А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Нет, это будет не первое, что вы сделаете утром.
– Уверяю вас, я просыпаюсь очень рано.
– Если вы хотите завтра утром поговорить с Китом, вам придется сидеть за рулем всю ночь. Он во Франции.
У Броди округлились глаза.
– Во Франции?
– Он уехал на прошлой неделе.
– Куда именно?
– Может быть, заедем вон туда и обо всем побеседуем за ужином?
Броди посмотрел на веселые огоньки придорожного кафе, надеясь, что Эмми все-таки сказала это не всерьез.
– Вы шутите?
– Нет. В этом кафе всегда есть моя любимая еда. – Она усмехнулась. – Мистер Броди, мы не в Лондоне. В этой части света в такое время суток вы не найдете ни одного респектабельного ресторана. Любому, кто оказывается здесь после девяти часов вечера, приходится скучать до утра.
Броди сильно сомневался, что в обществе Эмеральды Карлайзл можно соскучиться. Он даже начал в чем-то понимать ее отца. Если уж он запер свою дочь, то, видно, она его довела. Эта девушка вполне способна вести себя самым безответственным образом, и все из-за стремления к полной независимости. Твердо решив пресечь все ее надежды на его дальнейшую помощь, Том Броди с самым строгим и неумолимым выражением лица повернулся к ней.
И оказался лицом к лицу с Эмми Карлайзл. Ее глаза умоляюще смотрели из-под высоких бровей, губы подрагивали, кудряшки растрепались… А какого цвета у нее волосы? Когда Броди впервые увидел ее спускающейся по этой чертовой трубе, яркое солнце не позволило рассмотреть цвет ее волос. Внезапно он почувствовал острую необходимость немедленно это выяснить. Он протянул руку и включил в салоне свет. Рыжие! Не каштановые, не ореховые, а ярко-рыжие кудри, ореолом обрамлявшие ее лицо.
На какое-то мгновение оба замолчали, глядя друг на друга. Потом одновременно заговорили.
– Рыжие. Ну конечно…
– Серые. Я так и думала.
И снова оба смолкли. Потом Броди сказал:
– Вы поцарапали шею.
– Это, наверное, о розы. Когда я искала туфли, – ответила Эмми, трогая пальцем шею, чтобы определить, насколько сильно поцарапалась. Броди потянулся за аптечкой, и страшно смутился, когда коснулся ее мягкой и нежной, как персик, кожи, резко контрастировавшей с темно-серой тканью его пиджака. А когда он хотел отвернуться, чтобы избавиться от этого наваждения, то увидел ее лицо совсем близко. Длинные ресницы затеняли большие глаза, мягкие губы приоткрывали ряд ровных белых зубов. И Тому смертельно захотелось ее поцеловать. Она этого явно ждала.
Каким-то чудом Том заставил себя удержаться. Не для того он каторжным трудом добивался всего, что имеет в жизни, чтобы бросить это ради одного мгновенья безумия. К тому же мысль, что она сама ждет его поцелуя, была явно нелепой – Эмми любит другого. Да, он должен воспрепятствовать ее браку, но не таким образом.
– Что «серые»? – дрогнувшим голосом спросил он.
– Ваши глаза. – Она широко открыла свои. Они были зеленые, с поблескивающими в них золотистыми искрами. – Мне было интересно, какого они цвета.
Броди поспешно отвернулся, чтобы достать наконец аптечку. Руки его при этом слегка дрожали.
– Вот, – сказал он, доставая вату и антисептик. – Протрите свою царапину.
Эмми откинула голову назад, открывая шею.
– Помогите мне, пожалуйста. Я ведь не вижу, где протирать.
Идиот. Надо было дать ей аптечку и отправить в дамскую комнату к зеркалу. Вместо этого он осторожно взял ее за подбородок, чувствуя под пальцами нежную и мягкую кожу. На шее красовалась длинная царапина. Он тщательно протер ее ватой, радуясь, что резкий запах спирта заглушил аромат ее духов и вернул ему способность мыслить трезво. Розы тоже сладко пахнут, а их лепестки нежны как шелк, напомнил он себе, но и у этих цветов есть длинные острые шипы. Можно назвать ее и розой, но только не забывать, что от этой розочки следует ждать больших неприятностей. Очень больших.
Когда Броди коснулся ее шеи ватным тампоном, Эмми дернулась и охнула.
– Больно?
Такое чувство, будто ему хотелось, чтобы ей было чертовски больно. Похоже, Броди совершенно равнодушен к ее чарам.
