А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

О'Брайен Флэнн

О водоплавающих


 

Здесь выложена электронная книга О водоплавающих автора по имени О'Брайен Флэнн. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу О'Брайен Флэнн - О водоплавающих.

Размер архива с книгой О водоплавающих равняется 195.7 KB

О водоплавающих - О'Брайен Флэнн => скачать бесплатную электронную книгу



OCR и вычитка — Валерий Вотрин vvotrin@yahoo.co.uk
«О водоплавающих»: Симпозиум; Спб.; 2000
ISBN 5-89091-127-9
Аннотация
Флэнн О`Брайен (1911-1966) — выдающийся англо-ирландский писатель, литературный критик. Мало известен русскому читателю. Его первый роман — «О водоплавающих» (1939) заслужил хвалебные отклики Джойса и Беккета, критики и читателей.
Флэнн О`Брайен
О водоплавающих
At Swim-Two-Birds
Все выведенные в данной книге персонажи, включая первое лицо единственного числа, то есть рассказчика, являются полностью вымышленными и не имеют никакого отношения к реальным, покойным и ныне здравствующим прототипам.

?????????? ??? ????? ??? ??????? ????
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Положив в рот кусок хлеба, потребный для трехминутного жевательного процесса, я заглушил в себе все порывы чувственного восприятия и самоуглубился в уединенные владения своего разума, причем взгляд мой и лицо приняли безучастно-озабоченное выражение. Я всерьез задумался о своих досужих литературных занятиях. Решительно не возьму в толк, отчего каждая книга должна иметь только одно начало и один конец. Хорошая книга может иметь три совершенно несхожих начала, взаимосвязанных лишь в авторском предвидении, а уж концовок — добрую сотню.
Примеры трех различных начал. Вариант первый. Пука Мак Феллими из рода демонов сидел в своей хижине в гуще ельника, размышляя о природе чисел и деля их про себя на чет и нечет. Перед ним лежал диптих, то бишь старинное приспособление для письма из двух сложенных вместе навощенных дощечек. Он крутил в своей корявой когтистой лапе идеально круглой формы табакерку, насвистывая сквозь дырку в щербатой пасти благозвучную каватину. Он был человеком учтивым и почитаемым за свое великодушное обращение с женой из рода Корриганов, что из Карлоу.
Вариант второй. В наружности мистера Джона Ферриски не было ничего примечательного, хотя на самом деле он обладал одной чрезвычайно редкой особенностью, а именно — появился на свет двадцатипятилетним и вступил в жизнь наделенный памятью, но не обремененный личным опытом, который зачастую служит человеку опорой. Зубы его были правильной формы, но пожелтевшие от курения, на двух коренных стояли пломбы, и кариес грозил левому клыку. Его скромные познания в физике не простирались далее закона Бойля и общего понятия о Параллелограмме Сил.
Вариант третий. Финн Мак Кул был легендарным героем Древней Ирландии. Не блистая умственными способностями, он отличался превосходным физическим развитием. Каждое бедро его было толщиной с лошадиное брюхо, а каждая икра — с брюхо жеребенка. Три команды его питомцев, по пятьдесят человек в каждой, свободно играли в мяч на его широченной спине, которой он мог наглухо загородить проход через горное ущелье.
Пребольно накусив зуб коркой, которую жевал, я моментально вернулся к окружающей действительности.
— Очень, очень жаль, — заметил мой дядя, — что ты не относишься с должным прилежанием к своей учебе. Ты же знаешь, голубчик, как тяжко приходилось трудиться твоему отцу, чтобы дать тебе образование. Скажи-ка мне — ведь небось ни разу и не заглядывал в книжку?
Я устремил на дядю мрачный взор исподлобья. Он, как копьем, пронзил вилкой кусок поджаренного бекона и, поднеся его дрожащей рукой к открытому рту, застыл с вопрошающим видом.
Описание моего дяди. Рожа как помидор, пузо как барабан, глаза-бусинки. Плечи полные, руки длинные и при ходьбе болтаются, как у обезьяны. Усы обвислые, длинные. Имеет удостоверение чиновника третьего класса.
— Заглядывал, — ответил я.
Дядя сунул вилку в рот, вытащил обратно и принялся жевать, жадно причмокивая.
Качество потребляемого бекона. Хуже и гаже не бывает.
— Клянусь, — сказал дядя, — я никогда этого не видел. И вообще никогда не видел, как ты занимаешься.
— Я работаю у себя в спальне, — ответил я.
