А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дети ходят из дома в дом, выпрашивая хворост, и редко возвращаются с пустыми руками. Прежде священник, мэр и кто-нибудь из членов муниципалитета в сопровождении процессии направлялись к костру и даже зажигали его, после чего остальные трижды обходили вокруг пылающей кучи хвороста. В Эксе праздник летнего солнцестояния возглавлял так называемый Король, выбранный из числа местной молодежи за то, что метко выстрелил в дятла. Он сам подбирал себе должностных лиц и, сопровождаемый великолепной свитой, направлялся к костру, зажигал его и первым вокруг него танцевал. На следующий день он щедро одаривал свою свиту. Его царствование продолжалось год, и в течение всего этого срока он пользовался некоторыми привилегиями. В день святого Иоанна ему разрешалось посетить мессу, справляемую главой ордена рыцарей святого Иоанна, ему предоставлялось право охоты, а кроме того, в его доме не имели права квартировать солдаты. В городе Марселе в этот день одна из гильдий также выбирала Короля Двойного Топора (badache). Однако костер зажигал, видимо, не он. Это дело с большой пышностью делали префект и другой представитель городских властей.В больших городах Бельгии обычай разжигания костров в день летнего солнцестояния давно ушел в прошлое, однако в сельских районах и маленьких городках он сохранился. Канун дня святого Петра (29 июня) отмечается в этой стране кострами и танцами, ничем не отличающимися от тех, которыми знаменуется канун дня святого Иоанна. Некоторые люди говорят, что огни святого Петра, подобно огням святого Иоанна, зажигаются с тем, чтобы прогнать драконов. Во Французской Фландрии до 1789 года на летнем костре всегда сжигалась соломенная фигура, изображающая мужчину, а в день святого Петра сжигалось чучело женщины. Чтобы предохранить себя от колик, бельгийцы прыгали через костры и сохраняли пепел от них как средство против пожара.Обычай разжигания костров в период летнего солнцестояния соблюдался во многих частях нашей страны, где люди обычно танцевали вокруг этих костров и перепрыгивали через них. В Уэльсе считалось, что в качестве топлива для такого костра — он, как правило, воздвигался на высоком месте необходимы три или девять различных пород деревьев, а кроме того, обуглившиеся на прошлогоднем костре вязанки хвороста, тщательно сохраняемые крестьянами.В долине реки Гламорган поджигали и спускали с холма тележное колесо, обернутое соломой. Если, освещая свой путь, оно долго горело, ожидали богатый урожай. В канун летнего солнцестояния жители острова Мэн зажигали с наветренной стороны каждого поля огни так, чтобы дым относило на поля. Они пригоняли сюда свой скот и несколько раз обносили вокруг этих костров горящий дрок и утесник. В Ирландии скот, особенно бесплодный, прогоняли через костры, а золу разбрасывали по полям, чтобы повысить их плодородие. Иногда, чтобы защитить растения от насекомых-паразитов, на поля приносили горячие угли. В Шотландии следов таких огней почти не сохранилось, зато на плоскогорье графства Перт пастухи с зажженными факелами трижды обходили вокруг своих загонов по направлению движения солнца. Они поступали так, чтобы очистить стада и предохранить их от болезней.Обычай раскладывать костры в канун летнего солнцестояния, танцевать вокруг таких костров и прыгать через них существует или существовал до недавнего времени по всей Испании, а также в некоторых частях Италии и Сицилии. На Мальте в канун дня святого Иоанна огромные костры зажигаются на улицах и площадях городов и сел. Прежде великий магистр ордена святого Иоанна поджигал в этот вечер груду смоляных бочек перед священным госпиталем. В Греции также, по имеющимся сведениям, до сих пор распространен обычай зажжения костров в канун дня святого Иоанна и перепрыгиванья через них; цель этого, говорят, — избавиться от блох. Согласно другому сообщению, прыгая через костер, женщины выкрикивают: «Я оставляю свои грехи позади себя». На Лесбосе в канун дня святого Иоанна обычно одновременно зажигалось по три огня, и люди, держа на голове камень, трижды перепрыгивали через них со словами: «Я прыгаю через огонь зайца, моя голова — камень». На острове Калимнос жители считают, что огонь летнего солнцестояния обеспечивает на весь год изобилие, а кроме того, избавляет от блох. Люди там танцуют вокруг костров с песнями, держа на головах камни, а затем перепрыгивают через пламя или через горящие угли. Когда пламя начинает угасать, жители острова бросают в него камни; когда же оно почти совсем сходит на нет, они рисуют на своих ногах кресты и отправляются купаться в море.