А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Да, Кеннет Лэверок явно не бедствует. Обставлен салон не то чтобы роскошно, зато с толком, рационально. Все на своих местах, вокруг — ни пылинки. На полках выстроились книги, на столе — пишущая машинка; назвавшись писателем, Кеннет, похоже, не солгал.
— А мне где располагаться? — осведомилась девушка.
— Как выйдешь, первая дверь направо, — сообщил Кеннет. — Там есть свободная койка. И не одна.
Девушка послушно отыскала указанную каюту — судя по спартанской простоте убранства, та предназначалась отнюдь не для капитана.
Шатти на мгновение закрыла глаза. Как не похожа эта маленькая шхуна на роскошную яхту ее отца, ту самую, на которой они с матерью плавали по Средиземному морю, пока он изнывал от летнего зноя в своем эдинбургском офисе!
Девушка забросила вещи в угол и порылась в пакете, ища сменную одежду. Та, что на ней, насквозь пропахла табачным дымом и прогорклым пивом. Затем с наслаждением приняла душ, смыла треклятый макияж, оделась во все чистое.
Когда, порозовевшая и освеженная, она переступила порог салона, Кеннет уже поджидал ее за столом. Девушка села напротив и с удовольствием отхлебнула свежего молока: хозяин загодя позаботился об угощении для гостьи.
— Просто не знаю, как тебя благодарить, — промолвила она, облизнувшись.
— Нет проблем, — заверил Кеннет, задержав взгляд на ее губах.
Внезапно смутившись, Шатти взялась за бутерброд с ветчиной. Она так привыкла питаться в баре, что простая, незамысловатая еда Кеннета показалась ей пищей богов.
— Слушай, а откуда ты вообще такой взялся? — полюбопытствовала девушка. — Зачем очертя голову полез в эту дурацкую драку? Подумать только: паб битком набит мужиками, а защищать меня ринулся только ты. Почему?
— Сам не знаю, — пожал плечами Кеннет. — Просто мне показалось, я тебе нужен.
— И потом, на скамейке, тоже? — не отступала Шатти.
— Да, пожалуй, — усмехнулся хозяин шхуны.
— Но почему? Почему, ради всего святого?
Кеннет обезоруживающе развел руками.
— Когда я еще подростком был, отец рассказывал мне и моим сестрам истории про наших предков. Прославленных, непобедимых, благородных Лэвероков. Был такой шотландский клан в незапамятные времена. Все до одного — герои, все до одного — рыцари без страха и упрека. Ну а я, видно, запомнил.
Шатти улыбнулась — и вдруг подалась вперед и порывисто чмокнула его в щеку.
— Вот и хорошо, что запомнил, — шепнула она и поднялась из-за стола, прихватив с собою недоеденный бутерброд и молоко. — Увидимся утром.
Укрывшись в отведенной ей каюте, Шатти закрыла дверь и прислонилась к ней, прижимая к груди бутерброд и стакан. Улыбнулась, откусила еще кусочек. Герой — это здорово! Героям полагается думать только о девушке, а вовсе не о ее деньгах. Но как далеко готов зайти этот незнакомец в своем желании помочь ей? Впрочем, почему незнакомец? Кеннет Лэверок!
Шатти вздохнула. Если бы проблема исчерпывалась только этим! Вопрос еще и в том, как долго сумеет она противостоять обаянию такого красивого, такого великодушного защитника…
Глава 2
Кеннет начинал задремывать, когда в дверь постучали. Сначала молодой человек решил, что это воображение некстати разыгралось. Но стук повторился. Лэверок приподнялся на локтях и протер глаза. Кто стоит по ту сторону двери — двух мнений быть не может, а учитывая его недавнюю реакцию на Шатти Арран, вряд ли этот полуночный визит в его интересах. Кеннет перекатился на бок и закрыл глаза.
Стук раздался снова — требовательный, настойчивый. Тихо выругавшись, Кеннет дотянулся до выключателя и зажег свет.
— Заходи! — крикнул он.
Дверь чуть приоткрылась, и Шатти робко заглянула внутрь.
— Прости, что разбудила, — шепотом извинилась она. — Но в моей каюте холодно как в погребе. У тебя еще одного одеяла не найдется?
Кеннет мысленно застонал. «Морской ястреб» к приему гостей не приспособлен, что верно, то верно. Когда на шхуне ночевал кто-нибудь из его закадычных друзей — тот же Гил, скажем, или Рэндал, — никаких таких особенных удобств эти ко всему привыкшие ребята не требовали.
Второе имеющееся в наличии стеганое одеяло в данный момент служило ему дополнением к тоненькому шерстяному пледу. Если он уступит то или другое, то вообще не заснет.
— Надень что-нибудь на себя, — посоветовал Кеннет.
Девушка приоткрыла дверь шире, и молодой человек увидел, что с советом он опоздал. Шатти Арран напоминала солдата наполеоновской армии, бегущей из холодной России: несколько слоев одежды и пижама превратили ее прелестную фигурку в некое подобие живой клецки. Поверх всего Шатти натянула теплый свитер с капюшоном, а капюшон надвинула на самый лоб. И все равно зубы у девушки стучали от холода. Последние опасения на предмет роковых чар красавицы угасли, едва Кеннет разглядел на ее руках красные вязаные перчатки и пушистые тапочки на ногах.
— Я умру от переохлаждения, — с укором сказала Шатти. — И ты будешь виноват.
Кеннет застонал — теперь уже вслух — и откинулся на подушку, прикрывая глаза рукой.
— И почему это во всех твоих неприятностях виноват я?
— Так, видно, судьбе угодно. — Шатти решительно пересекла каюту, присела на край его койки и потянула к себе стеганое одеяло. — Жадина, мог бы и со мной поделиться.
Конечно, в таком виде никто не назвал бы Шатти воплощением сексапильности, но Кеннет отчего-то почувствовал себя крайне неуютно. Он никогда не приводил на шхуну женщин — сестры, разумеется, в счет не шли. «Морской ястреб» — его убежище, и Кеннету казалось, что, пригласив сюда подружку, он совершит своего рода кощунство. А теперь вот нежданно-негаданно на шхуне объявилась Шатти Арран. Впрочем, с какой стати он так разнервничался? Она же ему не любовница. Она всего лишь гостья.
Но едва Шатти легла рядом, как ситуация резко изменилась. Девушка бесцеремонно натянула на себя одеяло, заворочалась, устраиваясь поудобнее, всем телом прижалась к нему. И Кеннет смутился, вспомнив, что под пледом на нем ровным счетом ничего нет, даже плавок… Не то чтобы закутанная в дюжину одежек девушка сумеет распознать это… и все же… все же…
— Какого черта ты затеяла? — рявкнул он.
— Просто полежу тут, пока не согреюсь, — как ни в чем не бывало проворковала она. — А потом вернусь к себе. Понимаешь, дело даже не в холоде, а в сырости. Сырость прямо до костей пробирает.
Кеннет резко сел и отодвинулся к самой стене. Нет, ханжой и пуританином его бы никто не назвал, но всему есть границы…
— Здесь ты спать не будешь, — категорически заявил он. — Это моя каюта!
— Ну и что с того? — недоуменно отозвалась Шатти. — Ничего же не случится. Я просто пытаюсь согреться.
— Шатти, уходи к себе, — процедил владелец шхуны сквозь зубы.
— Нет, — отозвалась девушка, плотнее закутываясь в одеяло. — Я буду спать здесь, и точка. — И насмешливо добавила:
— Тебе не о чем тревожиться. Я вовсе не собираюсь задушить тебя во сне. И ты мне ничуть не нравишься. Ты для меня просто теплое тело. — Досадливо вздохнув, Шатти вытащила из-под его головы одну из подушек. — Ну и самомнение у тебя, я скажу! Считаешь себя неотразимым, не иначе? Но, честно говоря, не такой ты и красавец! — Девушка тихо засмеялась и повернулась к соседу спиной.
Ну что ж, вот он и получил ответ на незаданный вопрос. Если между ними и промелькнула искра влечения, то чувство это явно одностороннее. Гостья, ничуть не смущаясь, готова провести ночь в его постели и ровным счетом никакого значения этому эпизоду не придает. Ей дела нет до того, что он лежит нагишом, в чем мать родила, и с трудом сдерживает возбуждение. Ей нужно одно: выспаться в тепле и уюте.
Сущая малость, не правда ли? И он, Кеннет, может предоставить ей и то, и другое. Да, но какой ценой?
Кеннет долго разглядывал бесцеремонную девицу, а затем раздраженно сбросил со своей подушки ярко-рыжий локон.
— Чур, ты держишься своей половины койки, а я — своей, — предупредил он. — Иначе будешь спать на полу.
— Как скажешь, — сонно пробормотала она, сворачиваясь под одеялом клубочком.
Но сколько бы Кеннет не вжимался в стенку, упругие ягодицы девушки дерзко упирались ему в бедро. Он замер неподвижно, опасаясь пошевелиться, едва осмеливаясь дышать.
Ночь с женщиной обычно означает несколько часов возбуждения и страсти, а затем накатывает блаженная истома. Сейчас же он оказался под одним одеялом с закутанной до ушей эскимоской, для которой он, Кеннет Лэверок, — источник тепла наподобие электрообогревателя!
Кеннет понятия не имел, сколько пролежал, не смыкая глаз, знал лишь, что Шатти давно заснула. Во сне девушка опять придвинулась к нему вплотную — рыжие локоны защекотали ему нос. Тишину в каюте нарушало лишь ее ровное, спокойное дыхание. Кеннет честно попытался уснуть, но стоило ему смежить веки, как в воображении оживал рой непрошеных фантазий.
Он живо представлял, как раздевает гостью, сбрасывая на пол ее одежду слой за слоем, затем привлекает девушку к себе, и жар их разгоряченных тел возбуждает и дразнит, хотя и не является уже насущной необходимостью…
Ногу свело судорогой, и Кеннет тихонько застонал. Единственный способ потянуть мышцы — это перебросить ногу через ее бедро. Так он и поступил. И лишь мгновением позже осознал, чего ему стоило это минутное облегчение.
Теперь он прижимался к девушке всем телом, и возбуждение его достигло апогея. Тихо выругавшись, Кеннет отодвинулся — и натолкнулся на стену. Свободного места между ним и досками уже не осталось.
Злополучному хозяину шхуны оставалось лишь одно, и мысль эта возмущала его до глубины души. Он осторожно перебрался через спящую девушку, спрыгнул с койки, поспешно натянул джинсы — и негодующе воззрился на гостью, что расположилась на его законном месте, точно у себя дома. Пока девица здесь, глаз ему не сомкнуть — это ясно, как дважды два — четыре. Кеннет в сердцах прикинул, не отнести ли нахалку обратно в ее каюту, но передумал: она такой шум поднимет, что только держись Так что Лэверок тихо выскользнул за дверь, отправился в каюту для экипажа и кое-как устроился под колючим шерстяным одеялом. Койки здесь действительно были неудобные. Места они занимают немного, так что на них и не потянешься толком, особенно если ростом ты под шесть футов.
Кеннет скрестил руки на груди и мрачно уставился в потолок. Что за безумие на него нашло, какого черта он пригласил на шхуну эту настырную девицу? Он же с первого взгляда понял: с такой неприятностей не оберешься!
Выкладывает без колебаний все, что у нее на уме, даже не задумываясь, что может ненароком обидеть собеседника! Ведет себя так, словно он, Кеннет, — виновник всех ее бед, растравляет в нем угрызения совести, а потом вертит им как хочет! И ведь хватило же наглости, как ни в чем не бывало забраться к нему в постель!
Да уж, надо признать, что Шатти Арран совсем не похожа на прочих женщин. Эта девица строит свою жизнь по совершенно иным законам и правилам. Или, может быть, правил она вообще не признает — этим-то и отличается от других. Как бы то ни было, Кеннет чувствовал, что заинтригован. Несомненно, он очарован красотой Шатти, ее изумрудными глазами и алебастровой кожей, но личность, скрывающаяся за привлекательной внешностью, завораживает его еще сильнее.
Завтра он встанет на рассвете и подыщет ей жилье. Даже если придется заплатить за неделю-другую в местном мотеле, дело того стоит. Шатти Арран ворвалась в его жизнь и нарушила столь тщательно создаваемое им равновесие. Если он оставит девицу на шхуне, одному Господу ведомо, чем это закончится! Чего доброго, он окончательно потеряет голову и влюбится по уши, под стать бестолковым приятелям.
Нет уж, достойный представитель славного клана Лэвероков не поддастся коварной соблазнительнице! Подумаешь, Гил: он всегда был мечтательным идиотом. И что взять с простодушного, доверчивого Рэндала? Вот у него, Кеннета, железная воля и рассудительности не занимать. Уж он-то искушению не поддастся! Как только выдворит Шатти со шхуны и из своей жизни, он спасен! Главное — побыстрее от нее избавиться.
Шатти блаженно потянулась, наслаждаясь обволакивающим теплом. Открыла глаза, оглядела каюту, бдительно отмечая каждую мелочь.
Сквозь иллюминаторы струился солнечный свет, в лучах танцевали пылинки, от дверей тянуло стылым сквозняком.
Девушка уже осознала, что осталась одна, хотя и не помнила, как и когда Кеннет выбрался из постели. Часы на столике показывали четверть десятого — после ночной смены в заведении Викмана она обычно так рано не вставала.
Шатти вздохнула. Больше она не официантка. Сегодня ей предстоит подыскать себе другое место и какое-нибудь пристанище почище и подешевле.
Придется вновь сыграть в игру, изученную во всех подробностях: скрывать свое истинное «я», врать, изворачиваться, сбивать со следа частных детективов…
И хотя мысль начать все сначала Шатти отнюдь не радовала, девушка понимала: это непременное условие избранной ею жизни, жизни, насыщенной приключениями и новым опытом. За шесть месяцев, что Шатти провела вне дома, она ни разу не пожалела о своем побеге. Ну, разве что раз или два, вспоминая дедушку…
Энгус Арран был — и останется навсегда — самым важным, самым дорогим для нее человеком. Именно его примером наследница графа Кэссилис всегда руководствовалась и в мечтах, и в жизни. Дедушка Шатти по матери так и не примирился с той ролью, что уготовили ему собственные титулованные родители. Наследник знатного шотландского рода, в двадцать один год Энгус Арран официально отказался от титула.
Впрочем, поступок этот родственников не особо удивил: начиная с семнадцати лет сын лорда Аррана сам распоряжался своей жизнью, да так, что окружающие лишь хватались за головы. Вместо того чтобы поступать в университет, юноша на год отправился в археологическую экспедицию — дескать, там он научится большему, нежели в пыльных аудиториях среди книг. Следующим этапом его бурной карьеры стал переход через Анды «на выживание», спуск на байдарке по реке Амазонке. А затем, к отчаянию родителей, он поступил в военно-морское училище — дело было как раз перед Первой мировой — и всю войну прослужил на конвойном эсминце, пуская ко дну вражеские подводные лодки.
Шатти мечтательно улыбнулась.
— Вот и я ищу приключений на свою голову, дедушка, — прошептала она. — Только с деньгами в кармане оно было бы куда проще.
Девушка встала, набросила на плечи одеяло и отправилась искать Кеннета. Может, хозяин шхуны сжалится и оставит ее на «Морском ястребе» еще на ночь. Найти место, удовлетворяющее всем ее запросам, не так-то просто: чтобы никаких документов с нее не требовали, платили наличными, да еще с жильем и питанием. В кармане у нее жалкие десять фунтов — на это комнату не снимешь.
Шатти заглянула в салон: Кеннета там не оказалось. Девушка дошла до конца коридора и прислушалась у двери уборной: все тихо. Под конец, уже отчаявшись, она наведалась в отведенную ей каюту. Кеннет спал сном праведника на той самой жесткой неуютной койке, где сама Шатти не выдержала и часа. Одеяло сползло к поясу, грудь обнажена… У девушки перехватило дыхание: ну до чего же ее спаситель хорош собой!
По счастью, вчера вечером ей удалось выбросить из головы непутевые мысли. Спать на одной кровати с посторонним тебе человеком — это одно дело. Но оказаться в постели с мужчиной, сексапильнее которого ты в жизни своей не встречала, — это уже совсем другое. Пожалуй, оно и к лучшему, что сегодня она уйдет отсюда. Жизнь ее и без того складывается непросто. Только мужчины в ней не хватало — даже если речь идет о таком роскошном красавце, как Кеннет Лэверок!
Вздохнув, Шатти осторожно укрыла спящего одеялом и вернулась в салон. Да, на шхуне она едва ли не впервые за шесть месяцев почувствовала себя в безопасности — по крайней мере на одну ночь. Шатти стянула с рук перчатки и принялась варить кофе. Очень скоро по салону разлился гутой аппетитный аромат. Девушка налила себе полную чашку и села к столу.
Задумавшись, Шатти рассеянно проглядывала стопку печатных листов и, лишь дойдя страницы до десятой, поняла: да это же рукопись книги! Из-под стопки торчал уголок книги в суперобложке. Девушка вытащила ее и изумленно охнула: с обложки на нее смотрел Кеннет Лэверок, изрядно смахивающий на этакого современного пирата. «Автор нашумевшего бестселлера „Дорогой ветров“, — гласила яркая надпись. Далее шли цитаты из критических отзывов на книгу, все как на подбор хвалебные. „Блестящий сюжет, превосходный язык, — утверждал представитель «Абердин ньюз“. — Старинная легенда, оживающая в современных декорациях.
Волшебный сплав реальности и мифа…»
Судя по всему, роман Лэверока представлял собою нечто вроде современной фэнтези: история морехода, полюбившего русалку. Вот только сказочный сюжет, как явствовало из тех же отзывов, служил развернутой аллегорией человеческого бытия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16