А-П

П-Я

 

Лицо ее было полно тревоги. – Тут слухи всякие.., и люди от императора...
– Много? – быстро спросила Шелира. Нанни покачала головой, и Шелира с облегчением вздохнула. – Ладно, давай я расскажу тебе, что на самом деле случилось, а ты расскажешь мне об этих имперских солдатах.
Она выложила ей все новости, и Нанни с мудрым видом кивнула, когда услышала, что Адель жива.
– Я так и думала, – спокойно сказала она. – У меня нет Дара, который есть у твоей бабки, но между нами сильная связь, потому, когда ударили в набат, я не почувствовала потери. Так и поняла, что это слухи.
Больше она ничего не сказала, но Шелира поймала ее на слове, поскольку она всегда чувствовала, если с Аделью что-то было неладно, причем в некоторых случаях Шелира сама была тому свидетельницей.
Когда Шелира рассказала о чуде, у нянюшки аж глаза на лоб полезли, и она очертила на груди знак Сердца.
– Вот и все, что я знаю, – Шелира закончила рассказом о том, как принц защищал Храм и сестер от наемников Катхала.
– Ага! – воскликнула Нанни, и ее лицо внезапно оживилось. – Вот в чем дело-то! Твой принц попал в опалу, малышка. Это он сюда сегодня переехал. А вся свита – пара пажей, слишком маленьких, чтобы от них был какой-то толк. – Она улыбнулась. – Я-то разыгрывала перед ним совершенную деревенщину, так что он вряд ли думает, что я умею читать да писать, и ни в чем меня не заподозрит.
– Леопольд здесь? – воскликнула Шелира. – Что с ним стряслось?
Нанни покачала головой:
– Не могу сказать. Правда, подозреваю, что он попал в немилость как раз из-за Храма. Он прибрел через мост со всеми своими пожитками, и вид у него был как у побитой собаки. Я ни у кого не видела такой физиономии с тех пор, как тебя поймали, когда ты совала лягушек в постель к гувернантке и тебя на неделю упекли под арест в твоей комнате, чтобы ты поразмыслила над своими грехами.
Шелира слегка зарделась и улыбнулась ей в ответ, пытаясь представить себе этого заносчивого Леопольда, надувшегося, как наказанный ребенок.
– Он в королевских покоях, в башне, – продолжала Нанни. – И, скажу тебе, милая моя, это самый приятный человек, которого я только видела с тех пор, как твой отец покинул этот мир. Любой другой взбеленился бы, когда увидел, что некому прислуживать ему. Любой благородный скорее ноги бы с голодухи протянул или наорал бы на меня, чтобы я пошла в кухню и сделала бы ему чего поесть. А потом наорал бы потому, что я не кухарка. А этот вообще ничего не сказал, пошел на кухню и сам приготовил ужин себе и парнишкам. Потом уложил их и рассказывал им всякие сказки, пока те не уснули, чтобы буря их не пугала. Я и не думала, что у Бальтазара может быть такой сын.
– Я уже поняла, – кивнула Шелира. – В нем есть доброта И откуда только? В самом императоре и капли ее нет.
– Из него вышел бы хороший отец, – задумчиво сказала Нанни, затем покачала головой. – Короче, он тебе не помешает, хотя я не поручилась бы за то, что может случиться завтра.
Шелира скривилась.
– Если он в опале, то император пришлет людей наблюдать за ним. Я и вправду пришла по делу – нужно кое-что сделать для бабушки, Нанни, и лучше мне покончить с этим побыстрее. Другой возможности может и не подвернуться.
– Я смогу помочь? – туг же предложила Нанни. – Я мало сейчас сплю.
– Конечно! – с благодарностью отозвалась Шелира. – Как думаешь, можно тут взять откуда-нибудь, чтобы не заметили, книг двадцать и принести их в комнату бабушки?
– Легко, – решительно ответила старуха. – Как приятно наконец сделать что-то полезное! Может, я и старая развалина, но безделье меня просто бесит.
Она выбралась из постели, набросила платье. Шелира снова вошла в потайной ход и направилась в покои Адели.
Она отворила дверь, спрятанную за полками, которые она собиралась пограбить, и с легкостью нашла нужные Адели книги, как та и говорила, хотя и приходилось открывать каждую, чтобы понять, о чем она. Она нашла по меньшей мере половину из магических книг, когда, шаркающей походкой вошла Нанни с охапкой глупых книг – все легенды да стихи о цветочках. Это было не то чтиво, которое предпочитала Адель, но захватчики-то не знают.