Обычай зажжения костров в день или в канун летнего солнцестояния получил широкое распространение среди мусульманских народов Северной Африки, особенно в Марокко и в Алжире. Он популярен как у берберов, так и у многих других арабских или арабоязычных народностей. День летнего солнцестояния, 24 июня по старому стилю, в этих странах носит название l'ansara. Огни загораются на дворах, перекрестках, в полях, а иногда и на току. В таких случаях в качестве топлива в костры бросают растения, которые, прогорая, дают густой дым и аромат. Для этих целей употребляют гигантский укроп, герань, семя кервеля, ромашку, болотную мяту, тимьян и руту. Люди, особенно дети, стараются держаться под дымом и гонят его в сторону садов и полей. Кроме того, они прыгают через костер; в некоторых районах каждый участник должен сделать это семь раз. Затем из огня берут горящие головни и окуривают ими дома. Через костер проносят вещи; к костру подводят больных с молитвами об их выздоровлении. Считается, что зола от костров обладает целебными свойствами, вот почему в некоторых местах ею натирают волосы и тело. Жители других районов полагают, что прыганье через огни избавляет их от всех горестей и способствует появлению детей у бездетных родителей. Берберы провинции Риф в Северном Марокко весьма охотно раскладывают летние огни ради собственного благополучия, а также благополучия своего скота и садов. Через костры они прыгают в надежде сохранить хорошее здоровье. Чтобы предохранить плоды от преждевременного опадания, они также разжигают костры под фруктовыми деревьями. Они воображают, что, натирая волосы пеплом, предохраняют их от выпадания. По имеющимся у нас сведениям, во всех этих марокканских обычаях благоприятные последствия целиком приписываются дыму, который будто бы способен отводить несчастье от людей, животных, плодовых деревьев и хлеба.Празднование летнего солнцестояния мусульманскими народами особенно знаменательно, потому что эти народы пользуются подвижным лунным календарем, который, естественно, не принимает во внимание праздников, связанных с фиксированными моментами солнечного года. Все чисто мусульманские праздники, будучи связаны с фазами луны, зависят от перемещений этого светила во время вращения земли вокруг солнца. Этот факт, по-видимому, доказывает, что среди мусульманских народов Северной Африки, как и среди христианских народов Европы, празднование летнего солнцестояния совершается независимо от религии, которую они исповедуют, и является пережитком куда более древнего язычества. Огни кануна дня Всех Святых. Приведенные факты дают нам основание заключить, что наиболее популярный и широко распространенный праздник огня у языческих предков европейских народов приходился на канун или на самый день летнего солнцестояния. Совмещение этого праздника с летним солнцестоянием вряд ли случайно. Скорее можно предположить, что наши языческие предки сознательно приурочили ритуал разожжения огня на земле к моменту наивысшего подъема солнца на небе. Если это так, то отсюда следует, что древние основатели связанных с летним солнцестоянием обрядов наблюдали летнее солнцестояние и другие поворотные пункты движения светила и в какой-то мере соотносили календарь своих праздников с этими астрономическими наблюдениями.