– Просто тампон холодный. У меня перехватило дыхание, – ответила она, кривя душой. Если же честно, то дыхание у нее перехватило еще раньше, когда Броди включил свет и посмотрел на нее своими серыми глазами. А минуту назад, когда Эмми показалось, что он вот-вот ее поцелует, сердце так и замерло у нее в груди.
Интересно, что его остановило? Эмми сердито моргнула. Она что, совсем сошла с ума? Как она смела забыть про Кита? Заставить Броди слегка в нее влюбиться – это одно дело, а вот поощрять его заняться с ней любовью – совершенно другое.
– Вот, теперь все отлично, – с нарочитой живостью сказала она, запуская пальцы в волосы, чтобы хоть немного распушить их.
Броди хотел было предложить свою расческу, но подумал, что ему ее волосы больше нравятся такими, какие они есть. Однако от ехидного замечания удержаться не смог:
– Как, разве у вас где-нибудь не спрятана расческа? – При этом он скользнул взглядом от ее шеи вниз. – Какая жалость!
Эмми отлично поняла, что ее спектакль с чулками не прошел незамеченным и что Броди сразу догадался, чего она добивалась. Кровь прилила к ее щекам. Эмми сама этому изумилась. Она не краснела от смущения примерно лет с шести.
– Отчего же? Есть, – ответила она. – Но я слишком скромна, чтобы ее доставать.
– Не правда.
– Вы хотите сказать, что у меня нет расчески или что я не скромная?
– И то, и другое.
Эмми серьезно посмотрела на него. Минуту назад она считала, что Том Броди уже окончательно приручен. Теперь такой уверенности у нее не было. Не стоило его недооценивать. Эмми открыла дверцу машины:
– Идемте. Умираю от голода.
Очень скоро им подали отличный ужин. Веселая и обходительная официантка со значком на груди, гласившим, что ее можно называть просто Бетти и что она готова сделать все, чтобы их день был счастливым, расставила тарелки на столике.
Эмми жадно глотала яичницу с беконом. Броди, чувствовавший себя в легкой и непринужденной атмосфере кафе неловко в своем строгом деловом костюме, снял пиджак, повесил его на спинку стула и, ослабив узел галстука, набросился на баранью котлету с не меньшим аппетитом.
– Простите, что причинила вам столько беспокойства, Броди, – сказала Эмми, когда с ужином было покончено. Она оперлась локтями на стол и положила подбородок на ладони, так что ее тонкие пальцы теперь обхватили лицо. Ее прямой тонкий носик, подумал Броди, украшает как раз нужное количество веснушек, словно кто-то слегка припудрил ее золотой пыльцой. – Но не могла же я допустить, чтобы папа просто так запер меня в детской, словно какую-то непослушную девчонку, не правда ли?
Веснушки? Золотая пыльца? Броди, уже всерьез обеспокоившись, постарался взять себя в руки.
– Мне кажется, он действительно немного запоздал. Может быть, если бы он пару раз выдрал вас в детстве, все было бы теперь несколько иначе.
Она скорчила недовольную гримаску.
– Через месяц мне исполнится двадцать три года. По-моему, этого достаточно, чтобы принимать самостоятельные решения. Вы так не считаете?
– В нормальных обстоятельствах – да, бесспорно, – осторожно ответил Броди. – Но, к сожалению, ваши деньги делают положение явно ненормальным.
– Мои деньги! – с отвращением сказала она. – Все упирается в деньги. Это просто неприлично, когда один человек может владеть такими деньгами. Я хотела отказаться от них, едва мне исполнился двадцать один год. Но Холлингворт ничего не хотел слышать.
Броди вполне понимал ее чувства, но едва ли мог их разделить. Теперь он хорошо видел, что беспокойство Джералда Карлайзла вполне обоснованно.
– Может быть, мистер Холлингворт считает, что вы об этом будете жалеть. Позднее, – безо всякого выражения сказал он.
– Холлингворт! – с тем же отвращением произнесла она. – Он до сих пор обращается со мной как с двухлетним младенцем. Даже выговаривает мне, если я трачу больше, чем следует.
– Неужели?
– Это мои деньги, – сердито сказала она. – Кажется, я имею право делать с ними все, что хочу.
Это, конечно, зависит от того, как именно она хочет с ними поступить, подумал Броди. Он налил себе еще кофе, чтобы не встретиться снова с ее глазами, наверняка пылающими негодованием. Ему и так с трудом удавалось сохранять безразличное выражение на лице.
– Он просто выполняет свою работу.
– А вы будете выполнять свою так же непреклонно?
Наконец он собрался с силами, чтобы встретить ее взгляд.
