошлый раз. — Черт попятился. — Одни уголечки остались.
Дьявол взревел, от него пахнуло жаром, таков был его гнев. Черт отшатнулся, боязливо попятился и принялся подобострастно кланяться.
— Начните заново, — прорычал дьявол, чуть остывая. — Попробуйте уменьшить огонь.

Черт еще раз поклонился и, вспыхнув ярко-оранжевым пламенем, исчез. Дьявол посмотрел вдаль невидящими глазами и снова склонился над кулинарными книгами. Когда-нибудь он научится, он поймет, как готовить этот пирог. И тогда… Тогда он отомстит этому смертному, который посмел так обойтись с ним. Если только этот смертный к тому времени не достигнет большего могущества, чем он.
Дьявол принюхался, издалека тянуло паленым. Так пахли не горящие в аду мученики, так пах сгоревший яблочный пирог.
КОШМАР НА УЛИЦЕ ДОЛГОВЯЗОВ
Рассказ написан в соавторстве с Сергеем Дорофеевым и Надеждой Агеевой

Не все события вымышлены, не все совпадения случайны.
Была пятница и, кажется, тринадцатое число. Впрочем, насчет числа Изя сомневался, поскольку вчера было одиннадцатое, а завтра семнадцатое. Но то, что пятница, — это точно, хотя, возможно, и среда. Мелкий противный дождичек, начавшийся еще с полчаса назад, вводил Изю в состояние уныния. В таком состоянии нужно было куда-то пойти и с кем-то выпить. Или с кем-то пойти и куда-то выпить. Он открыл первую попавшуюся страницу в первой попавшейся записной книжке, где громкими буквами по веселому белому полю шла звонкая, но записанная на букву «С» фамилия Либерштейн. Он долго вспоминал, кто бы это мог быть, но, так и не вспомнив, решил, что, пожалуй, Либерштейн ему подойдет. Изя решил позвонить данному субъекту, но, подойдя к телефону-автомату, обнаружил, что в книжке вместо телефона записан адрес: улица Долговязов, дом 13, квартира 666. Куда он и направился небодрым строевым шагом.
Звонок не работал, сколько он ни нажимал кнопку. Но дверь открыли сразу, по первому стуку. На пороге стоял молодой человек. Изя сразу вспомнил, где его видел — как ни странно, в этой же квартире.
— Здравствуй, Изя, дорогой! — произнес с грузинским акцентом Либерштейн, носящий громкое имя Фриц. — Вах, с чем пожаловал?
— С Изей, — ответил Вах.
— Молодец! Поставь его в холодильник.
Но в холодильнике стоять Изя не хотел, а потому, не обращая внимания на протесты непонятного Ваха, прошел в комнату.
В комнате было холодно и сыро, как в старом промозглом склепе. Изя сразу вспомнил свою бабушку — как она там, родная. Мысленно представил себе обглоданную черепушку и покосившийся гроб, смахнул скупую мужскую слезу. Обглоданный червями скелет подмигнул ему пустой глазницей: «Здравствуй внучек. Приходи, я по тебе соскучилась». Изю передернуло, он попытался отмахнуть столь чувственное видение. Но видение не отмахнулось. Тогда отмахнулся Изя. Видение, потирая ушибленное место, ретировалось.
— Вот ты, значит, как с бабушками! — голос был незнакомый и женский.
Изя повернулся. В углу у массивного дубового стола с резными ножками сидела невзрачного вида женщина. Которая при втором взгляде оказывалась весьма взрачной. Блеснула молния, захлопали окна, затрепетали занавески, из-под стола метнулась черная кошка, полетели вороны, зашумели летучие мыши, забегали пауки, крысы, тараканы, запахло серой и луком, глаза женщины полыхнули дьявольским огнем. «Показалось», — подумал Изя. «Хрен тебе», — подумала женщина. В ответ Изя судорожно сглотнул.
— Ты кто? — спросил он, пытаясь совладать с непослушным голосом.
— Это моя жена, — вмешался взявшийся невесть откуда Фриц, — Глаша.
— Ты женат? — все еще пытаясь сглотнуть, спросил Изя.
— Да. Познакомились на очередном собрании секты евреев-антисемитов. Знакомься, Глаша, это Изя Иванов.
— Еврей? — подала голос Либерштейниха.
— Великоросс, — обиделся за друга Фриц.
— А почему фамилия такая нерусская? — не унималась женщина.
— Дурное наследство, — вывернулся Изя и попытался перевести разговор в иное русло. — И давно вы женаты?
— С тех пор как стали аскетами. Не пьем, не курим, не материмся.
— А спите… — полюбопытствовал Иванов, — на одной кровати?
— Конечно, — искренне возмутился Либерштейн, — на одной, двухъярусной. Она наверху, а я в соседней комнате.
Изя затосковал, поняв, что явно ошибся адресом. Повисла неловкая пауза. Настолько неловкая, что не смогла удержаться и шмякнулась об пол.
— Ну ладно, располагайся, я за водкой, в магазин, — нарушил молчание Фриц.
— Так вы ж не пьете, — радостно удивился гость.
— Мы и не пьем. Аскеза — понимать надо. Мы похмеляемся. Ну, я пошел, — хлопнул древней окосевшей дверью хозяин… и пошел…
Изя поежился, потом еще раз, и еще. Оставаться наедине с Этой: Глашей, Либерштейн, евреем, антисемитом, аскетом, женщиной — он хотел, а потому продолжил ежиться. Застывшая в сыром воздухе тишина не давала покоя. «О чем с ней говорить?» — металось в голове у Изи, и не только в голове. Впрочем, там металось нечто иное.
— Пить будешь? — спросила хозяйка.
— Буду.
— Предсказатель, блин. Садись, — похлопала она по дивану, который принялся весьма эротично вибрировать и постанывать.
Изя недоверчиво покосился на возбужденный диван, но приглашение принял. Диван крикнул: «Ай» — и успокоился. Изя тоже крикнул: «Ай», но успокаиваться не стал.
— Двулик, Двулик, Двулик, — позвала кого-то хозяйка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20