Однако если это утверждение правомерно относительно коренных жителей большей части континента, то оно, по-видимому, не будет справедливым по отношению к кельтским народам. населявшим западное побережье Европы, а также острова и мысы, которые на северо-западе континента вдаются в Атлантический океан. Главные кельтские праздники огня, которые — пусть на ограниченной территории и в смягченной форме — уцелели до нового времени, видимо, не были связаны с положением солнца на небе. Всего таких праздников было два, и справлялись они с интервалом в шесть месяцев: один в канун первого мая, другой — в канун дня Всех Святых (то есть 31 октября). Эти даты не совпадают ни с одним из четырех великих поворотных пунктов солнечного года: с днями летнего и зимнего солнцестояний или весеннего и осеннего равноденствия. Не согласуются они и с основными моментами земледельческого года, то есть с севом и уборкой урожая. Ведь к первому мая семена давно уже находятся в земле, а жатва кончается задолго до начала ноября, и к этому времени зерно давно засыпано в закрома, сады и поля оголены, а деревья роняют свой золотой убор. Тем не менее первое мая и первое ноября являются в Европе поворотными моментами года: первое мая возвещает летнее тепло и богатый растительный покров, а первое ноября предвещает холод и бесплодие зимы.Дело в том, как верно указал один компетентный и остроумный автор, что, представляя для земледельца сравнительно малый интерес, упомянутые даты очень важны в глазах европейца-скотовода: именно с приближением лета и с появлением свежей травы пастух выгоняет свой скот на пастбища, а с приближением зимы — вновь загоняет его в стойла. Поэтому нет ничего невероятного в том, что деление кельтами года на два периода, один из которых заканчивается первого мая, а другой — первого ноября, относится ко времени, когда кельты были главным образом скотоводческим народом, и главное значение для них имели весенние дни, когда скот выпускали из загонов, и последние осенние дни, когда его загоняли обратно в хлевы. Даже в Центральной Европе, удаленной от зоны расселения современных кельтов, у многих народов можно легко обнаружить то же деление года. Границы этого деления — первое мая и его канун (Вальпургиева ночь) и день Всех Святых в начале ноября (за которым под тонким покровом христианства скрывается древний языческий праздник мертвых). Следовательно, можно предположить, что делению года в соответствии с движением небесных светил по всей Европе предшествовало, так сказать, деление года по земному признаку, то есть по началу лета и началу зимы.Как бы то ни было, оба кельтских праздника — первое мая и первое ноября, точнее говоря, кануны этих двух дней — очень схожи по присущей им обрядовости и по связанным с ними суевериям; сходство выдает глубокую древность этих обрядов, их чисто языческое происхождение. Празднование первого мая, или Бельтана, как его называли кельты, которым начиналось лето, мы уже описали. Остается рассказать о праздновании дня Всех Святых, возвещающего начало зимы.Из этих двух празднеств канун дня Всех Святых был в древности, вероятно, наиболее важным, так как, видимо, не днем Бельтана, а этим праздником датировалось начало года по кельтскому календарю. На острове Мэн, где кельтский язык и кельтское право дольше всего смогли устоять против саксонских завоевателей, первое ноября по старому стилю до недавнего времени считалось началом нового года в день Всех Святых. На острове Мэн участники процессии ходили повсюду, распевая на мэнском наречии песнь, которая начиналась словами: «Сегодняшний вечер — вечер нового года, Гонуннаа (Hogunnaa)». Жители древней Ирландии каждый год в день Всех Святых (Samhain) заново раскладывали костры и от их священного пламени зажигали все остальные огни. Этот обычай явно указывает на то, что день Всех Святых был первым днем нового года, ведь наиболее естественно предположить, что новый огонь раскладывался в первый день нового года, чтобы его благодатное влияние распространялось на все последующие 12 месяцев. Еще одно доказательство того, что кельты датировали начало нового года первым ноября, можно почерпнуть из разнообразных видов гаданий, к которым кельтские народы прибегали в день Всех Святых для того, чтобы узнать, что ждет их в будущем году. А когда, как не в начале года, наиболее естественно предсказывать будущее? День Святых, по представлениям кельтов, был наиболее благоприятным моментом для предсказаний и гаданий, он значительно превосходил в этом смысле день Бельтана. Следовательно, у нас есть основания заключить, что кельты исчисляли свой год с празднования кануна дня Всех Святых, а не первого мая.