А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И решение проблемы было таким простым, что Ник не мог понять, как не увидел его раньше. Он должен сделать так, чтобы Пенни снова влюбилась в него!..
Пенни провела все утро в Хьюстоне, носясь по магазинам. Она одела Алана с ног до головы во все новое. Когда цена не имеет значения, делать покупки легко и приятно, с удовольствием обнаружила она. Себе Пенни купила купальник, пять пар босоножек разных цветов, бесчисленные майки, две короткие юбки и четыре длинные, потому что не знала, какие предпочесть, три новых платья и вечерние туфли. Соломенная шляпка и пара солнечных очков дополнили пляжный гардероб.
Когда с помощью Джилиан Пенни закрыла последний чемодан и переоделась в короткую модную юбку голубого цвета и белую майку, зашла служанка и сообщила, что внизу ее ожидает посетитель, мистер Фаррел.
Джонни… Джонни здесь, в Техасе? Пенни быстрее ветра слетела по лестнице. В холле действительно стоял Джонни, необыкновенно привлекательный в белых джинсах и полосатом хлопковом свитере.
Входя в высокую парадную дверь, Ник с удивлением думал, чей это «джип» стоит на подъездной дорожке. Первым, что он увидел, была его жена, радостно повисшая на шее у Джонни.
— Вот это сюрприз! — воскликнула она.
Затем с непринужденностью старого друга Пенни схватила за руки белокурого юношу и привычно потянулась, чтобы поцеловать в щеку. Потом отодвинула его и, придирчиво осмотрев с ног до головы, восхищенно присвистнула:
— Вот это да! Ты выглядишь настоящим франтом! Я определенно соскучилась по тебе. Почему ты бросил работу и оказался здесь?
Джонни усмехнулся.
— Предполагается, что я проверяю, готово ли наше ранчо к приезду родителей в конце месяца… Я волновался о тебе и Алане, — внезапно сменил он тему разговора.
— Я ведь просила тебя ни о чем не беспокоиться, — виновато вздохнула Пенни. — Мы с Ником…
— Безумно счастливы, — прервал ее низкий знакомый голос.
С широкой, но удивленной улыбкой Пенни быстро обернулась.
— Ник, ты дома! Подойди и поздоровайся с Джонни… вежливо на этот раз. Он мой лучший друг.
С расстояния в несколько ярдов Ник угрюмо смотрел на молодого блондина. Тот сделал шаг вперед и замер, получив в качестве приветствия неохотный кивок. Пенни внимательно посмотрела на мужа. Ее поразили необычайная бледность Ника и напряженность подбородка.
— Слушай, я заеду на обратном пути… — начал Джонни.
Пенни поморщилась.
— Ох, да нас здесь не будет, Джонни. На самом деле…
— Нас не будет здесь уже через десять минут, — без тени сожаления закончил за нее Ник.
— Как хорошо, что я успела упаковать вещи, — удивленно и немного смущенно пробормотала Пенни. — Мы уезжаем на две недели, Джонни.
— Могу я хотя бы поздороваться с Аланом?
— Конечно, можешь! — Пенни устремилась к лестнице. — Какая жалость, что тебе не удастся побыть здесь подольше!
— Нику не нравится, что я явился сюда, — прошептал Джонни на площадке.
— Вздор, — успокоила его Пенни. — Он просто удивился.
— Ты кажешься такой счастливой…
— А я счастлива. Так что не стоит волноваться за меня.
После короткого посещения Алана Пенни проводила Джонни до машины.
— Слушай, чуть не забыл… Вчера Лиз в страшной панике позвонила мне на работу. Она не может тебя найти. Я дал ей номер твоего телефона здесь…
— Где же она? — нетерпеливо спросила Пенни.
— В Англии… Твоя мать не сказала этого, но я связался с телефонной станцией и выяснил, откуда звонили.
— В Англии? Что она там делает? — простонала Пенни. — Ты рассказал ей…
— Да… и это ее очень расстроило. Дать тебе лондонский номер Лиз?
Пенни грустно кивнула. Джонни записал его на клочке бумаги, который она вырвала у него из рук и положила в карман юбки, затем медленно побрела к дому.
Погруженная в мысли о матери, Пенни впервые заметила, как холоден с ней Ник, только когда самолет начал набирать высоту.
— Я даже не спросила, куда мы летим, — виновато пробормотала она.
— На Ямайку…
— О, я никогда там не бывала… Впрочем, я почти нигде не была, — призналась она.
Даже не пытаясь изобразить вежливый интерес, Ник поднялся.
— Прости, мне нужно работать, — холодно сказал он.