– Если вы хотите спросить, буду ли я убеждать Кита Фэрфакса отказаться от женитьбы на вас, боюсь, мне придется ответить утвердительно.
– А могу ли я сделать что-нибудь, чтобы вас переубедить?
– Зачем? Если он действительно любит, никакая сила не заставит его оставить вас.
Эмми не стала даже отвечать. Да, этим Броди не так-то просто управлять. Надо постараться найти Кита раньше, чем он.
– Расскажите мне о Фэрфаксе, – предложил Броди.
Эмми с подозрением взглянула на него.
– А что вы хотите знать? – Как вы познакомились?
– Он пришел в «Астон» для оценки работ.
– На аукцион?
– Мм… Я там работаю.
Броди как-то не приходило в голову, что Эмеральда Карлайзл вообще может где-то работать.
– Он покупал или продавал?
– Его договор на аренду художественной мастерской подходит к концу. – Она замолчала, запоздало почувствовав западню. – Человеку искусства не так-то просто получить заем, – сердито добавила она.
– Зависит от того, насколько ты преуспеваешь.
– Он очень талантливый. И он будет иметь успех. Но сейчас… – Она пожала плечами.
– Я вижу, это не очень легко. – А еще он видел, что этот парень вполне мог просто стараться подыскать себе такую вот доверчивую богатую невесту. – И это была любовь с первого взгляда?
После едва заметного колебания она ответила:
– А как же иначе?
Броди взглянул на скромное обручальное колечко на ее пальце. Оно смотрелось необычайно трогательно.
– Теперь он во Франции и ждет вас. Не хотите ли сообщить мне, где именно? Она легонько вздохнула:
– Я и так сказала слишком много. Этот вздох не убедил Броди, но и настаивать он не хотел. Допил кофе и, извинившись, вы шел на минуту. По пути сюда он заметил телефонную кабину. В машине у него был сотовый телефон, но ему не хотелось, чтобы Эмми знала, что он куда-то звонит. Броди быстро набрал номер.
– Сыскное агентство «Марк Рид», – услышал он лаконичный ответ.
– Марк, это Том Броди. Насколько я понял, вы занимались сбором информации о некоем Ките Фэрфаксс для Джералда Карлайзла?
– Если и да, то что?
– Мне сообщили, что он во Франции. Вы имеете хоть какое-то представление, где именно?
– Никакого. Меня просто попросили разузнать все, что возможно, о нем и его окружении, когда мисс Карлайзл стала им интересоваться.
– А каких-нибудь связей с Францией вы не обнаружили? Может быть, у него есть там друзья, у которых он может остановиться?
– Если и есть, мне об этом неизвестно. Но я точно знаю, что своих денег на проживание у него нет. – Рид немного помолчал. – Можно посмотреть на дело с другой стороны. У мисс Карлайзл может быть сколько угодно друзей, имеющих деревенские дома где-нибудь в Дордони или Провансе.
Броди едва не зарычал.
– Просто попробуйте откопать еще что-нибудь, хорошо? Может быть, он оставил соседям телефон на случай каких-нибудь происшествий.
– Может быть, конечно, но только сомневаюсь, что он стал бы думать о подобных мерах. Парень, по-моему, немного не от мира сего.
– Сделайте, что возможно.
Затем он решил позвонить Джералду Карлайзлу. Но потом передумал. Эмеральда Карлайзл – не его проблема. По крайней мере перестанет ею быть, как только он довезет ее до дома.
Когда Броди вернулся к столику, Эмми отошла в дамскую комнату, чтобы припудрить нос. Он оплатил счет и посмотрел на часы, прикидывая, сколько времени займет возвращение в Лондон. Надо было также перепланировать свое расписание, учитывая розыски Кита Фэрфакса.
– Все в порядке, сэр? – спросила Бетти, вытирая стол.
– Да, спасибо. Только… – Он снова посмотрел на часы. Что-то слишком долго Эмми пудрит нос… Его укололо тревожное предчувствие. – Бетти, вы не могли бы заглянуть в дамскую комнату? Я немного беспокоюсь о моей спутнице.
– Без проблем. – Она ушла и через полминуты вернулась, с трудом сдерживая улыбку. – Молодой леди нет. Но она оставила там для вас послание. Вам лучше посмотреть самому.
На длинном зеркале жидким зеленым мылом было выведено: «Спасибо, Галахад. Я пришлю вам приглашение на свадьбу». Ниже она поставила витиеватую подпись и подвела жирную черту.