Она положила найденные книги на постель. Потом начала расставлять их по полкам – там, откуда Шелира уже взяла книги. Затем, не говоря ни слова, пошла за следующей порцией книг.
Когда она вернулась, Шелира была уверена, что уже нашла все нужные книги. Она перетащила их в потайной ход, где и спрятала на первое время. Потом она помогла Нанни заменить отсутствующие книги принесенными.
– Ну, вот, – сказала Нанни, наклонив набок голову и глядя на результаты их трудов. – Вполне ничего смотрится.
– Нанни, я никогда бы не справилась так быстро без твоей помощи, – Шелира наклонилась и поцеловала ее в морщинистую щеку. – Спасибо тебе!
Нанни весело хихикнула.
– Хорошо в конце концов сделать полезное дело, – ответила она. – А теперь иди-ка лучше, иначе не успеешь в город до рассвета.
Она махнула рукой, и Шелира с готовностью ей повиновалась.
Ей трижды пришлось ходить за книгами, чтобы все их перетащить подальше, в более безопасное место. Она боялась, что они как-то откроют ее присутствие другому магу. Пока никто еще не догадывался о существовании потайных ходов, и если сюда явится Аполон, то не надо ему давать никаких намеков. Большую часть книг она оставила в потайной комнате, взяв с собой только те, которые можно было сейчас легко протащить по трубе под мостом и спрятать под одеждой от дождя. Она имела основания полагать, что комната, вырезанная в скальном основании замка, была защищена от магии, так что потому именно здесь она и спрятала наиболее важные вещи из своего снаряжения.
По крайней мере, книги не попадут в руки Аполона, а это всего важнее. Она почти не сомневалась, что одним из тех, кого император пришлет приглядывать за сыном, окажется прихвостень черного мага.
«Бедняга Леопольд, – думала она по дороге назад, – я не променяю все опасности и тяготы своей жизни на его нынешнее положение, ни за какие коврижки! Это ему нужен ангел-хранитель, а не мне».
Глава 44
ТОМ
Ничто так не бесило Тома, как безделье. И именно безделье снова погнало его в город. В поисках новых сведений он решил пройтись по всем своим любимым местечкам.
Он подумал было пойти в Храм, но потом решил, что это будет ошибкой, потому что ходили слухи, будто имперские солдаты хватают на улицах всех крепких мужчин и угоняют их на службу Бальтазару. А он не хотел попасться в такую облаву.
Вместо этого он пошел не к Джонасу, а в другую харчевню, куда обычно заходили сухопутные собратья речных бандитов и народ с верфи. Он тут уже несколько дней не бывал, так что новостей должна накопиться целая куча.
Слухи были верны – он уже не раз видел, как черные или наемники волокли куда-то сопротивляющихся или избитых до потери сознания людей, по большей части крепких и молодых мужчин. Ему удалось избежать патрулей, потому что он прятался, как только слышал вдали мерный топот сапог. Интересно, а император понимает, что делает? Вскоре в городе вообще некому будет работать – не останется ни рабочих в доках, ни ремесленников, никого! И былое богатство Мерины исчезнет бесследно.
Конечно, если только женщины как-нибудь не ухитрятся выполнять мужскую работу.
Он презрительно фыркнул. Женщины? Да никогда. Как можно затащить тяжелый груз на баржу, путаясь в юбках? Да еще если женщины согласятся на такую работу, они же предпочитают сидеть дома. Он не видел ни одной женщины в Мерине, которой хватило бы смелости занять место исчезнувшего мужа. Они, наверное, просто сидят по домам, воют да руки ломают.
Он шел через город от доков к тому месту, где в Мерину заходили сухопутные караваны. Там, как и возле доков, стояли склады и дома работников. Как и в доках, там были места, куда лучше не ходить без дела и без ножа. А соваться туда ночью, как он, было бы совершенным безумием, если только ты не был там своим.
«Руки Ангела» представляли два высохших голубиных крыла, прибитых гвоздями к косяку. Чтобы добраться до двери, Тому пришлось идти по узкой, вонючей, полной крыс, кошек и облезлых собак улочке, пока он не дошел до лестницы, ведущей вниз, в подвал одной из самых ветхих развалюх этого квартала. Он добрался до двери как раз, когда разверзлись хляби небесные. Он был рад, что успел нырнуть внутрь, как только отворили дверь.