Был ли я в спальне или нет, я всегда предпочитал держать дверь на замке. Это придавало моим перемещениям определенную таинственность, и я мог проводить ненастные дни в постели, предоставляя дяде думать, что отправился на занятия в колледж. Меня всегда влекло к созерцательной жизни. Я привык часами лежать на постели, предаваясь размышлениям и куря. Я редко раздевался, да мой дешевый костюм и не заслуживал этого. Впрочем, я обнаружил, что если слегка почистить его жесткой щеткой перед выходом, то это отбивает своеобразный запах спальни, которым он успевал пропитаться и который служил поводом для разного рода насмешек моих друзей и знакомых.
— Очень уж тебе нравится твоя спальня, — продолжал дядя. — Почему бы не заниматься в столовой, тут и писать удобнее, и книги под рукой. Молодые люди вроде тебя из всего норовят сделать тайну.
— Моя спальня тихая, удобная, там все мои книги. Мне больше нравится заниматься в спальне, — ответил я.
Спальня моя была маленькой, неважно освещенной, но в ней было все, что я считал жизненно необходимым: кровать, редко использовавшееся кресло и умывальник. Над умывальником висела полка, на которой я пристроил небольшую библиотеку. Каждая из составлявших ее книг считалась общепризнанным шедевром и была необходима всякому, кто стремился прослыть тонким знатоком современной литературы; мое маленькое собрание содержало книги таких авторов, как мистер Джойс и любимый широкой публикой мистер О. Хаксли — выдающийся английский писатель. В спальне моей имелось также несколько фарфоровых сосудов, скорей для нужды, чем для украшения. Зеркало, перед которым я брился через день, было из разряда тех, что бесплатно поставляются мистерами Воткинсом, Джеймсоном и Пимом, с вытравленными на них буквами, складывающимися в рекламу какого-нибудь сорта пива, производимого вышеупомянутыми поставщиками, — в обрамлении этих букв я имел удовольствие каждый второй день созерцать собственное отражение. На каминной доске разместились сорок переплетенных в кожу томов «Обзора Искусств и Естественных Наук», опубликованных в 1854 году солидным издательским домом в Бате по цене гинея за том. Они отважно несли бремя своего возраста и хранили в своих недрах семена доброго знания, нетронутого и нетленного.
— Знаю я, чем ты там занимаешься, в своей спальне, — сказал дядя. — Будь они прокляты, твои занятия.
Я негодующе возразил.
Форма возражения. Нечленораздельное бормотание, сопровождаемое выразительным жестом.
Дядя одним глотком допил чай и водрузил чашку и блюдце в центр тарелки, из которой ел бекон, тем самым давая понять, что завтрак окончен. После чего он осенил себя крестным знамением и какое-то время сидел, с присвистом вдыхая в себя воздух и пытаясь извлечь застрявшие в зубах остатки пищи. Затем он поджал губы, поморщился и что-то проглотил.
— Что будет с юношей твоих лет, — сказал он наконец, — предающимся пороку праздности, когда он окажется один на один с жизнью? Частенько задаюсь я вопросом — какое будущее ожидает нас с такими, как ты? Ответь, ты хоть раз открывал книжку?
— Каждый день я открываю по нескольку книжек, — ответил я.
— Расскажи это своей бабушке. Думаешь, я не знаю, в какие игры ты там играешь, у себя в спальне? Предупреждаю — не такой уж я дурак, как ты думаешь!
Встав из-за стола, он прошел в прихожую, но и оттуда его занудливый голос был мне прекрасно слышен:
— Ты погладил мои выходные брюки?
— Забыл, — ответил я.
— Что?
— Забыл! — крикнул я.
— Замечательно, — отозвался дядя, — просто замечательно! О чем тебя ни попросишь, все-то ты забываешь. Господи, обрати Свой взор на нас и будь к нам милосерд денно и нощно. Сегодня снова забудешь?
— Нет.
Открывая входную дверь, он сказал тихо, как бы про себя:
— Господи, спаси нас!
Дверь с шумом захлопнулась, и я наконец успокоился. Закончив свою более чем легкую трапезу, я прошел в спальню и какое-то время стоял у окна, наблюдая за разыгравшейся внизу уличной сценкой. Дождик моросил из низко повисших облаков. Закурив, я вынул из кармана письмо, вскрыл и прочел его.
Почтовая корреспонденция от В. Райта, проживающего в поместье Вайверн, Нью-Маркет, Саффолк . В. Райт — помощник всякому, кто не боится рискнуть. Дорогой друг и соратник! Благодарю за Вашу веру в меня, всегда приятно узнать, что среди твоих клиентов есть истинные спортсмены в душе, которые не теряют голову, когда «удача отворачивается от них». Королева Баунти действительно разочаровала многих, хотя немало и таких, которые считают, что она пришла вровень с победителями, впрочем об этом ниже. Учитывая, что я принимаю ставки с 1926 года, клиенты, которые после такой пустячной неудачи решили бросить меня, просто неописуемые болваны. Мало ли кому не везет, повезет в следующий раз, верно? До меня дошла