А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Что же касается Жанны и меня, то для нас это скорее хобби, чем необходимость. Семантика и этнография не требуют от своих адептов подобных жертв.
Христиан застегнул пояс со свинцовым грузом, закрепил ласты и прицепил к каске фонарь, который давал под водой луч метров на пять.
— Готовы к водному балету? — спросил он, повернувшись к товарищам, и тут же нахмурил брови, узнав Маеву Парои, одетую, как и все, в резиновый костюм.
— Я уже пять лет состою в клубе подводного плавания Бора-Бора, — засмеялась она. — Мой брат был там тренером, ну и я…
— Что ж, этого достаточно, — констатировал он. — Диплома представлять не требую.
Затем, обращаясь к команде, сказал:
— Фонари не зажигать, пока не спустимся в воду. Поплывем в нескольких метрах друг от друга. А вы, Алгорробо, включите пока подводный прожектор.
Старшина повиновался, а пловцы, взяв в рот загубники, скользнули в воду, которая в луче прожектора приобрела зелено-голубой цвет. Так они и поплыли, направляясь к барьерному рифу, куда светил прожектор. Тут и там при их приближении разбегались в стороны рыбы. Они пересекли рифы и спустились в подводную долину шириной от сорока до семидесяти метров. Рядом теперь колыхались длинные стебли водорослей.
«Водный балет» продолжался в воде, которая становилась все более холодной. В свете фонарей иногда вспыхивали совсем маленькие яркие рыбки. В сорока метрах от дна нависал широкий карниз, под который они и проникли один за другим. Потолок был покрыт коралловыми наростами. Тут и там торчали огромные полипы, выделяясь на оранжево-пурпурном поле кораллов. Повсюду торчали губки в форме каких-то странных грибов, а дальше виднелись «кружева Нептуна», переливаясь нежно-розовым цветом под лучами прожекторов.
Фауна и флора этого невообразимо богатого фантастического подводного мира создавали настоящий живой фейерверк. Находившийся впереди этнограф зашевелил руками и ластами, стараясь удержаться на месте. Остальные поняли причину остановки: метрах в пятидесяти от подножия холма их взглядам открылась огромная пещера со скалистым сводом. Сомкнувшись более тесной группой, пловцы двинулись вперед. Они проникли в пещеру у самого «пола» и сразу же почувствовали, что он поднимается. Вскоре стены сузились, и теперь они плыли в низком туннеле, который сначала тоже поднимался вверх, а потом опустился почти на двадцать метров, пока не очутились в новом гроте, несколько меньшем, чем предыдущий. Дно поднималось вверх ступенями. Водорослей было мало, хотя их стебли нет-нет, да и ласкали тела пловцов. Христиан, плывший впереди, удивился, увидев вверху отраженный свет своего фонаря, но тут же понял, что они добрались до поверхности. Еще несколько метров, и вот уже луч света заиграл на каменных стенах, вырвавшись из воды. На поверхности появились одна за другой головы товарищей.
Пещера была чуть ниже двадцати метров высотой. Выйдя на сушу, они ступили на черноватый песок вулканического происхождения. В пещере дул свежий ветерок,
— Хорошо, — сказал этнограф. — Знать бы только заранее, что мы пройдем подводный сифон, связывающий подножие холма с этой пещерой!
Но тут Маева Парои издала приглушенный крик и схватила этнографа за руку.
— Бог ты мой, Крис, посмотри!
Глава VIII
На черном песке пещеры виднелись отпечатки ласт, которые оканчивались когтями.
Это вызвало неприятные ощущения у этнографа, впрочем, как и у всех остальных. Их фонари освещали только часть пещеры, и им чудилось, что из темноты вот-вот выскочит кто-то и нападет на них.
— Нам, наверное, лучше вернуться, — тихонько проговорила Маева.
— Ну, нет, — запротестовал Христиан. — Не для того мы проделали этот подводный путь, чтобы вернуться, когда показался кончик путеводной нити. Давайте-ка поближе друг к другу и двинемся по следу. Хочется знать, куда они нас приведут.
— Должно быть, в западню, — глухо пробормотала учительница, решительно не испытывающая такого же удовольствия от пешей прогулки, как от подводной.
Двигаясь вдоль следов, они обнаружили посреди грота нечто блестевшее в лучах света.
— Сейсмограф! — первым среагировал лейтенант Фабр.
— Да, и того же типа, что мы попортили батискафом, — уточнил Лоренцо Чьяппе, подняв голову к огромной сфере, расположенной на вершине цилиндрической мачты.
Следы же вели в глубь пещеры. Они было уже хотели двинуться по ним, когда Жанна Мансуа обратила внимание на прямоугольное отверстие в противоположной грани пирамиды. В открытую дверцу десять на восемьдесят сантиметров высотой был виден в свете фонарей удивительный механизм из кружевных колес, балансиров и цилиндров, совершающий медленное покачивающееся движение. Рядом с отверстием была косо вставлена пластина из красноватого металла, покрытая знаками.
— Опять ронго-ронго, — задумчиво прошептал Христиан. — А к тому же опять карта в более крупном исполнении, чем те, что мы нашли на Моту-Нуи. Ладно, рассмотрим подробнее при возвращении, — сказал он и сунул пластинку в сетку у пояса.
Прикрыв дверцу сейсмографа, они снова двинулись по следу к левой стене. След привел их к галерее, уходящей через несколько метров в воду, причем в прозрачной воде были видны продолжающиеся следы.
Этнограф опустил маску и открыл кран для поступления воздуха.
— Ты что, собираешься опускаться? — беспокойно спросила Маева.
— А ты считаешь, что нырять здесь опаснее, чем у подножия холма? Мы нырнем, а ты можешь подождать нас здесь. Если хочешь…
Нет. Этого она вовсе не хотела и поспешно опустила маску. Вода здесь, особенно в колодце, была ледяной. Проплыв через колодец и туннель, они снова выбрались на свежий воздух. Фонари высветили справа скалу, а рядом торчащие пучки тотора, камыша, из которого жители острова делали плоты и лодки. Посредине возвышалась на метр над водой каменная платформа. Христиан снял маску и увидел над головой звездное небо.
— Но мы же в кратере! В гигантском кратере!
— Да. Я узнаю эту платформу, — заявила Маева, испытывая огромное чувство облегчения, оказавшись на свежем воздухе под открытым небом. — Мы в озере кратера Рано Као — самого большого вулкана на острове.
— Именно в том, из которого поднималась светящаяся сфера! А лачуга Тюпютахи стоит на северном склоне. Теперь вы поняли, я полагаю? — заявил этнограф. — Наши друзья и не могли засечь монстра, поскольку он проделал тот же путь, что и мы с вами. А потом тихонечко пробрался за спинами…
— Выходит, — вмешался лейтенант Фабр, — если некое существо нырнуло вчера в воды залива у пляжа, то только потому, что заметило Денуае и Маеву Парои; оно просто хотело избежать встречи с ними… Так что в принципе оно проходит туда и сюда незамеченным подводным путем здесь, если ему не мешают.
— Но тогда это существо должно быть амфибией! — воскликнула Жанна Мансуа.
— Наверняка, — поддержал Христиан. — Насколько я видел, на нем не было никакого дыхательного аппарата… — Он помолчал немного и продолжил: — А мы-то полагали, что это существо не знает о нашем присутствии. Я думаю, что оно просто прикидывалось.
Впечатлительной Маеве при этих словах чуть не стало плохо. Значит, вчера, когда они покидали хижину старой Тюпютахи, монстр следил за ними! Маева задрожала от ужаса, вспомнив вое события.
— По этим следам дальше двигаться бесполезно, — решил Денуае. — Ясно, что они ведут через кратер Рано Као, а затем подходят к лачуге старухи. Отправляемся обратно к катеру. Алгорробо и летчики небось все ногти искусали в нетерпении, ожидая нас. Ведь прошло уже более двух часов.
Когда они возвращались, сейсмограф в подземном гроте преподнес им еще один сюрприз. Жанна Мансуа и археолог Каррера, несколько отставшие от других, обошли пирамиду с другой стороны. Это и позволило им сделать новое открытие.
— Послушай, Крис, — позвала Жанна. — Ты ведь, кажется, закрывал дверцу в сейсмографе?
— Конечно, — отозвался он. — Я хорошо помню.
— Так вот, теперь она снова открыта!
— Не знаю, что и сказать… — пробормотала молодая учительница, бросая вокруг себя опасливые взгляды.
— А что тут думать, — проворчал француз. — Где-то здесь находился один из монстров и наблюдал за нами. Подождал, пока мы ушли, и зачем-то опять полез в механизм. Скорее всего, удостоверился, что мы забрали пластину, — ткнул он пальцем в сетку у пояса…
— Какая-то странная игра в прятки, — как бы размышляя вслух, проговорил лейтенант Фабр. — Куда же отправилась эта амфибия?
— Да к тому же и не одна, — поправил его Лоренцо Чьяппе, показав на множество отпечатков у противоположной стены. — Здесь толпилось по крайней мере с десяток монстров.
— Слушайте, но где же они скрывались?
— Ну, это не столь уж сложно представить, — заявил чилийский археолог. — Рапа-Нуи — настоящая «губка». Вулканическая скала буквально пронизана пещерами, каналами и колодцами в результате прошлых выходов газа и лавы. Так что этот грот, скорее всего, соединяется с другими галереями, на которые мы пока просто не обратили внимание.
Следы кончались у воды.
— Эти существа, вероятно, прошли через горловину и проплыли в пещеру у подводной части холмов Винапу. Сейчас эти херувимы уже далеко.
— Дай бог, Крис, чтобы сказанное тобой оказалось правдой!..
А Тангата Ману действительно были уже далеко. В этом Христиан не ошибся.
Экспедиция закончилась. Пловцы пересекли рифовый барьер и находились уже в водах Тихого океана. Метров через тридцать появился покачивающийся катер.
— Алгорробо очень экономный парень, — проговорил Денуае, отбрасывая за спину респиратор.
— Да. Мог бы оставить прожектор включенным!
Они немного поплавали на поверхности, вдыхая свежий воздух, пахнущий йодом, и направились к катеру, беспокоясь, что на их голоса никто не реагирует. Этнограф первым вскарабкался по железной лесенке, спущенной в воду, предварительно стукнув кулаком по носовой части катера.
— Эй, на борту! Испарились вы, что ли?
Остальные, подплыв, окружили трап. Тишина. Только слабые шлепки волн о борт и глухой шум на рифах.
— Черт побери, что-то не так! — воскликнул Христиан, уже серьезно обеспокоенный. Он перекинул ногу через релинг, с трудом передвигая привыкшее к невесомости в воде тело. Ласты громко зашлепали по палубе. Вдруг он замер, ничего не понимая. Между скамьями, одна из которых была почти вырвана, лежал Алгорробо. От трех английских летчиков не осталось следа. Склонившись над рулевым, Денуае и Жанна Мансуа осветили его бледное, без кровинки, лицо. На голове чилийца зияла длинная — от левой брови до затылка — рваная рана. Волосы были покрыты кровью, а у головы натекла черноватая лужица.
Маева, быстро освободившись от маски, бросилась к бортовой аптечке. Расстегнув матросскую блузу и задрав тельняшку, Христиан приложил ухо к груди матроса.
— Он жив, — тихо проговорил француз, — но парню сильно досталось…
Маева приблизилась с куском ваты и двумя флаконами.
— Его нужно срочно переправить на борт «Мендозы», — заявил подошедший к ним лейтенант Фабр.
Члены франко-чилийской экспедиции нервно курили, собравшись у каюты корабельного фельдшера. Они внимательно вслушивались в малейший шум, доносящийся изнутри. Когда же медик Валдива появился на пороге, все разом бросились к нему.
— Старшина пришел в себя, — заговорил он. — Жизнь — вне опасности. Пострадала кожа на голове, но кости черепа целы. Определенное беспокойство вызывает его психическое состояние. Несчастный пережил тяжелый эмоциональный шок… Он бормочет ваше имя, сеньор Де-нуае.
— Можно повидать его? — забеспокоился этнограф.
— Вам — да, но ваши друзья пусть подождут здесь. Алгорробо нуждается в покое…
Христиан вошел в медотсек. На койке лежал старшина с забинтованной головой. Его обычно бронзово-загорелое лицо было бледно-серым. Глаза закрыты, дыхание нормальное, но по всему телу время от времени пробегала дрожь.
— Алгорробо, — негромко проговорил фельдшер, — пришел сеньор Денуае.
Христиан наклонился над бледным лицом раненого. Старшина приоткрыл глаза, и гримаса боли исказила его лицо.
— Ах! Сеньор… — прошелестел он слабым голосом. — Они все же достали меня, эти чудовища…
— Вы спасены, Алгорробо. Медицина утверждает, что все будет в порядке, — проговорил Христиан со всей возможной убежденностью в голосе, на которую был способен. — Но что же случилось?
— «Нечто» вскарабкалось на катер. В это время англичане и я курили на задней скамейке. «Это» текло или ползло, оно было скользким… как медуза. Огромная медуза с присосками по краям. Существо скользнуло к нам, и мы оказались опутаны… какой-то липкой массой. Я ударил пяткой это «нечто», хватаясь за релинг, чтобы не упасть. А англичане валялись на палубе, схваченные этой медузой. Я же смог… вырваться… Схватил нож… и потерял сознание… Когда пришел в себя, то трое парней уже были спеленуты в кокон… Они шевелились в этой дикой тюрьме. Я стал резать кокон с краю, чтобы не задеть летчиков… Но тут появились «они»…
Старшина закрыл глаза. Дыхание его стало еще более прерывистым, пот заливал лицо. Медик коснулся плеча этнографа и кивком головы дал понять, что пора уходить. Тот поднялся.
