А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Старик вел нас к проходу, где с озабоченным лицом стоял одинокий охранник. Он встал у нас на пути. Старик поднял палец и повел им вправо, в то время как другой рукой отточенным движением резанул его за ухом, после чего мы оказались в проходе и побежали.Две испуганные женщины со щетками видели, как мы пересекали кухню и через дверь между банками с припасами нырнули на неосвещенную аллею. Припаркованный там грузовик завелся с отчаянным хлопаньем клапанов и черным керосиновым выхлопом. Я перепрыгнул через задний борт, за мной вскарабкался старик, и грузовик рванулся вперед.Через три минуты он замедлил ход и остановился. Я услышал голоса, доносившиеся спереди, стрекот автоматов и стук ботинок по булыжной мостовой. Через минуту щелкнула передача, и мы тронулись в дальнейший путь. На противоположной скамье мой новый друг с облегчением перевел дыхание и ухмыльнулся.— Сработало, как по волшебству, — заявил он, кашлянул и потер руки. — Как по кровавому волшебству, прошу прощения у ваш'Милости.Имя старика было Вилибальд.— Наши друзья ждут вашу Милость, — сказал он. — Испытанные британцы, все они, каждый — шотландец — что надо. Простые люди, ваш'Милость, но честные! Ничего похожего на этих черных стражей, изменников из этого дворца, в их шелках и драгоценностях! Он заскрежетал деснами и кивнул головой.— Это была честная игра, Вилибальд, — сказал я. — Как вы все это устроили?— Среди голубых курток есть настоящие люди, ваш'Милость. Тюремщик — один из них. Он пытался поместить вашу Милость в безопасную камеру — одну из тех, к которым у нас есть туннель — но его высокоблагородие господин барон не хотели ни одной из них. Так что это заняло немного больше времени. Но сейчас ваш'Милость все равно здесь! — Он хихикнул и со скрипом потер руки одна об другую, как крылья сверчка.— Вы с мятежниками?— Некоторые зовут нас мятежниками, ваш'Милость, но для честных людей мы патриоты, поклявшиеся освободить эти острова от французской проказы!— Почему вы выбрали меня?— Почему? Почему? — Старик казался ошеломленным. — Когда до побережья дошла весть, что Плантагенет поселен в гробнице вице-короля, каким курсом мог следовать лояльный британец, ваш'Милость? Разве ваш'Милость полагает, что мы оставим его гнить там?— Но я не… — начал я и оставил фразу висеть в воздухе.— Что «не», ваш'Милость? — спросил Вилибальд. — Не удивлен? Конечно, нет. На этом острове десять миллионов британцев, поклявшихся освободить эту землю от тирании!— …собираюсь терять время зря! — закончил я фразу. — Мы ударим немедленно.
Движение на этой дороге представляло собой мешанину из карет, запряженных лошадьми; больших и изрядно устаревших грузовиков с открытыми кабинами; юрких машин с опущенными носами, выглядевших так, словно их сделали из хлебниц, и небольших, сверкающих голубым военных экипажей.По словам Вили, вице-король концентрировал свои силы вокруг вооруженных портов, готовых прикрыть высадку подкрепления, если разговор о восстании выкристаллизируются в действие. Место, куда мы направлялись, — поместье сэра Джона Лэклэнда.— Проведенный в темную джентльмен, — сказал Вили, — но денежный из древнего рода.Весь следующий час он перескакивал с одного на другое, знакомя меня с ситуацией на месте. Повстанцы, клялся он, готовы подняться. И, согласно Рузвельту, если они поднимутся, то победят.— Увидите, — сказал Вили, — лояльные британцы поднимутся до последнего человека и примкнут к знамени вашей Милости!После часовой гонки мы свернули на боковую дорогу и, проехав меж двух толстых столбов, проследовали по подъездной дороге, ведущей через ухоженные леса в покрытый гравием двор перед трехэтажным зданием с цветочными ящиками, освинцованными окнами и полудеревянными фронтонами, смотревшими, как настоящие. Ступеньки вели на широкую веранду. Старик в причудливом колете» черных штанах и домашних шлепанцах провел нас внутрь. Увидев меня, он захлопал глазами.— Его Милость должен немедленно повидать сэра Джона, — сказал Вили.— Сэр Джон должен быть в постели эти два дня. Легкая лихорадка. Он не принимает…— А сейчас должен, — оборвал его Вили. Старик вздохнул, затем провел нас в затененную комнату, полную книг, и зашаркал прочь.Я разглядывал книги на полках — большей частью обтянутые кожей тома с заголовками типа «Истории Дворов» или «Коннектикутская кампания». Минут через пять или около того дверь открылась и вернувшийся старик пропищал, что сэр Джон хотел бы видеть нас сейчас же.Глава дома находился в спальне на верхнем этаже. Это был старый аристократ с сухим лицом, острым носом, шелковыми черными бровями, и усами, аналогичной бахромой волос вокруг высокого лысого купола. Он полусидел в постели, не меньшей, чем каток, наполовину погребенный в фиолетовое атласное одеяло с вышитой монограммой и зашнурованный сильнее, чем голливудский епископ. На нем было шерстяное коричневое ночное платье с атласными отворотами, обернутое вокруг него, и вязаная шаль поверх всего, хотя даже при всем этом кончик носа казался замерзшим. При виде меня он немедленно выпрыгнул из постели.— Что — сейчас?.. — Он переводил вытаращенные глаза с меня на Вили и обратно. — Почему вы пришли сюда — что, больше некуда?— Где еще я мог бы найти друзей? — отступил я.— Друзей? Я слышал, что вице-регент объявил о претенденте на герцогское наследство, но я вряд ли мог ожидать увидеть его присутствующим лично здесь в таком виде.— Как вы узнали, что я тот человек, а не самозванец?— Как-как — кем еще вы можете быть?— Вы имеете в виду, что он принял меня за настоящего? Я рад, сэр Джон, ибо пришло время действий.— Действий? Каких?— Освобождение Британии.— Вы сошли с ума? Вы несете разорение моему дому — и всем нам! Мы, Плантагенеты, всегда жили терпимо! Убийство герцога Ричарда показало нам, как ненадежно наше положение…— Кто убил его?— Ну, люди Гаронна, конечно.— Удивляюсь. С точки зрения вице-короля, это был глупейший поступок. Он объединил против него британцев гораздо прочнее, чем сам Ричард, когда был жив.— Догадки. Пустые предположения, — пробурчал сэр Джон. — Вы пришли сюда, непрошенный, проповедовать измену! Что я о вас знаю? Вы воображаете, я поставлю на выскочку?— Вряд ли, сэр Джон, — с негодованием заявил Вили. — Один взгляд на него…— Что я знаю о нем, приятель? Неужели любой рыжеволосый переросток-мужлан, который позаботится провозгласить себя герцогом, должен быть принят без всяких вопросов?— Трудно поверить, сэр Джон…— Довольно! Это дело подождет решения до тех пор, пока я не смогу созвать некоторых влиятельных людей. Тем временем я дам вам убежище. Большего сделать не могу.Лэклэнд вонзил в меня взгляд, как кинжал в ребро, и дернул за шнур колокольчика. Старый слуга появился со скоростью, которая предполагала, что он стоял поблизости.— Покажите милорду его апартаменты, — Лэклэнд выталкивал слова меж губ, сжатых как «воротник Гувера», — и комнату мистера Вилибальда на нижнем этаже.Я следовал за своим гидом по коридору до хорошо проветренной комнаты с высоким сводом, большими окнами, к которой примыкали гостиная и ванная. Старик показал мне мыло и полотенце, остановился у двери и кинул на меня лукавый взгляд.— Мне доштавило шердешную радошть шлышать, как ваша чешть маненько нагрубила его лордштву, — хихикнул он. — Утомительное это время было ш тех пор, как наштоящий, воинштвенный гершог поштавил ногу на ждешний берег, прошу прощения, ваша чешть.— Ты подслушиваешь у замочной скважины, а? — усмехнулся я ему. — Разбуди меня, когда клан соберется. Я не хочу ничего пропустить.— Положитеш на меня, ваша Милошть, — сказал он и вышел. Я скинул ботинки в темноте, лег и соскользнул в сон о рыцарях, сидящих верхом на лошадях с копьями наперевес против массированного пулеметного огня.Я вернулся с какого-то дальнего пути с помощью руки, трясущей меня за плечо. Ломкий старческий голос проговорил:— Они ждешь, ваша Милошть! Милорд Лэклэнд ш ними, ижучает чекущий момент. Ешли я не ошибаюшь, жло на пороге!— Лэклэнд знает, что ты здесь?— Не, никто иж них, ваша Милошть.По лестнице мы спустились вниз и прошли через холл к двери, у которой стоял часовой. Вили подошел ближе, повернулся и быстро мотнул мне головой, приложив руку к уху, прислушался.— …самозванец, джентльмены, — говорил Лэклэнд. — Не истинный британец, но ставленник Гаронна, купленный на французское золото и посланный сюда, чтобы предать всех нас…Я распахнул дверь и вошел. Разговор пресекся, как выключенный. Здесь, вокруг длинного стола сидело около дюжины людей с Лэклэндом во главе. Они были одеты в разнообразные костюмы, но отличительной чертой у всех были меха, бархат и меч, висящий у бедра. Ближайшим был крупный, широкоплечий мужчина с курчавой черной бородой и яростными глазами. Увидев меня, он шагнул назад и удивленно посмотрел сверху вниз.— Не дайте его лицу и фигуре обмануть себя! — плевался словами Лэклэнд.— Он захватит контроль над восстанием и «наденет мундир наизнанку», пойдет на условия Гаронна! Может он пренебречь ими?Он указывал на меня пальцем, дрожащим от гнева. Я не стал отвечать немедленно. То, что он говорил, в точности соответствовало плану Рузвельта. Казалось, где-то здесь для меня было какое-то сообщение, но оно явно не дошло.— Видите? — закричал Лэклэнд. — Изменник даже не пытается этого отрицать!Чернобородый вытащил свой меч с раздирающим кожу скрежетом.— Ловкий удар! — сказал он высоким резким голосом. — С марионеточным Плантагенетом, пляшущим на его ниточках, Гаронн выполнил то, о чем мечтал Луи целых семь веков! Общее покорение Британии! — Вмиг еще несколько мечей вышли наружу и окружили меня.— Плюнь на него, Тюдор! — завизжал Лэклэнд.— Стоп! — Вилибальд встал у дверей с огнем в старческих глазах. — И вы хладнокровно убьете вашего герцога. Во имя Свободной Британии, я скажу, что он заслуживает лучшего слушания дела, чем пасть от ваших рук, ваши лордства!На мгновение все замерли — никто не шелохнулся, — и в тишине я услышал гудящий звук, далекий, но приближающийся. Остальные тоже услышали его. Глаза, как на шарнирах, повернулись к потолку, словно могли смотреть сквозь него. Потом кто-то бросился к окну и отдернул занавеси, чтобы выглянуть наружу. Другой прыгнул к выключателю у стены. Тюдор не двинулся, когда потемнели канделябры, оставив только тот свет, что просачивался из холла.— Самолет! — выкрикнул человек у окна. — Проходит прямо над нами!— Это был трюк, чтобы собрать нас здесь вместе! — рявкнул худощавый мужчина в желтом и занес свой меч для удара.Я видел это краем глаза — наблюдая за Тюдором. Его челюсти сжались крепче, сухожилия шеи напряглись, и я понял, что сейчас последует бросок.Я повернулся боком с наклоном вперед, и кончик меча отстриг гофрированные оборки у меня на груди. Мой ответный свинг попал прямо в скулу, опрокинул его на стол, как раз когда в комнате воцарилась смоляная темнота. Моторы звучали так, как будто находились над каменной трубой. Куски старого хлама падали с кровли.— То-то! То-то! — донеслось справа, и звук мотора стал приглушенным, затем стих. Я услышал звяканье разбитого стекла, но потолок не провалился. Я скользнул вдоль стены к двери и услышал топот ног, рвущихся к ней, опрокидывая стулья. Кто-то врезался в меня, пришлось сграбастать его и отбросить от себя. Я нашел дверь, вышел и еле разглядел большой холл в лунном свете, доходящем сквозь свинцовые стекла галереи. В шуме моторов бомбардировщика тонуло множество воплей, затем вспышка света залила помещение, и стена, казалось, выпрыгнула наружу из-под ног. Когда вещи перестали падать, я был весь в синяках, но еще жив. Вилибальд лежал в нескольких футах от меня, покрытый пылью и обломками кирпичей. На его ноге у колена лежала балка; к этому времени мне стало ясно, что пора планировать третий побег.Со стариком на плечах я добрался до заднего коридора как раз в тот момент, когда фасад дома обломился. Через кухонную дверь я выскочил наружу, пересек травяную лужайку, засыпанную кирпичом. Кровь из раны на голове заливала глаза. Я добрался до опушки, и мои ноги подогнулись.Крыша дома исчезла, пламя заполыхало на сотню футов в высоту, закипая клубами дыма, что сияли оранжевым снизу. На фоне огня вырисовывалась скорлупа стен, еще стоящих черными силуэтами, а окна были оранжевыми прямоугольниками на черном фоне.Вдруг я услышал странный звук и попытался подняться, чтобы убраться подальше, насколько позволяли мои руки и ноги. Но тут из темноты вышли трое мужчин с опаленными бородами и мечами и окружили меня.Один из них был Тюдор. Он подступил поближе, и я взял себя в руки для броска, но в это время все трое повернулись и посмотрели на дом. Свет мелькал среди деревьев и вдоль дороги; куски коры прыгали со стволов деревьев сзади меня. Но вот опрокинулся на спину ближайший от меня человек; мужчина рядом с ним повернулся и тоже упал. Тюдор рванулся бежать, но это был неверный ход. Я увидел, как пуля врезалась ему в шею и отбросила его футов на шесть лицом вниз.На дороге появились перешедшие на бег люди в голубых формах. Я отполз, но внезапно возник Вилибальд. Его редкие волосы были в порядке, на лице пот. Он, как и я, находился ниже линии огня, и с ним было все в порядке.— Беги, Вили! — завопил я.Он заколебался на миг, затем повернулся и скрылся в лесу. А меня окружили угрюмые солдаты в шлемах с дымящимися ружьями наготове. Я ожидал дальнейшего развития событий. 10 Полковник Байярд ждал меня в гараже Имперских Челноков, когда я вернулся на обратном луче.Неделю я провалялся в прекрасной постели под опекой самой хорошенькой из медсестер, что когда-либо измеряли температуру. Байярд провел множество времени со мной, дополняя детали.— Мы должны соединить вместе куски той истории, — говорил он мне. — Семьдесят лет назад, когда Распад стер большую часть нашего континуума альтернативных мировых линий, один человек спасся от общего разрушения. Он был важным действующим лицом в Правительстве ключевой линии района Распада.Он стал способствовать экспериментам, злоупотребляющим челноками, что и привело к несчастью. Он ухитрился управлять грубой экспериментальной машиной и через Сети добрался до линии Ноль-Ноль — одной из немногих с достаточно стабильным окружением, чтобы пережить катастрофу.Этот мир ему не понравился. Дома он был властью, стоящей за троном Оранжевых, которая правила половиной планеты. Здесь он был никто — хотя и не без способностей. Со временем он поднялся до верхних позиций в Имперской Службе Транссетевых Связей, но сердце его никогда не лежало к этой работе. Его настоящим устремлением было восстановить старую империю. За время своей жизни он не преуспел, но передал это по наследству своему сыну, а затем и внуку.Очевидно, невозможно одному человеку свергнуть правительство Империума собственноручно. Ван Рузвельт нуждался в другой линии, вне Распада, в которой вынашивал свой план. Они выбрали Новую Нормандию. Это был адекватный технический уровень, политически нестабильный и управляемый сильной рукой — и у него была удобная историческая основа, на которой можно было строить. Намерение Рузвельта было разжечь восстание, играя французами против британцев, и, когда обе стороны истощатся и дискредитируют себя, выступить с маленькой, но высокоорганизованной группой иррегулярных войск и захватить власть.Скоро он научился понимать, что это не так легко, как он предполагал. Герцог Лондреса был важной ключевой фигурой, которой было нелегко манипулировать. Он убил его — и обнаружил, что благодаря его вмешательству из внешней линии, он создал массивный вероятностный дисбаланс с результатами, которые увидел даже здесь, дома. Он должен был восстановить стабильность. А это — значило подавить мощь Плантагенетов однажды и навсегда, поскольку, пока был жив один из них, где бы то ни было, силы вероятности концентрировались бы на нем, вынуждая его стать театром событий и создавая вокруг него субъядро стабильности. Рузвельт не мог позволить этого: ему нужна была вся вероятностная энергия: чтобы он мог командовать и сделать выбранную линию достаточно стабильной, чтобы противостоять Распаду.Просто выбить Плантагенетов не помогло бы, ему была нужна их сила, мана, чтобы добавить к своей. Так было, когда выступили вы. Он использовал очень специфические инструменты, которые его дед принес с собой в своем оригинальном челноке из Оранжевой линии, чтобы проследить свойства по всей Сети — и нашел вас. Я знаю, вы просто рыбак, вы ничего не знали о Плантагенетах, но линии вероятности концентрировались вокруг вас. Он намеревался использовать вас как головную фигуру в восстановлении стабильности Новой Нормандии, позволив вам разрушить свою мощь в безнадежной войне, а затем предложив бегство. Ценой было ваше согласие на его старшинство.Свою первую ошибку он совершил, когда тайно арестовал шефа Имперской Безопасности, барона ван Рихтгофена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12