Олицетворение мужской элегантности в легком сером костюме прошествовало в соседний салон. Пенни несколько мгновений сидела в глубоком смятении, а потом последовала за мужем. Тоскуя о радостном настроении, в котором пребывала утром, она уселась на ручку кресла через проход от него.
— Я была немного рассеянна после отъезда Джонни…
Ник не отрывал глаз от бумаг, но его профиль словно окаменел.
— Я просто беспокоюсь за маму, — поделилась с ним Пенни.
Нику показалось, что перед его полуприкрытыми глазами сверкнула молния. Она не просто плохая лгунья — она никудышная лгунья! Просияв от радости при виде Джонни Фаррела, Пенни печально сникла, едва бывший любовник укатил на своей игрушечной машинке! Дружба? Хорошо, у него из-за занятости никогда не было близких друзей, но кого она хочет одурачить? Если липнуть к этому тощему инфантильному ублюдку в белых джинсиках в ее представлении дружба, то она очень скоро лишится всех друзей, пообещал себе Ник. Пенни обеспокоенно кашлянула. Но Ник все еще не мог заставить себя посмотреть на нее.
— Лиз звонила Джонни из Лондона. Я попыталась найти ее по номеру, который он узнал, но это оказалась гостиница, из которой мама уже выехала, — натянуто заговорила Пенни. — Я знаю, ты считаешь ее глупой женщиной, в лучшем случае, и мошенницей — в худшем, но я люблю ее и, естественно, волнуюсь за нее.
— Естественно, — бесцветным голосом повторил Ник. — Но, положа руку на сердце, признайся: у твоей матери огромный инстинкт самосохранения. Если она в Англии — значит, для этого есть веские причины.
— Не представляю, что ее может связывать с этой страной, за исключением того, что там она забеременела мной.
Ник этого не знал, но продолжал упорно смотреть в бумаги.
— Тебе бы хотелось, чтобы я убралась подальше, да? — выдавила Пенни, когда не смогла больше выносить затянувшегося молчания.
— Конечно! — Ник вскинул надменную темноволосую голову и издевательски посмотрел на нее. — Чего еще ты от меня ожидаешь после спектакля, который разыграла с Джонни? У Пенни перехватило дыхание.
— Спектакля?
— У меня нет желания говорить на эту тему, — проскрежетал Ник.
— Ты ревнуешь, — прошептала она тоном человека, сделавшего удивительное открытие.
Ник швырнул папку на столик с такой силой, что та подпрыгнула. Затем вскочил на ноги. Гневные черные глаза смотрели на нее в упор.
— За кого ты меня принимаешь? За подростка? Просто я нахожу неприличным, когда моя жена фамильярничает с другим мужчиной! Это не ревность.
Он с таким грозным видом возвышался над ней, что нужно было иметь мужество, чтобы не испугаться. Но Пенни теперь тоже разозлилась. Встав, она расправила узкие плечи.
— Что бы там ни было, но, когда ты недоволен мной, лучше высказать это прямо, а не таить под глыбами снега и льда. И кстати, если ты узрел что-то неприличное в моем поведении с Джонни, то это исключительно игра твоего воображения.
— Ты выставляла напоказ свою близость с ним! — заявил он.
— Если это не ревность, то объясни, как тебе удалось увидеть близость там, где ее никогда не существовало? — язвительно спросила Пенни.
Ник замер, темные глаза были прикованы к ее раскрасневшемуся лицу.
— Никогда?
Повернувшись на пятках, Пенни произнесла его же фразу, прозвучавшую минуту назад: — У меня нет желания говорить на эту тему.
Сильная рука опустилась на ее плечо.
— Пенни…
Она отпрянула.
— Нет! Я действительно сердита на тебя. Почему ты не в силах признать, что испытываешь нормальные человеческие чувства? Вместо этого ты пытаешься доказать, что я делаю нечто предосудительное! Этого я не могу простить.
Ник подавленно молчал. Не обернувшись, Пенни ушла к Алану, спавшему счастливым сном.
9
Последний короткий отрезок пути они проделали на вертолете.
— Вон там, под нами, вилла! — стараясь перекричать шум моторов, показал ей Ник.
Пенни посмотрела вниз, на прекрасное, поросшее лесом ущелье, и увидела здание с терракотовой крышей и полосу золотого песка перед ним. Лента дороги сбегала по крутым, опасным уступам к пляжу, но ни одного дома не было видно поблизости. Одинокое убежище… Как раз тогда, когда ей хотелось быть в толпе, чтобы удержаться от искушения вцепиться Нику в горло!
Пенни была горяча и импульсивна, легко впадала в гнев, но и быстро отходила. Однако на этот раз чувствовала, что злость на Ника пройдет не скоро. Она боготворила его, принимала безоговорочно то, что он превосходит ее во всех смыслах. Но этот Ник слишком часто нападал на нее за воображаемые провинности и ошибки…
Выйдя из вертолета с Аланом на руках, Пенни посмотрела на просторную виллу причудливой планировки. На фоне сочной экзотической зелени красновато-бурые выветрившиеся камни, из которых был сложен дом, отливали золотом в лучах заката. Даже самое капризнейшее создание вынуждено было бы признать, что очутилось в райском уголке, подобных которому нет на земле.
Ник провел ее внутрь. Полы из мраморной плитки, стильная, удобная мебель, глиняные лепные светильники и вазы, прелестные спальни и ванные. Детская кроватка с кружевным пологом уже ждала Алана.
— Как тебе удалось за столь короткое время найти такое место… Ты кого-нибудь вышвырнул отсюда? — услышала она свой голос, хотя собиралась хранить гордое молчание.
— Эта вилла уже некоторое время принадлежит нашей семье.
На лице Пенни появилось желчное выражение. Ей следовало бы знать. Собственная, великолепная, снабженная всеми мыслимыми удобствами. Она уложила в кроватку Алана, которого умыла и переодела ко сну еще в самолете.
— Тебе не придется готовить, — прервал затянувшееся молчание Ник.
— О, я знаю. Тебе не хочется быть отравленным, правда?
Пропустив это замечание мимо ушей, Ник сообщил, что дважды в день будет приходить служанка, которая и посидит с ребенком, если им придет в голову пообедать вне дома.
— Если ты дашь мне возможность, я принесу извинения, — ровным тоном добавил он.
— Забудь об этом. Ты только зря потратишь время. Меня просто тошнит от твоих бесконечных выговоров.
— Пенни… Мне бы очень хотелось, чтобы время, которое мы проведем здесь, было чем-то особенным, — произнес Ник. — Я признаю, что все испортил, но нельзя сказать, что и ты сдерживала раздражение.
— Нет, как это ни печально. — Пенни окинула его неприязненным взглядом. Ее бесило то, что он выглядит таким великолепным и говорит убедительно и ласково, словно с очень капризным ребенком. — Но ты ведь, не задумываясь, снова примешься за старое, едва дело дойдет до оценки моих действий, не так ли? Почему же я должна поступать иначе? И потом, я сдерживаюсь!
— Если хочешь что-нибудь сказать — говори.
— У тебя есть ручка?
Вскинув черные брови, Ник достал из внутреннего кармана золотую ручку. Пенни сходила в холл, где видела мельком блокнот у телефона, и, сев на диван, принялась писать.
— Что ты делаешь?
— Ты очень умно ведешь спор. Я хочу быть уверенной, что меня не собьют с толку. Я хочу высказать все!
— Думаю, мне лучше прогуляться по пляжу. И к тому времени, когда я вернусь…
— Я остыну? — Пенни издала раздраженный смешок. — Никакой надежды, Ник. Ладно, ты готов?
— Это так необходимо?
— Если хочешь, чтобы в следующие пять минут я еще оставалась твоей женой, то совершенно необходимо, — твердо заявила она. — Первое. Мне не нравится, когда со мной обращаются, как с ребенком. Я женщина и мать. Меня не нужно опекать.
— Хорошо, — проговорил Ник, и в его глазах мелькнуло веселье.
Пенни была решительно настроена согнать с его лица это снисходительное выражение.
— Второе. Той зимой, когда я полюбила тебя, ты, пусть и пассивно, поощрял меня. Думаю, моя любовь была для тебя чем-то вроде встряски.
Она достигла желаемого — от веселости во взгляде не осталось и следа.
— Послушай…
— Нет, позволь мне сначала высказаться. А потом я отправлюсь спать одна, а ты подумаешь над моими словами.
Ник в отчаянии махнул рукой и отошел к окну.
Пенни набрала побольше воздуха в легкие.
— Ты мог бы вышвырнуть меня вон, после того как я сказала, что люблю тебя. Если сначала ты терпел меня из жалости, это все же не извиняет того, что после признания ты позволял мне по-прежнему таскаться за тобой, словно собачке на привязи.
Ник резко обернулся. Его глаза сверкали.
— Я не хотел обижать тебя.
— Почему ты терпел меня? — с негодованием набросилась на него Пенни. — Тебя нельзя назвать ни снисходительным, ни терпеливым, а я вторгалась на твою территорию при любом возможном случае. На самом деле тебя должно было бы выворачивать наизнанку при одном моем виде!
Темная краска залила щеки Ника. Но он ничего не сказал. Пенни тряхнула рыжей головой.
— Совсем недавно ты заявил, что полтора года назад я втянула тебя в ситуацию, которой ты вовсе не желал, что ты оказался совершенно беспомощным перед посягательствами какой-то девчонки. Ты, Ник Блейн, владелец крупной нефтяной компании, с репутацией холодного, безжалостного хищника, который никому не позволяет что-либо навязывать себе…
— Я чувствовал себя виноватым перед тобой, — мрачно перебил ее Ник. — Ведь тебе пришлось провести детство с чужой женщиной и в школе-интернате. А я полагал, что у родителей хватит сострадания оставить тебя в нашем доме. Увы, это было глупым и наивным заблуждением.
— А что ты мог для меня сделать? Уж в чем, в чем, а в этом твоей вины нет.
— Мог бы попытаться помочь тебе и твоей матери. Я слишком сурово осудил Лиз после той единственной короткой встречи.
— Ник, тебе было только двадцать, и ты совсем не обязан был о нас заботиться. Твой отец — это другое дело, но он не хотел обременять себя.
— Я не принял никакого участия в твоей дальнейшей судьбе. — Ты был еще слишком молод для роли… Пенни была смущена и раздражена тем, какое направление принял их разговор. — По крайней мере, я мог бы навещать тебя.
— Если из-за меня ты чувствовал себя таким виноватым, то я рада, что ты оставался в стороне, — напряженным голосом проговорила Пенни, понимая, что Ник вынуждает ее посмотреть на былое поведение иначе, чем ей хотелось бы.
— Что там еще в твоем списке?
Джордан. Она собиралась спросить, почему Ник не сказал, что в его жизни есть женщина. Поскольку не было никаких свидетельств того, что их отношения продолжаются, Пенни быстро забыла слова Люси, решив, что все осталось в прошлом. Тем большим было потрясение, когда в ночь после свадьбы она обнаружила, что Джордан по-прежнему представляет несомненный интерес для Ника.
— Пенни… Ты сидишь там и сопишь, — сухо заметил Ник.
— Я собираюсь с силами перед новой атакой. — Она издала нервный смешок. — Я хотела спросить, почему ты пошел на такой экстраординарный шаг, как женитьба на мне, в то время как мог просто объяснить матери ситуацию… Но ты ответил и на этот вопрос. Чувство вины. Чувство вины объясняет все, что бы ты ни делал, верно? В прошлом, настоящем и будущем.
Ник, решивший, что гнев Пенни пошел на убыль, приободрился и шагнул к ней.
— Что ты пытаешься сказать?
Пенни встала.
— Что я не хочу навсегда остаться в твоих глазах тем бедным, обездоленным ребенком, которого, как ты думаешь, спас в Лос-Анджелесе. А похоже, к этому все идет. Неужели ты дума ешь, что я останусь с тобой, услышав такое?
Она попыталась пройти мимо, но Ник рукой преградил ей путь.
— Ты неправильно меня поняла, — проговорил он.
— Нет, я просила тебя сказать правду и получила ее, — дрожащим голосом произнесла Пенни. — Если бы не секс, я вообще не представляла бы для тебя никакой ценности. Это единственное, что я могу тебе дать, не так ли?
Ник стиснул ее узкие плечи и развернул лицом к себе.
— Но это безумие! — крикнул он. — Как ты можешь такое говорить?
Пенни смотрела на верхнюю пуговицу его синей шелковой рубашки, и ей казалось, что она умирает.
— Ты действительно не ревновал меня к Джонни, — прошептала она. — Мое воображение снова подвело меня. Но позволь сказать тебе еще одну вещь, Ник Блейн, последнюю… Можешь забирать свою сверхчувствительную совесть, свой добродетельный вид и свою жестокую, бесчувственную душу и проваливать, потому что я не хочу иметь с тобой ничего общего!
Ник, казалось, остолбенел от ее заключительной фразы. И Пенни воспользовалась этим, чтобы вырваться и укрыться в одной из спален.
Катастрофа. Это слово стояло перед мысленным взором Ника, написанные огромными буквами. Он пытался думать, но не мог. Слово, монотонно звучащее в голове, вытеснило все остальное. Он вдруг вспомнил, какое самодовольство испытывал, почти бездумно парируя ее вопросы. Результат его потряс. Он обидел ее, по-настоящему обидел.
А еще собирался снова влюбить ее в себя! Горький смех вырвался из груди Ника. Правда заключалась в том, что он не знал, с чего начать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16