А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Ты хотела, чтобы я ответил честно, поэтому я постараюсь быть искренним. Я не знаю, Шеннон.
Я не знаю, люблю ли я тебя, потому что никогда не был влюблен. Я не имею никакого представления о том, что это значит – быть влюбленным, что при этом чувствует человек. Я знаю, что забочусь о тебе, что мне нравится быть с тобой. Я хочу, чтобы ты была со мной, в моей жизни, в моей постели, и я хочу, чтобы мы вместе растили нашего ребенка.
Слезы потекли по ее щекам. Ее грудь сдавило так, что она с трудом дышала, и ей пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не издать стон.
Его искренность тронула ее, она знала, что он с ней совершенно откровенен.
Все, что он сказал, много для нее значило, но этого было недостаточно. Она не хотела быть слишком требовательной, но она знала значение слова «любовь» и не могла выйти замуж за человека, который этого не знал.
Что, если его чувства к ней изменятся? Что, если она отдаст ему всю себя, а потом поймет, что он никогда ее не любил? Или, еще хуже, он поймет, что значит любить, с другой женщиной?
Это уничтожит, убьет ее.
Лучше расстаться сейчас, закончить их деловые отношения и постараться залечить сердечные раны.
Она заставила себя подняться, подошла к двери и, толкнув, открыла ее, не обращая внимания на свой опухший нос и мокрые щеки. Берк тоже выглядел измученным.
Он медленно подошел и ласково накрыл ее дрожащую руку своей.
– Ты в порядке?
Она потрясла головой. Далеко не в порядке.
Снова накатили слезы и закапали с ее ресниц.
– Я ценю все, что ты сказал, – произнесла она дрожащим голосом. – И если бы все было по-друтому, я была бы счастлива выйти за тебя замуж, жить с тобой, создать с тобой семью. Но, сама не зная как, я полюбила тебя. И из-за того, что люблю тебя, я не могу согласиться на меньшее.
– Шеннон…
Она стиснула кулаки, чтобы удержаться и не коснуться его. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула и заставила себя продолжать:
– Не надо, пожалуйста. И без того мне очень тяжело. Я думаю, ты должен просто уйти.
Минуту он стоял на месте. Затем развернулся, пересек ее маленькую квартирку, чтобы собрать одежду. Он затратил ровно столько времени, сколько нужно было, чтобы надеть брюки, обуться, взять пальто, и толкнул перед собой дверь.
Как только он ушел, силы оставили ее. Она соскользнула вниз.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Прошло восемь дней с того момента, как он ушел из квартиры Шеннон, и теперь каждый день был для нее словно тысячелетие. Они не виделись, и она даже подумывала о том, чтобы перенести очередной визит к врачу, не предупредив Берка.
Где-то в глубине души он понимал решение Шеннон расстаться. Он не мог дать то, что ей было нужно – признание в бессмертной любви, – а меньшего она не хотела.
Он мог предложить ей только деньги и драгоценности, автомобили и одежду, дома, путешествия по всему свету. Их женитьба принесла бы ей положение в обществе и беззаботную жизнь. Все это стоило очень дорого.
А то, что хотела Шеннон, не стоило ничего. И в то же время было дороже всего на свете. Всего три коротких слова. Но именно их он не мог произнести, потому что не знал, что они означают.
Берк всегда был уверен, что любовь – просто слово, такое же, как любое слово в словаре. Но люди постоянно произносили его, чтобы убеждать, манипулировать, льстить.
Любовь между родителями и детьми – это одно. Это единственное чувство, в которое можно было верить. Несмотря на то что сам никогда не испытывал подобных чувств со своими родителями, он уже любил ребенка Шеннон всепоглощающей любовью. И он сделает все, чтобы этот ребенок чувствовал его любовь каждый день своей жизни.
Но взрослые, особенно женщины, – совсем другое дело. В жизни Берка было несколько женщин, которые говорили, что любили его. Один или два раза он даже почти попался на их сладкую ложь. Пока не понял, что они говорят ему лишь то, что он хочет услышать и благодаря чему они смогут получить дорогие подарки, кредитную карту или даже обручальное кольцо.
Для этих женщин сказать «Я люблю тебя» всегда было очень просто. Не испытывая никакого чувства, они просто преследовали свои цели.
Вот почему он не мог сказать этого Шеннон. За все недолгое время, которое длились их отношения, он был абсолютно честен с ней. Он хотел ее, но не лгал ей.
Берк бросил ручку на толстую пачку различных бумаг на столе и потер глаза.
Почему же тогда он верил признанию Шеннон?
До того, как выгнать его из своей квартиры, она сказала, что любит его. В этот момент его сердце заныло, но он усилием воли сосредоточился на том, чтобы устоять на ногах. А затем собрал одежду и ушел, ничем не показав, какую испытывал сильную боль.
В следующее мгновенье он уже смеялся над ее словами. Как можно сказать человеку, что любишь его, а через секунду выгнать? Как она могла уверять, что любит его, и отказывалась дать ему все, что он хотел в жизни: ее, ее ребенка, их общее будущее?
Но в следующие минуты его сердце было готово разорваться на куски. Так как Берк никогда не лгал ей, он был уверен, что и Шеннон не лжет. Если она сказала, что любит его, наверное, она так и думала… думала о том, что он только начинал понимать.
Но любил ли он ее?
Короткий стук в дверь – и вошла Маргарет, перебив его и без того спутанные мысли.
– Я же сказал, чтобы мне не мешали, – резко произнес Берк, нахмурив брови. Он часто это делал в последнее время, рыча на каждого, кто осмеливался приблизиться к нему. Удивительно, что у него еще оставались какие-то работники, особенно Маргарет, которая не любила, чтобы с ней так обращались.
– Вы много чего говорили на этой неделе, – ответила она. – Я научилась не обращать на это внимания. Человек, с которым у вас назначена встреча на два часа, уже здесь и не собирается ждать дольше чем до двух пятнадцати.
Он посмотрел на часы, заметив, что было уже десять минут третьего. Боже, где его голова? Его бизнес никогда не терпел такие убытки, как в последние несколько дней. Теперь он больше думает о Шеннон и о том, каким идиотом он был, чем о своем деловом расписании.
Это довольно странно. Он никогда не позволял чувствам мешать его делам, пока не поссорился с Шеннон.
Отодвигая стул от стола, Берк взял пальто и направился к двери.
– Мне нужно идти. Скажите Питерсону, что я добавлю десять процентов к своему предложению, если он согласится прийти на следующей неделе.
Берк слышал, как Маргарет что-то недовольно бормотала, пока он пересекал приемную по пути к собственному лифту.
Двадцать минут спустя, сжимая руль своего автомобиля, с бешено колотящимся в груди сердцем он подъезжал к колледжу Шеннон. Он припарковался на первом попавшемся месте, но это его сейчас не заботило.
Выскочив из машины, он читал названия зданий, ища ее факультет английской литературы.
За несколько коротких месяцев она стала для него всем. Она была первым человеком, о ком он думал, просыпаясь утром и перед тем, как погрузиться в ночной сон. Она заполнила его сердце, ум и душу. Он просто не хотел жить без нее.
И теперь Берк не понимал, почему ему понадобилось столько времени, чтобы признать это. Если бы только он смог найти Шеннон и убедить ее дать ему второй шанс!
Шеннон невольно вскрикнула: сумка упала на землю, а вместе с ней из рук выпали и книжки.
Когда она наклонилась, чтобы собрать вещи с земли, знакомые руки опередили ее. Слишком знакомые, сильные руки.
Подняв голову, она встретилась с большими серыми глазами Берка. Не говоря ни слова, он заключил ее в свои теплые объятия. Студенты проходили мимо них, бросая любопытные взгляды, но он не замечал их.
Перебирая ее волосы, он прижался губами к ее лбу и на мгновенье закрыл глаза.
– Я так рад, что нашел тебя. Мне нужно поговорить с тобой. Ты должна знать.
Он говорил так серьезно, и его появление в университете было таким неожиданным, что она испугалась.
– Моя мама? – выдохнула она, и волна панического страха накатила на нее. – Она…
– Нет, нет, твоя мама в порядке. Речь о нас.
Взяв ее голову двумя руками, он отодвинул ее и посмотрел ей прямо в глаза.
– Я люблю тебя. Возможно, понадобится вечность, чтобы я понял, что имею в виду, но сейчас я знаю. С того дня, как ты выгнала меня из своей квартиры, я думал об этом, стараясь определить, есть ли во мне это чувство. Сегодня утром я сидел в офисе, ощущая себя несчастным, и на меня вдруг нашло озарение. – Он гладил ее плечи и руки. – Я идиот. Я должен был понять это намного раньше.
Но пока не представил, что потерял тебя, я не осознавал, сколько ты для меня значишь. Теперь я понимаю, что ты имела в виду тогда в квартире, когда сказала, что не сможешь быть со мной, пока я тоже не полюблю тебя.
Его эмоциональность и искренность потрясли Шеннон. Он казался таким решительным и открытым, таким честным и отчаянным, что она не могла не поверить ему.
Она хотела верить. Каждая клеточка ее тела кричала ей, чтобы она поверила его словам, бросилась в его объятия и жила с ним счастливо. И только разум предупреждал ее не торопиться и быть осторожной.
– Берк, – начала она.
– Нет-нет, не говори пока ничего. Позволь мне закончить. А потом, если ты захочешь уйти, я отпущу тебя. Мне будет тяжело, но я не буду останавливать тебя.
Глубоко вздохнув, она кивнула. Ей было страшно слушать, что он скажет дальше, но выслушать его было необходимо. Если он действительно любит ее, она запомнит каждое слово, оставит их в своей душе, а затем бросится в его объятия и скажет ему, как сильно она любит его.
– Я всегда думал, что слова любви – это просто способ манипулировать людьми, способ получить власть над их жизнями и чувствами. С этим мне пришлось сталкиваться не раз. Но теперь я понимаю, что ошибался. Любовь означает, что ты любишь человека. Беспокоишься о нем, заботишься о нем, хочешь, чтобы он был счастлив. Я люблю тебя. Не потому, что ты носишь моего ребенка, или потому, что ты хочешь это услышать. Я люблю тебя за твою красоту, и внешнюю и внутреннюю. За твое чувство юмора, за твою заботу о матери и за любовь к детям, которых ты будешь учить, когда закончишь колледж. Я люблю тебя за силу и мужество, которые ты проявила, ответив на мое объявление о поиске суррогатной матери и сказав мне, что любишь меня, хотя не знала, люблю ли тебя я. Он остановился на секунду, а затем, глядя ей в глаза, сказал:
– Я люблю тебя, Шеннон. И никогда не пожалею, что сказал это, и не захочу взять свои слова обратно. Я хочу жениться на тебе и провести с тобой всю жизнь. Хочу воспитать этого ребенка и еще дюжину малышей с тобой. Хочу, чтобы ты была моей женой, моим партнером, моей любовницей, моим другом. И неважно, что скажут люди или напечатают газеты. Клянусь, я никогда не дам тебе повода усомниться во мне или в моей любви к тебе.
Он отошел назад и теперь стоял, опустив руки, в ожидании ее реакции.
Некоторое время она не могла двигаться. Слезы, сверкающие на ее ресницах, были слезами радости, а ее сердце было готово улететь и воспарить над облаками. Но ее руки и ноги, казалось, превратились в камень.
Если это был сон, она не хотела просыпаться.
Берк Бишоп, мужчина, в которого она влюбилась почти сразу же, как только увидела, а затем полюбила по-настоящему, стоял напротив нее, произнося слова любви, которые она так долго ждала.
Он мог сказать это восемь дней назад, чтобы успокоить ее и заставить принять его предложение. Он мог заявить, что любит ее, надеть кольцо на ее палец и получить все, что хотел.
Он тогда ушел. И это очень многое значило для нее. Потому что она знала, была уверена, что он на самом деле любит ее. Отчаянная надежда и нежность в его глазах не могут быть поддельными.
Шагнув навстречу ему, Шеннон попала прямо в его объятия.
– Я тоже тебя люблю, – сказала она ему, – за твой ум и красоту. За твое решение принести в мир ребенка и любить его еще до того, как ты встретишь свою женщину. Я люблю тебя, даже несмотря на твое богатство и на то, что ты считаешься самым завидным холостяком в Чикаго.
Он посмеялся. Его глаза были влажными.
– Я постараюсь преодолеть это.
Она улыбнулась.
– Надеюсь. Я не уверена, что у меня получится быть хорошей женой из высшего общества. Но я определенно хочу, чтобы ты был моим мужем, моим партнером, моим любовником и другом.
– Означает ли это, что ты согласна выйти за меня замуж?
Шеннон думала, что ничто не сможет сделать ее счастливее, чем признание Берка в любви. Когда он сделал ей предложение, в его глазах светилась любовь и ее сердце готово было разорваться от счастья.
– Ну конечно, конечно, я выйду за тебя замуж, она провела ладонью по своему животу. – И чем скорее, тем лучше, если ты не возражаешь.
Он накрыл ее руку своей.
– Я не возражаю. Весь последний месяц я пытаюсь уговорить тебя пойти к алтарю. И как бы скоро это ни случилось, для меня все равно будет невыносимо долго. – На его лице появилась притягательная улыбка. – Я действительно люблю тебя, Шеннон. Тот день, когда ты вошла в мой офис, стал самым счастливым днем в моей жизни.
– Я тоже тебя очень люблю. И думаю, это был счастливый день для нас обоих.
В этот момент ребенок внутри нее легонько толкнулся ножкой, в первый раз за время беременности. Потрясенная, она сказала об этом Берку и добавила:
– Я думаю, наш ребенок поддерживает нас.
– Я рад, – прошептал Берк.
ЭПИЛОГ
– Постарайтесь еще разок, – подбадривал доктор Кокс откуда-то из-за простыней, закрывающих ее согнутые ноги.
Она застонала, откинув голову на подушку. Испарина покрыла ее лоб, на лицо падали мокрые завитки медных волос.
– Постарайся, любимая, ты можешь это сделать, – Берк положил холодное полотенце ей на лоб и помог ей сесть. – Еще одно большое усилие, и мы будем держать на руках ребенка, которого ждали все эти месяцы. Ты хочешь, чтобы это был мальчик? Или девочка?
– Нет, – она недовольно надула губы. – Это у тебя будет ребенок. А я хочу домой.
– Я бы с радостью оказался на твоем месте, но сегодня ты – звезда шоу. А сейчас давай постарайся. Еще одно усилие – и мы пойдем домой. Ты сможешь спать неделю, если захочешь.
– Честно?
– Я обещаю.
Он следил за прерывистой линией на мониторе, когда Шеннон глубоко вдохнула и начала тужиться. Она так сжала его руку, что хрустнули кости, но он этого не заметил. Роды длились уже шестнадцать часов – самые долгие шестнадцать часов в его жизни, – и он не мог не видеть, как она мучается от боли.
– Эврика! – воскликнул доктор, когда громкий крик заполнил комнату. Он улыбался так широко, как будто держал своего собственного новорожденного. – Это девочка! Отличная работа, Шеннон! Теперь ты можешь полежать и отдохнуть.
Силы совершенно оставили ее, и она откинулась на подушки.
– Она в порядке? – спросила Шеннон, еле дыша. – Я хочу увидеть ее.
– Она прекрасна, – сказал Берк, наблюдая, как медсестра обмывает ребенка и заворачивает его в голубую пеленку, перед тем как положить матери на живот.
Шеннон взяла малышку на руки. Она смотрела на них широкими, любопытными, как у совы, глазами, а ее розовые губки были похожи на бутон розы.
Глаза Берка наполнились слезами, которые он даже не старался скрыть. Он смотрел на двух самых дорогих людей в его жизни. На свою жену и только что рожденную дочь.
– Посмотри, как она прекрасна, – прошептала Шеннон сквозь слезы, трогая каждый пальчик на руке малышки.
– Вы обе прекрасны. – Он с обожанием посмотрел на маленькую хорошенькую девочку, о которой с этого самого момента будет заботиться всю жизнь. – Спасибо.
– Пожалуйста. Ты не представляешь, как я счастлива.
Он стал вдруг серьезным и провел рукой по ее волосам.
– Я люблю тебя, Шеннон.
Она подняла на него глаза и улыбнулась.
– Я тоже тебя люблю.
Эти слова пронзили его грудь и напомнили, как же ему повезло, что он встретил Шеннон, и о том, каким дураком он был, когда чуть не позволил ей уйти. Слава богу, он прислушался к своему сердцу, иначе бы никогда не познал настоящего счастья.
– Как бы ты хотела ее назвать?
– Мне нравится Эбби или Эллисон, но тебе больше нравятся Сара и Лиза.
– Может быть, стоит позвать сюда Бена? Пусть он решает, как назвать малышку.
Лицо Шеннон просияло.
– О да, конечно. Пожалуйста, пойди позови его.
Берк вышел из палаты.
Их трехлетний сын ждал в приемной, сидя рядом со своей бабушкой Элеонор, которая переехала к ним вскоре после свадьбы.
Вместе с сыном Берк вернулся к Шеннон.
– Мамочка!
– Привет, любимый. Подойди ко мне, – Шеннон подвинулась на кровати и освободила место, чтобы и Берк, и Бен могли сесть рядом с ней. Она показала рукой на новорожденную. – Это твоя сестренка, – сказала она. – Но мама с папой не могут решить, как ее назвать. Мы подумали, что ты сможешь помочь нам. Мы хотели назвать ее Сара или, может быть…
– Молли.
– Молли? – одновременно произнесли Берк и Шеннон. Они обменялись взглядами, стараясь не рассмеяться, потому что Молли звали собачку в любимом мультике Бена.
Бен слез с кровати и дотронулся кончиком пальца до лба малышки, затем до ее носа, провел пальцем по губам и подбородку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13