Сногсшибательная Новость о том, что нашлись люди, затеявшие великую штуку — выпустить на ближайший забег лошадь, которую придерживали с прошлого месяца. Из Надежного Источника мне стало известно, что на нее будут ставить по крайней мере 5000 фунтов. Вышеупомянутая лошадь будет выпущена в нужный момент с нужным жокеем, и это Золотая Возможность для всех, кто будет действовать расторопно и даст своему букмекеру величайший шанс в жизни. Всем клиентам, которые перешлют мне по шесть пенсов, я Железно Гарантирую, что это будет неслыханный выигрыш и все неудачи мигом позабудутся. Представьте, как все мы «обалдеем от радости», когда наша лошадка придет первой! Конечно, всегда есть небольшой риск, но старые друзья знают, что в моих Крайне Редких Письмах я никогда не даю неверных советов. Действуйте не мешкая!
Ваш в спорте и по жизни. В. Райт.
Бланк: В. Райту, букмекеру, Вайверн, Ныо-Мар-кет, Саффолк. Сумма ставки и адрес, по которому она должна быть доставлена. От несовершеннолетних и студентов колледжа ставки не принимаются.
Я аккуратно сложил и сунул письмо в карман на правой ягодице и, подойдя к своему нежному ложу, расположился на нем в праздно горизонтальном положении. Закрыв глаза и ощутив легкую боль от ячменя на правом веке, я самоуглубился в царство своего разума. Кромешная тьма окутала меня, и мозговые извилины пришли в состояние полной расслабленности. Яркий квадрат окна слабо мерцал на кончиках опущенных ресниц. Увы, я ничего не мог противопоставить закону, по которому каждая книга должна иметь только одно начало. Немного погодя герой Древней Ирландии Финн Мак Кул выступил из потемок памяти, тот самый Финн, глыба мускулов, с тяжелым взглядом, тот самый, что запросто мог провести утро Ламмаса за игрой в шахматы с девушками в ярких кушаках.
Извлечение из машинописной рукописи, в которой описываются Финн Мак Кул и его люди, — юмористический или квазиюмористический экскурс в древнюю мифологию.
— Из звуков, какие доводилось тебе слышать, — вопросил Конан, — какой больше других пришелся тебе по сердцу?
— Что ж, скажу тебе так, — молвил Финн. — Когда семеро полков моих воинов стоят на равнине и свежий, холодный громогласный ветер-гуляка свищет меж их рядами — то это по сердцу мне. Заздравный звон чаш за пиршественными столами тоже по сердцу мне. Любы мне крики чаек и дружное курлыканье стройного журавлиного клина. А еще люб мне рев прибрежных волн у Тралея, песни трех сыновьев Меадры и удалой посвист Мак Лугайда. Сладко слышать мне прощальные крики и кукованье кукушки в мае. С радостью приклоняю я слух к свиному хрюканью в Маг-Ахне, и к реву оленя в Каре, и к веселому визгу фавнов в лесах Дерриниша. Глухое уханье сыча у Лох-Барра — слаще жизни то. Любо мне слышать хлопанье крыльев в темных колокольнях, мычанье коров, разрешающихся от бремени, быстрый плеск форели в озерных водах. А еще по сердцу мне жалобные крики маленькой выдры по вечерам и хриплые голоса маленьких соек за крепостной стеною. Всяк мне друг — и красноклювая клушица, и коростель, и бутылкохвостая синица, и болотная лысуха, и пятнистая кайра, и мохаровый баклан, и перелетная чайка, и длинноухая сова, что живет в кустарнике, и малая птаха из Уиклоу, и косоклювая ворона, и капюшоновая синица, и обычная черная ворона, и длиннохвостый зеленый попугай, и городская ласточка, и морской вьюрок, и ласточкохвостый пшеничный дергач, и крапчатая галка, и петушки из Голуэя. А как отрадно слышать рев речных вод, сталкивающихся с морскими во время прилива. Приятны для слуха также стрекотанье красногрудых карликов об зимнюю пору и далекий лай гончих псов, нарушающий безмолвные таинства богов. Стон раненой выдры в черной норе слаще пения арф. Нет пытки более страшной, чем быть связанным и брошенным в темную пещеру, без пищи и музыки, где рядом нет бардов, чтобы осыпать их золотом. Быть скованным ночью в темной яме, где не найдется даже, с кем сыграть в шахматы, — такого и врагу не пожелаешь! Зато как ласкает слух песнь укрывшегося в ветвях черного дрозда, ржанье потревоженной кобылицы, жалобный визг увязшего в снегу кабана.
— Говори же дальше, — молвил Конан.
— Воистину, не скажу более ни слова, — ответствовал Финн.