Из открытого окна веяло ночной свежестью;
Тому не надо было даже смотреть на стоянку, чтобы убедиться, что его машины там уже нет. Все ясно: пока он звонил, Эмми позаимствовала его ключи.
И теперь, если эта девчонка водит машину так же решительно, как делает все остальное, она уже очень далеко отсюда. Одна надежда, что ее остановят за превышение скорости. Броди решил позвонить в местный полицейский участок и сообщить, что его машину угнали. Ночь, проведенная в камере, наверняка охладит пыл мисс Карлайзл, мрачно подумал он.
Идея была неплохая, но он тут же отверг ее. Нельзя, чтобы имя Эмеральды упоминалось в газетах. У Джералда Карлайзла непременно будет удар, если он узнает, что его дочь задержана полицией за кражу машины его же доверенного лица. Вот уж газетчики обрадуются!
Том не мог поверить, что вел себя так беспечно. Нет, даже не беспечно. Гораздо хуже. Как совершенный дурак. Он ведь видел, с какой решимостью она добивается своего: не моргнув и глазом, спустилась по водосточной трубе. Что ей какое-то окошко на первом этаже!
Ему захотелось выругаться, громко и неприлично, но он сдержался. Итак, сегодня он показал себя полным идиотом. После того как Эмеральда Карлайзл посмотрела на него своими огромными глазами, спускаясь по трубе, он готов был есть у нее с ладони.
Но Броди и так потерял достаточно времени, чтобы еще тратить его на бесполезное самобичевание. Сейчас необходимо загнать джинна обратно в бутылку. Только для этого его надо сначала поймать…
– Бетти, – сказал он, поворачиваясь к официантке, – мне нужна машина. Немедленно. Вы все-таки можете сделать этот день для меня счастливым. Или эта надпись на вашем значке – пустая фраза?
Глава 3
Эмеральда не могла поверить своему везению. Что называется, попала из огня да в полымя и умудрилась все-таки выбраться.
Еще при входе в кафе она заметила телефонную кабинку и решила при первой же возможности позвонить и попросить кого-нибудь за ней приехать. В том случае, если Броди вдруг вздумается все-таки вернуть ее отцу.
Она терпеливо ждала, пока он выйдет в туалет, и, как только тот скрылся из виду, поспешила к телефону. Но оказалось, что Броди пошел не в туалет – он сам стоял в телефонной кабинке и с кем-то разговаривал. К счастью, он стоял к ней спиной и ничего не заметил.
Тут Эмми должна была признаться, что он ее разочаровал. В какой-то момент она поверила было, что он действительно особенный. Рыцарь Галахад, в котором есть немного и от Ланселота. И он был так близок к тому, чтобы поцеловать ее… Ощущая некоторое разочарование, Эмми задумалась, что же его остановило. Может быть, мысль о ее отце? Нет, с некоторым удовольствием ответила она себе, в ту минуту меньше всего он вспоминал о ее отце. Это ей надо было постараться сделать так, чтобы он не мог сопротивляться…
Взгляд Эмми скользнул по пиджаку Броди, висевшему на спинке стула. Она заколебалась – но ненадолго. На раздумья времени не было. Сейчас надо действовать, и она решительно сунула руку в карман его пиджака. Пальцы нащупали ключи от «БМВ». Она взглянула на двери. Рискнуть? Броди придет в ярость. Если не сказать больше.
От этой мысли ей стадо слегка не по себе. Если он ее поймает… когда он ее поймает… Эмми подавила страх: не время теперь бояться. И испытывать угрызения совести.
Как раз в этот момент он звонит ее отцу, сурово напомнила она себе.
Но, уже выбираясь на улицу через окошко в дамской комнате, она подумала, что все-таки Броди вряд ли собирался предавать ее. Он просто хотел сообщить ее отцу, что с Эмми все в порядке, чтобы тот не беспокоился. Но он не знал ее отца.
Эмми выехала на шоссе, размышляя о том, как бы удержать Броди и не дать ему ей помешать. Немного времени она выиграла, но едва ли Броди будет сидеть и ждать, когда она выйдет из дамской комнаты. Наверняка уже почувствовал неладное. Может быть, ненадолго его задержит поиск другой машины. Но только ненадолго. Он не из тех, кто сидит и терпеливо ждет, пока кто-нибудь ему подаст руку помощи: он человек дела. И, снова преисполнясь решимости довести свою затею до конца, она нажала на педаль газа, и машина еще быстрее помчалась вперед.
Значок Бетти не был, по-видимому, пустым бахвальством.
– Это что, дела сердечные? – участливо спросила она, положив руку Броди на плечо.
– Да, сердечные, – с чувством ответил Броди.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14