Внутри воняло немытой посудой, немытым телом, немытым полом, подгорелой едой и пивом, так что этот запах мог просто сбить с ног непривычного человека. Но Том был к нему привычен.
«Ты вышел отсюда. Тут ты и кончишь, если не будешь осторожен и смышлен». Нет, куда лучше умереть в петле, чем пополнить ряды нищих пьяниц в углу «Рук Ангела» или еще какого заведения вроде этого.
Никто не приветствовал его – да и к лучшему. Сейчас опасно было называть имена, и никто не обращался к другому по имени без позволения. Он сел за свободный столик и ждал, пока одна из грязных подавальщиц, готовая за плату предоставить любые услуги, не подошла к нему.
Правда, это была отнюдь не черномазая волоокая шлюха, готовая на все, а перепуганный ребенок с круглыми от страха глазами, причем непонятно какого пола. Он стоял, дрожа, перед ним, что-то лепеча. Том так и не понял, чего в точности от него хотели, но решил, что ребенок спрашивает, чего ему подать.
– Виски, – он бросил монету на поднос. – И приведи Арда. Скажи – Том хочет с ним поговорить.
Ард Арнсон был хозяином харчевни. Немало монет перетекло из карманов Тома к Арду за те сведения, что он готов был продать И Ард наверняка будет рад получить еще раз мзду за беспокойство.
Ард сам принес ему виски – только такой крепкий напиток мог хоть как-то очистить стакан, в который его наливали. Виски было дрянное. Но пиво тут подавали еще более гадкое.
Ард принес два стакана и, крякнув, сам уселся напротив Тома.
– Где девочки? – без обиняков начал Том.
– А, эти чертовки, – прорычал Ард. – Их всех забрали в имперский бордель. Переловили всех девок на улице, кто попрятаться не успел. – Он показал на детей, обслуживавших посетителей. – Это все, что я смог достать. Правда, там, наверху я таки укрыл парочку шлюшек.
– М-да. – Том опустошил стакан одним глотком, прекрасно зная, что будет, если он выпьет его медленно. – Хреново.
– Да уж, – Ард последовал его примеру. – Тут и ребят вылавливают. Тут одни стариканы да бабки остались, убогие да дети. Для торговли это хуже некуда. Совсем кранты.
Том поразмыслил над его словами.
– Похоже, скоро имперских начнут топить в каналах. Ард с сомнением покачал головой.
– Ага. А поутру найдешь имперского типа у себя под койкой. У них патрульные все отмечены, и когда кто-то не приходит с дежурства, они знают, где именно он пропал. Тогда они идут рыскать по соседству. Нынче утром для устрашения повесили пятерых на улице Стекольщиков.
– А сейчас? – Том вертел в руках стакан. Не слишком многообещающие вести. Имперские войска на шаг опережают жителей Мерины во всем, что касалось возможного сопротивления, и играли они круто. Очевидно, такого слова, как правосудие, они не знали.
Ард словно читал мысли Тома.
– Да, они ведут себя грязно. Человек ведь надеется на закон. А тут пойми поди, что сейчас законно, а что нет! Нет больше закона!
– Это верно, – согласился Том. Затем добавил:
– Ты думаешь, что Храм...
– Да когда им было дело до нас, тем более сейчас, когда им нож к горлу приставили? – спросил Ард. – Да, слышал я о чуде и всем таком, но сразу после этого нагрянули имперские, поперли прямо в Храм, и никакие ангелы их не остановили. – Он грустно покачал головой. – Нет, Том, настали тяжелые времена, и вот что я тебе скажу – беги отсюда пока можешь.
Том еще кое-что узнал от Арда, но это было уже второстепенное. Имперские солдаты постоянно ходили тут с облавами, вылавливая всех мужчин, которые имели неосторожность вылезти на улицу. Некоторых отпускали, после того как им удавалось доказать, что они имеют работу или дело, и уплатили уже свой налог. Остальных объявляли нищими и забирали. Но куда, Ард не знал. И почему – тоже.
Том поразмыслил, пытаясь сложить все в единую картину, но все распадалось. Нет, не все. Все это бессмысленно, если считать, что император хочет сохранить Мерину в качестве дойной коровы. Ни один город не может жить без работников или если его купцы совершенно обнищали. Конечно, купцы всегда говорят, что правители выжимают из них все досуха, но у них всегда находятся деньги на свои нужды.