Сказав это, он поднялся, высокий как дерево, а собольи кишки, соединявшие его штаны из зеленой парусины с курткой из складчатой фланели, переливчато прошуршали друг о друга. Велик и страшен был его рост. Шея его — как ствол векового дуба, оплетенная жилами, вздувшимися во время шумных пиров и состязаний с бардами. Грудь — шире, чем расставленное дышло боевой колесницы, вся буграми и от шеи до пупа густо поросшая черной мужской растительностью и покрытая слоями мужественных мышц, скрывающих могучий костяк и выпирающих двумя холмами на груди. Руки его подобны были шеям диких зверей, вены на которых сплелись и туго вздулись за игрой на арфе, в часы охоты и состязаний с бардами. Каждое бедро его было толщиной с лошадиное брюхо, а каждая икра, оплетенная зелеными венами, — с брюхо жеребенка. Три команды его спутников по пятьдесят человек в каждой свободно играли в мяч на его широченной спине, способной загородить горный проход вражескому войску. И тогда молвил Финн:
— Я кора, которую ничем не пробить.
Я гончая, которой не страшны когти и клыки.
Я быстр, как лань.
Я дерево, которое устоит против любого ветра.
Я мельница.
Я дыра в стене.
На заду его зеленых штанов оставили хитро сплетенный узор горные травы из Слив-ан-Иаранн, что в центре Эрина; ибо там он охотился часть года со своими людьми, пронзая копьем черные кабаньи загривки, собирая птичьи гнезда, выгоняя зверей из нор, исчезая в тумане неглубоких лощин, сидя на зеленых пригорках вместе с Фергусом и наблюдая за тем, как юноши перебрасываются мячом.
На спине кашемир его куртки был густо забрызган соком плодов дикой сливы цвета слоновой кости, усеян пятнами крыжовника, красноватыми, как выделения девичьего лона, и черники, в изобилии растущей вдоль рек и речушек Восточного Эрина; ибо там проводил он часть года со своими людьми, ухаживая за благородными дамами и производя тщательный досмотр их прелестей, поражая трепещущими быстролетящими дротиками старого вожака оленьей стаи в Слив-Гуллане, травя вепрей в лесных чащобах и ведя задушевные диалектические беседы с оплывшими от неумеренных возлияний брехонами.
Икры и колени его, обмотанные и перетянутые стеблями дикорастущих растений и кустарников, были запачканы в угольной пыли и навозе, отливая всеми цветами радуги, покрытые заскорузлой коркой стекавшего на них пьяного и пряного меда, ибо в обычае Финна было пировать по ночам со своими людьми.
И тогда молвил Финн:
— Я грудь юной королевы.
Я кровля, укрывающая от дождя.
Я темный замок, где снуют, хлопая крыльями,
летучие мыши.
Я ухо жителя Коннахта.
Я струна арфы.
Я мошка.
Нос на его белом, как мука, лице был подобен мысу, возвышающемуся над белопенной пучиной, ровно десять воинов, вставших на плечи друг друга, равнялись длине его, а шириной он был с Эрин. В тенистых пещерах ноздрей его вполне могли разместиться стоя двадцать воинов в полном вооружении, со священными баранами и голубями, а за ними — почетная свита ученых судей и бардов со сводами законов и свитками стихов, с пучками целебных трав и алебастровыми горшочками для мазей и притираний.
— О, говори же дальше, — молвил Диармид Донн, — продолжай, ради Бога.
— Кто сей? — вопросил Финн.
— Это Диармид Донн, — сказал Конан, — тот самый Диармид О’Дивни из Уи-Фали и из Круахана Коналах на западе Эрина, прозванный Коричневым Дермотом из Голуэя.
— Воистину, не скажу более ни слова, — ответил Финн.
Рот на его белом, как мука, лице был в длину и ширину величиной с Ольстер, обнесенный стеной красных губ, скрывавших невидимое, но зоркое войско его медово-желтых зубов, каждый размером со стог; в темном дупле каждого зуба мог устроить себе конуру клыкастый пес или улечься сраженный дротиком барсук. Брови нависали над глазами, как молодой лес, а глазные яблоки были точь-в-точь окропленный кровью воинов снег. Веки, скрывавшие глаза, были нежные коричневато-серые, как сырная корка, как паруса у вечерней пристани, и хватило бы их закрыть весь Эрин.

О водоплавающих - О'Брайен Флэнн => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга О водоплавающих автора О'Брайен Флэнн дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге О водоплавающих у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу О водоплавающих своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: О'Брайен Флэнн - О водоплавающих.
Если после завершения чтения книги О водоплавающих вы захотите почитать и другие книги О'Брайен Флэнн, тогда зайдите на страницу писателя О'Брайен Флэнн - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге О водоплавающих, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора О'Брайен Флэнн, написавшего книгу О водоплавающих, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: О водоплавающих; О'Брайен Флэнн, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн