А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он шел быстро, почти не оборачиваясь. Свернув переулок, он заметил в другом его конце темный силуэт. Стас отпрянул и двинулся было обратно, но следом за ним шел другой силуэт. Стас побежал дальше по улице и вбежал в подъезд углового дома. Это был проходной подъезд, Стас его давно приметил. В соседнем квартале жил Роман. Стас проскочил через подъезд и вышел с тыльной стороны дома, проскользнул под окнами, пригибаясь за кустарником. В доме Романа Стас вошел в крайний подъезд, взбежал на последний этаж и по металлической лестнице, с лязгом отодвинув тяжелый люк, поднялся на крышу. Осторожно пройдя по листам грохочущей кровли, он спустился в подъезде с другой стороны дома. На звонок в дверь Роман вышел в трусах в синий и зеленый цветочек.
С Тамарой Юра условился встретиться возле метро «Кунцевская». Все было в этой женщине удивительно. И на встречу она не опоздала. Приветливо улыбнувшись, Тамара поздоровалась и повела Юру к дому, где их должен был ждать Стас с Романом.
В пустом пятиэтажном доме, из тех, что именуют в народе «хрущобами», не было ни одной входной двери. Даже решетки с нижних окон на лестничных клетках (в этих домах они были и у пола и под потолком) кому-то понадобились. Оконные проемы в доме наполовину зияли пустотой, а там, где еще оставались рамы, почти все стекла были расколоты. Битая кафельная плитка и обрывки обоев валялись под ногами. Обычный строительный мусор. Дома были давно расселены и предназначались под снос. Живущие поблизости граждане не могли дать добру пропасть даром. Старые входные и балконные двери, оконные рамы, паркет – все шло в дело. Их снимали, развозили по дачам, гаражам и балконам.
Квартира номер десять находилась в углу дома. В ней не было половины окон, но чудом сохранилась железная дверь. Покореженная, но все еще способная выполнить свое предназначение. Археологи частенько собирались в этой квартире и обсуждали достижения в поисках. Именно здесь Стас и должен был ждать Тамару, Юру и Романа.
Тамара постучала в дверь условным стуком. Два коротких и два длинных. Дверь открылась. На пороге стоял Роман.
– Привет честной компании, – сказал Роман.
– Привет, – ответила Тамара и сдержанно улыбнулась.
Юра знал, что у Романа с Тамарой «нечто вроде романа», но все равно видеть это было не очень просто.
– Проходите, – сказал Роман и пошел в большую комнату.
Комнат всего было две. Маленькая находилась в конце короткого коридора, большая – налево от маленькой. Стас сидел на табурете возле окна. Роман вошел в комнату и сделал два шага в сторону, пропуская товарищей. Юра шел первым, следом за ним Тамара. Картонную папку, которую ночью передал ему Стас, Юра нес в руках, сцепив их перед собой. Глаза Стаса были не такими, как раньше. Тамара остановилась возле двери.
– Бумаги у тебя? – спросил Роман.
– Да, – ответил Юра и развернулся.
– Ну, покажи, что там Стас нашел, – сказал Роман и протянул руку.
Юра почувствовал неладное. Он повернулся к Стасу, еще раз посмотрел на его странные глаза.
– Зачем? – спросил Юра.
– Как это зачем? – удивленно усмехнулся Роман. – Хочу посмотреть.
– Да ну? – Юра поднял брови домиком.
Роман неожиданно схватил Тамару за руку и дернул ее на себя. Тамара вскрикнула. Роман завернул ей руку за спину и приставил к горлу стилет. Точно под подбородком.
– Бумаги! – прорычал он.
Стилет надколол нежную женскую кожу. По шее вниз устремилась тонкая струйка алой крови.
– Отдай их, – сказал Стас.
Юра обернулся и то ли в нерешительности, то ли вопрошая, посмотрел на Стаса.
– Отдай,– смиренно повторил Стас и кивнул головой, прикрыв глаза.
Интересно, подумал Юра, как это выглядит со стороны? Отдавать папку, от которой, возможно, зависит судьба мира. Он смотрел в испуганные глаза Тамары.
– Юра. Отдай, – еще раз сказал Стас. – Они все равно бесполезны. У нас нет ключа для расшифровки карты и записей.
Юра еще раз посмотрел на папку и бросил ее под ноги Роману.
– Три шага назад, – скомандовал Роман и тихо добавил обращаясь теперь Тамаре. – Подними бумаги, только медленно.
Они вместе присели, и Тамара подняла папку с мусора на полу. Пятясь назад, Роман и Тамара вышли в коридор. Юра медленно двигался следом. За ним шел Стас. Подойдя к двери, Роман заставил Тамару, не отпуская папки, открыть дверь правой рукой. Левая все так же была завернута ей за спину. Стилет упирался в горло.