Но только не сейчас. Чтобы продолжать дело, купцу придется платить с каждого медяка барыша, причем сразу, за полугодовое разрешение. У некоторых прикоплены деньги на то, чтобы покрыть эти грабительские требования, а остальные? Тут три пути – либо прикрыть дело, либо найти партнера с деньгами, либо...
Если они немедленно не закроют лавки, не выплатив налог, то вскоре у них будет партнер. Придут имперские солдаты и конфискуют все подчистую, передав его имущество кому-нибудь из добропорядочных граждан империи, а несчастного купца или ремесленника сделают слугой империи, заставив отработать каждый час, который он проторговал без разрешения. Тут мало что остается – попытаться сбежать, рискуя быть объявленным бродягой и попасться в облаву, или оставаться слугой в собственном доме, стать рабом.
Нет, все это не имеет смысла, если император собирается сохранить Мерину. Но если вместо того, чтобы просто стричь овец, император намерен взять, кроме шерсти, еще и мясо, не думая о том, что потом уже нечего и не с кого будет стричь, то тогда все это обретает весьма зловещий смысл.
Бальтазар всегда просто-напросто хотел уничтожить город. А добровольной сдачей они облегчили ему эту задачу.
Они должны были сражаться. А теперь – поздно.
Может, император когда-нибудь и уйдет отсюда. Но оставит он после себя лишь обглоданные кости города. Все ценное будет безжалостно разграблено и увезено. Это будет город женщин, стариков, калек и детей...
Что до детей, то тут останутся только младенцы да малыши, которых пока еще ни к чему приспособить нельзя. Когда имперские солдаты заберут все, что остановит их от того, чтобы забрать всех девушек в полковые бордели, а подростков – для обслуживания армии? Да ничто, кроме благородства, чего императору, видимо, очень недостает.
Том все обдумывал, так и сяк пытаясь найти в своих построениях изъян. К несчастью, чем дольше он думал, тем вероятнее все это ему казалось.
Там, за стенами харчевни, выл ветер как тысячи потерявшихся душ, гром сотрясал старое здание, дребезжал незакрепленными досками, и весь этот шум становился все громче, так что дальше, чем на несколько футов, ничего нельзя было расслышать.
Том вздохнул и уставился в пустой стакан. Ему очень не хотелось возвращаться к Гордо по такой погоде, но это не место для того, чтобы пережидать бурю. «Руки Ангела» уже раз затопляло, а дождь лил так, что, похоже, нынешней ночью его опять того гляди затопит.
Он бросил на стол медяк для ребенка, подошедшего забрать стакан, поплотнее запахнул кафтан и встал. Никто на него не смотрел, как было и когда он пришел сюда.
Дверь Том отворил с трудом – так силен был ветер. Как только он вышел, дверь вырвалась у него из рук и захлопнулась сама. Когда он поднялся из подвала на улицу, ветер стал еще ужаснее. Дождь яростно хлестал его по лицу, у него мгновенно замерзли руки и ноги Такого урагана Том никогда в жизни не видел. Может, Богиня гневалась на то, что захватчики нарушили священный покой Ее Храма? Или.., а вдруг она гневалась на то, что Ее священный погребальный обряд использовали для прикрытия того факта, что вдовствующая королева жива-здорова?
Он не знал этого в точности, но та женщина в исповедальне была вполне себе жива, а Шелира совершенно не встревожилась, когда набат известил всех о смерти вдовствующей королевы. Сопоставь эти два факта да прибавь еще то, что имперские солдаты знали, что Адель нашла убежище в Храме – вот тебе и причина для пышных похорон.
А почему бы и нет? Никто не станет разыскивать покойницу, как бы она ни была нужна.
Да, он надеялся, что эта буря не была выражением гнева Богини на то, что надсмеялись над Ее святыми обрядами. Куда лучше, если она указывает, что имперские солдаты переступили все границы дозволенного.
– А еще лучше, если Она Сама с ними разберется, – пробормотал он в воротник, поскользнувшись на брусчатке. – Если не случится настоящего чуда, то город не переживет императорских милостей.
Однако от этой бури все же есть кое-какая польза. Облав не будет. Только полный дурак или совершенно безбашенный человек, или тот, у кого выбора нет, выйдет на улицу в такую погоду.
– Интересно, а я кто в таком случае? – произнес он вслух.
И в этот самый миг его схватили за плечи с двух сторон. Он отреагировал сразу же, не задумываясь – один из нападавших получил подлых, другой в подбородок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48