— Ваша жизнь теперь вне опасности, Алгорробо… Отдыхайте, а завтра я…
— Подождите, сеньор Денуае, подождите! — пролепетал раненый. — Чудовища… их было штук десять… Я не мог сопротивляться… Четверо из них, вцепившись когтями, подхватили медузу и перевалили за борт. Я махнул ножом и получил удар по черепу… Не знаю, чем мне досталось, когтем или клювом… но я потерял сознание.
Его пальцы сжали кисть этнографа.
— Бросьте это дело, сеньор Денуае, — шептал он, — бросьте, а то чудовища схватят вас… и ваших друзей… Это… это не божьи создания, сеньор. — Он повторял это без конца, в то время как фельдшер подошел к нему со шприцем.
— Не бойтесь, Алгорробо, успокойтесь. Сейчас я сделаю вам укол, и вы хорошо выспитесь…
Собравшись в офицерском кубрике, члены экспедиции обсуждали драматические события вечера. К ним присоединился командан Пьер Лагранж, а также офицеры «Мендозы».
— Ваше мнение, лейтенант, чем могла быть эта странная медуза, о которой говорил Алгорробо? — спросил Христиан океанографа.
— Медуза, способная окутать троих здоровенных мужчин?! Нет, Денуае, такое зоологии не известно, да и ихтиологии тоже. В то же время нельзя сказать, что подводных чудовищ вообще не существует. В морских глубинах скрываются гигантские создания, но описание этой медузы выходит за рамки того, что известно об обитателях абиссальных вод. Если судить по описанию, то ее сложение характерно для существ, способных сопротивляться огромному давлению…
— А отсутствие реакции медузы на Тангата Ману, этих чудовищ-амфибий с птичьими клювами?
Океанограф Андре Фабр пожал плечами.
— Может, это и абсурд, но у меня такое впечатление, что… это дрессированное животное. Дрессированное этими амфибиями, конечно…
— Должно быть, у них большой зуб на О’Брайена и его экипаж, — заявил этнограф. — Какая же ужасная судьба им уготована!
— Вы что, считаете, что они живы? — спросил командан Лагранж, отрывая взгляд от пластинки ронго-ронго, принесенной Христианом.
— Клянусь, что именно так и думаю. Если бы их хотели прикончить, то это без особого труда можно было сделать и на катере. Наверное, эта медуза — что-то вроде герметического кокона. Своего рода живой «подводный колокол». Их куда-то переправили с ее помощью.
— Черт побери! — воскликнул Лоренцо Чьяппе. — В таком случае несчастные провели не лучшие часы своей жизни: Но ведь и мы не можем им ничем помочь!
— В том-то и дело, — откликнулся командан Лагранж, так и сяк вертя пластинку.
Он положил ее перед этнографом и Жанной Мансуа.
— Посмотрите на, эту карту Рапа-Нуи. Вам ничего не бросается в глаза? Никакие детали?
Они тщательно вглядывались в полированную поверхность. И тут их внимание привлек кружок к востоку от острова, а потом и другие кружки поменьше вокруг побережья.
— Вот эти точки. Обратили внимание?!
— Подводные… сейсмографы?
— Конечно, Денуае. Две точки как раз в тех местах, где мы их и обнаружили. Так что это пояс сейсмографов вокруг Рапа-Нуи.
— В этот кружок, что побольше?
— Не знаю, что бы он мог значить, — сознался офицер. — Завтра мы покрутимся в этом месте на батискафе. Не знаю. Но, может быть, вы, Денуае, и правы, напоминая о древних мифах, касающихся погрузившегося в пучину континента Му. Может быть, мы, конечно, и ничего не найдем, но этот таинственный кружок расположен не столь уж и далеко от острова.
— Пожалуй, где-то миль сто пятьдесят, судя по этому масштабу, — ответил командир батискафов.
— Скажем, так: несколько меньше трехсот километров от восточного побережья. В любом случае, даже если он и не отмечает местоположение континента Му, то все равно там должно быть «что-то». А континент Му по логике вещей должен располагаться дальше к востоку, а может быть, к северо-востоку… Архипелаг Туамоту тоже был рожден катаклизмом и вовсе не является горной вершиной, как когда-то считали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12