Дверь скрипнула. Перехватив папку и прижав ее левым локтем, Роман вышел из квартиры правым плечом вперед. Тамара все так же оставалась его пленницей. Юра не отставал, осторожно продвигаясь вслед за Романом. Стас шел последним.
Из-за дверного проема появилась рука и отняла стилет от горла Тамары. Роман попытался освободиться, но кто-то стремительно развернул его, тем самым отбросив Тамару в сторону. Она вскрикнула и отлетела в дальний в угол лестничной площадки. Стас и Юра метнулись к двери. Лоб неизвестного ударил Романа в переносицу, затем пнул коленом в живот. Роман с охом выдохнул и согнулся пополам. Стилет, равнодушно звякнув, упал на кафельный пол. Юра со Стасом выскочили из квартиры. Тамара лежала в углу, у соседней двери, поджав колени и закрыв лицо руками. Юра кинулся к ней и помог подняться.
Крепкий пожилой мужчина с аккуратной бородкой обхватил голову Романа двумя руками и с силой качнул ее в низ, направив на встречу своему колену. Роман вскрикнул и, повалившись на спину, отлетел к лестнице. Он перевернулся, встал сначала на четвереньки, а потом попытался подняться. Незнакомец с места махнул ногой, Роман кубарем скатился вниз по лестнице и вылетел в нижнее окно, высадив раму.
Стас бросился вниз по лестнице, но внезапно остановился у окна на площадке пролетом ниже. Во дворе на куче строительного мусора лежал Роман. Из его шеи торчала арматура. Подняв Тамару, Юра сбежал вниз. К Роману нагнулся человек и взял из его рук папку. Он поднял голову и взглянул вверх. Юра и Стас непроизвольно отпрянули назад – на них смотрел рослый мужчина с уродливым шрамом через все лицо. Постояв так пару секунд, он развернулся, уходя прочь, потом перешел на бег, и скрылся за углом дома.
Стас тяжело с шумом выдохнул и несколько раз сдавленно хмыкнул. Со стороны это было похоже на хныканье. Юра смотрел на все это несколько отрешенным взглядом.
– Что там? – спросила Тамара, спускаясь по лестнице.
Она прижимала к ране на шее Юрин платок, белый, с синими каемочками, наполовину покрасневший от впитанной крови. Следом за ней шел незнакомец с бородкой.
– Там? Там уже ничего, – удрученно сказал Стас. – Надо же. А ведь могли узнать прикуп и переехать в Сочи.
– Там было что-то важное?
– Да Бог его знает, – пожал плечами Стас. – Я эти бумаги только мельком видел. Надеялся, конечно, на лучшее... Там было что-то сказано про храм не то Демо, не то Дамо, который находится... Кто его знает где.
– В Милане он находится, – сказал Юра.
Стас так резко повернул в сторону Юры голову, что у него что-то хрустнуло в шее. Он смотрел, приоткрыв рот, постепенно из удивленного состояния переходя в состояние надежды.
– Что в Милане? – спросила Тамара.
– Храм Дуомо, – ответил Юра. – Кафедральный собор. Я бумаги тоже мельком просмотрел. Но у меня есть ксерокопия.
– Ксерокопия? – Стас просто не верил в услышанное. – Ты сделал ксеру?!
– А что, по-твоему, должен сделать журналист, когда в его руки попадают бумаги, из-за которых кого-то пытаются убить? – в свою очередь удивился Юра.
– Уж, по крайней мере, снять копию, и не одну.
– Ты знаешь, я рад, что ты меня обманул, обещав не писать статью, – проглотив комок в горле выдавил из себя Стас.
– Простите, я не представился. Бондарь, – вдруг улыбнулся мужчина с бородкой. – Здравствуйте, Юра.
– Здравствуйте... Вы подоспели, как нельзя, вовремя, – озадаченно сказал Юра.
– Мы Вас знаем, – сказала Тамара и тоже улыбнулась. Это ей стоило больших усилий – шея болела.
– Знаете? – удивился Бондарь.
Стас заметил, что Бондарь переигрывает, но не подал виду, а наоборот, принял игру.
– Вы, по нашей информации, ведущий специалист, из тех, кто занимается «Летучим Итальянцем». По крайней мере, Вы верите в то, что из этой сказки могут вырасти большие неприятности.
– Да. Верю, – подтвердил Бондарь. – Если мы сию минуту отсюда не уйдем, то у нас неприятности наступят гораздо раньше, чем приедет этот поезд. Внизу лежит труп.
Вся компания как-то встрепенулась и засеменила ногами вниз по лестнице. Выходя из подъезда, Стас шел первым. Все направились в противоположную от автобусной остановки сторону, поминутно оглядываясь по сторонам.
– Как вы здесь оказались? – на ходу спросил Стас.
– Я живу неподалеку, – сказал Бондарь. – Пошел за хлебом. Увидел Юру с красивой девушкой. Хотел подойти поздороваться, вдруг вижу, что за ними идут два громилы. Юра свернул к старым домам, а они следом. У меня появилось плохое предчувствие. Я в молодости неплохо боксировал. Подумал, что с двумя Юра один не справится – помочь будет надо.
– Почему Роман сделал это? – спросила вдруг Тамара, когда квартал под снос оказался позади.
– Каждому человеку в своей жизни приходится делать выбор, – ответил Стас. – Роман свой сделал.
– Но почему? – Тамара все еще не хотела верить в то, что произошло. – Почему он это сделал? Роман всегда был смелым, и напугать его им никогда не удавалось. Сколько раз он рисковал жизнью, сколько раз сталкивался с ними лицом к лицу...
– Значит, однажды они оказались сильнее, – вдруг сказал Бондарь. – Такое случается. Бывает, что человек не устоит перед соблазнами, а бывает, переходит на другую сторону по хладнокровному расчету.
Когда автобус отъехал от остановки, раздался сильный взрыв и угловой подъезд дома, где находилась «явочная квартира», поглотило пламя.
«Как хороши, как свежи были розы...», – пел дедушка в поношенном, но ладно сшитом костюмчике, стоя на Старом Арбате. Его окладистая борода была тронута сединой, жесткие волосы на голове тщательно уложены и имели идеальный пробор. Вокруг дедушки стояло человек пятнадцать слушателей, большинство из них были молодые люди. Им явно нравилось, как дедушка поет, и после того, как он закончил, слушатели дружно зааплодировали. Послышался звон мелочи, бросаемой в картонную коробку из-под обуви. Дедушка раскланялся, сказал спасибо и продолжил концерт. Юра улыбнулся и, послушав еще немного, пошел дальше. Арбат просто кишмя кишел торговцами всякой дребеденью, туристами и просто праздношатающимися.
Еще издали Юра заметил Стаса, стоящего на углу у переулка Цоя. Поздоровавшись, они прошли по Арбату до первого перекрестка и, удалившись от суеты, присели на скамейку в тени деревьев.
– Так что там у тебя? – спросил Стас, развернувшись к Юре в пол-оборота и усаживаясь поудобнее.
– Я тут провел кое-какие поиски... и... кое что нашел, – Юра развернул несколько исписанных листов, – По крайней мере, мне так кажется.
– Я весь внимание.
– Как нам известно, – начал Юра таким тоном, как будто читал статью в газете, – Лукавский после нескольких лет жизни в Индии вернулся в Россию участником культа «Двенадцати голов». Конкретно о культе я ничего не смог найти. То есть абсолютно никаких следов. Но, на мой взгляд, в индуизме есть некоторые интересные вещи, косвенно ведущие к этому культу.
– Интересно... – сказал Стас.
– В индуистской мифологии, как и в христианской религии, все строится на триединстве. Брахма – основа «брахман». Некое высшее божество, творец мира, открывающий триаду верховных богов индуизма. В этой триаде Брахма, как создатель Вселенной, противостоит Вишну, который ее сохраняет, и Шиве, который ее наоборот разрушает. То есть, как я понимаю, держит некоторый баланс бытия. Не дает ни погубить Вселенную, ни спасти ее окончательно. А само слово «брахман» обозначает в Ведах молитвенную формулу.
Бог Вишну в Ведийских гимнах занимает сравнительно скромное место. Он юноша большого роста, «широко ступающий». Мотив торжества над злом составляет основное содержание мифов о Вишну. Он во всех своих проявлениях олицетворяет энергию, благо-устраивающую Космос. Эта энергия предстает во множестве обликов: от неописуемого Абсолюта, до личностного бога, к которому человек может испытывать эмоциональную привязанность. В «Махабхарате», например, есть раздел «Гимн тысяче имен Вишну».
Шива – «благой», «приносящий счастье». Будучи богом-созидателем, одновременно является и богом-разрушителем. В триаде ему отведена роль уничтожителя мира и богов в конце каждой кальпы, – Юра поднял голову. – Это такие громадные интервалы времени. Понимаешь?
– Я знаю, – ответил Стас.
– Что ты знаешь? – спросил Юра.
– Что такое Брахма, Шива и Вишну. Но ты не отвлекайся. Продолжай. Я хочу услышать, как это понимаешь ты.
– Так вот, – продолжил Юра, глядя в свои бумаги, – свиту его изображают мучители, злые духи, оборотни. У Шивы четыре или пять лиц и четыре руки. В руках он может держать трезубец, барабан в форме песочных часов, боевой топор или дубинку с черепом у основания, лук, сеть и так далее. Понимаешь? Песочные часы. Время. Он может управлять Временем.
– Понимаю.
– У Шивы есть жена Деви. Одна из ее ипостасей – Кали, «черная». Это олицетворение грозного губительного аспекта божественной энергии Шивы. Кали
– богиня черного цвета, одетая в шкуру пантеры. Вокруг ее шеи ожерелье из черепов. У нее тоже четыре руки. В двух она держит отрубленные головы, в двух других – меч и жертвенный нож. В конце кальпы Кали окутывает мир тьмой, содействуя его уничтожению. В этой функции она зовется Каларатри – «ночь Времени». Культ Кали восходит к неарийским истокам и связан с кровавыми жертвоприношениями. По своему характеру он во многом чужд ортодоксальному индуизму, но занимает центральное место в верованиях разного рода тантристских и шактистских сект.
Юра перелистнул еще один лист, пробежал глазами по тексту и снова посмотрел на Стаса.
– Кала, – продолжил он, – означает «Время». В древнеиндийской мифологии это божество, персонифицирующее Время. Обычно он описывается как бог, состоящий из дней и ночей, из месяцев и времен года. Он как бы поглощает в своей бесконечной череде человеческие существования. Философское осмысление Калы ведет к пониманию его как воплощении энергии Вишну или всей индуистской божественной триады в целом – со всеми функциями сохранения и уничтожения мира.
– К чему ты все это клонишь? – прервал заумный монолог Стас.
– Белиберда, да? – Юра отложил свои бумаги и посмотрел на Стаса.
– Индийская мифология, как и любая другая, не может быть белибердой. Просто я никак не пойму в чем суть. Ты хочешь сказать, что Лукавский попал в Индии в одну из сект? Так это, в общем-то, очевидно.
– Очевидно. Но вот вопрос, в какую именно? В чем ее основная философия? Если мы правильно определим яд, нам будет проще найти противоядие. Смотри: Кала – это Время. У меня появилась идея. Почти во всех индийских мифах так или иначе затрагивается Время. В поезд попал череп – один из основных предметов в изображении индийских божеств, прошедший через некий религиозный обряд. Поезд не просто где-то появляется время от времени. Его видели даже в прошлом, задолго до исчезновения в Ломбардии. Причем, как ты сам знаешь, не только на рельсах, но и «в чистом поле». И, кстати, еще не известно, не с ним ли связаны древнеиндийские свидетельства о встречах с огнедышащим драконом «с хвостом о трех коленах»?
– То есть гипотезу ты попытался превратить... подвести под эту теорию доказательства? – спросил Стас.
– Пусть слабенькие, но все же обоснования.
– Скорее предположения...
– Слушай дальше, – Юра был заметно увлечен своей идеей. – Я пошел в поисках дальше, придерживаясь идеи о Времени. И нашел. – Он вновь вернулся к своим материалам и перевернул страницу, – вот смотри: Калачакра – это «Колесо Времени». В буддийской религиозно-мифологической системе ваджраяны это отождествление макрокосмоса с микрокосмосом, то есть Вселенной с человеком. Согласно Калачакре, все внешние явления и процессы взаимосвязаны с телом и психикой человека. Поэтому, изменяя себя, мы изменяем мир. Череп изменил свои свойства – он прошел через обряд...
– Получается, что, проходя сквозь Время, череп тоже как бы «изменяет мир», а значит, невольно ускоряет конец света? – перебил Стас, продолжая мысль Юры.
– А «поезд-призрак» в данном случае, это как бы носитель...
– Еще как ускоряет! – подтвердил Юра. – Смотри: в Джайской мифологии «Колесо Времени» – основная категория представления о мировой истории. Мир вечен и неизменен, однако подвержен определенным ритмическим колебаниям – он имеет двенадцать «спиц»-веков: шесть из них относятся к восходящему полуобороту Колеса, «утсарпини», а шесть остальных – к нисходящему, «авсарпини». Авасарпини состоит из шести неравных периодов. «Хороший – хороший» – 4х10 в 10 степени, «хороший» – 3х10 в 14 степени, «хороший – плохой» – 2х10 в 14 степени, «плохой – хороший» – 10 в 14 степени минус 42 тысячи лет, «плохой» – 21 тысяча лет и «плохой – плохой» – тоже 21 тысяча лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25