К тому же выводу приводит и еще одно существенное обстоятельство: празднование кануна дня Всех Святых ассоциировалось у кельтов с покойниками. Не только среди кельтов, но и по всей Европе канун дня Всех Святых, точнее, ночь, знаменующая переход от осени к зиме, в давние времена, по-видимому, была тем временем, когда души умерших, как считалось, возвращаются в свои прежние жилища, чтобы погреться у огня и подкрепиться обильным угощением, которое приготовила для них на кухне или в общей комнате их любящая родня. Людям, естественно, приходило на ум, что приближение зимы побудит несчастные, голодные и дрожащие от холода души, скитающиеся по голым полям и опустевшим лесам, искать приюта у семейного очага. Разве в такое время, когда холодный ветер со свистом раскачивает ветви деревьев, а в ложбинах лежат снежные сугробы, мычащие стада не возвращаются с летних пастбищ в теплые хлева, где их ожидает корм? Так неужели же хороший хозяин или хозяйка откажут душам умерших в приеме, который они оказали коровам?Однако предполагается, что не только души умерших незримо витают поблизости в этот день, «когда осень передает бледный год зиме». В этот день в воздухе снуют и строят свои козни ведьмы: некоторые из них пролетают верхом на помеле, другие скачут по дорогам на пестрых кошках, превратившихся на этот вечер в вороных коней. Феи и разного рода домовые также вольготно разгуливают повсюду.И хотя в сознании кельтского крестьянства канун дня Всех Святых был окружен ореолом таинственности и страха, мрачные черты в этом празднике — по крайней мере в новое время — отнюдь не преобладали. Напротив, это был довольно живописный праздник с веселыми развлечениями, что делало ночь, на которую он приходился, самой веселой ночью в году. В горах Шотландии живописность этому празднику придавали костры, пылавшие на всех возвышенностях. "В последний день осени дети собирали папоротник, смоляные бочонки, длинные тонкие стебли и складывали все это в приготовленную для костра кучу хвороста. Вечером на какой-нибудь возвышенности поблизости от дома раскладывали костер. Эти костры назывались Самхнаган (Samhnagan). Жители каждого дома раскладывали собственный костер, считая делом чести сделать его как можно больше. Огнями переливались целые районы; их ослепительный свет вдоль побережья Ирландского залива с высоты холмов являл собой необыкновенно живописное зрелище. Как и Бельтановы огни, огни кануна дня Всех Святых было принято зажигать в горных районах графства Перт. В приходе Каллэндер жители раскладывали такие костры почти до конца XVIII века. Когда костер угасал, золой прочерчивали круг, в центр которого каждый из участвовавших в устройстве костра клал по камню. Если на следующее утро один из камней оказывался не на том месте или был поврежден, ни у кого не вызывало сомнений, что положивший его человек обречен умереть в течение двенадцати месяцев. В Балкигиддере до второй половины XIX века каждая семья в канун дня Всех Святых раскладывала отдельный костер, однако делали это главным образом дети. Костры эти раскладывали на любом высоком бугре около дома, но танцев вокруг них не устраивали. Огни кануна дня Всех Святых зажигались также в некоторых северо-восточных районах Шотландии, например в Бучане. Простые крестьяне наравне с фермерами должны были разложить свой костер. В деревнях мальчики ходили из дома в дом и выпрашивали у каждого главы семьи торф с такими словами: «Дайте нам торф, чтобы сжечь ведьм» (Ge'a peat t'burn the witches). Набрав достаточное количество торфа, они сваливали его в одну кучу с соломой, утесником и другими видами топлива и все это поджигали. После этого парни один за другим ложились на землю ближе к огню, чтобы только не опалиться: в такой позе они лежали для того, чтобы их окутывал дым. Другие бегали сквозь дым и перепрыгивали через своих распластавшихся на земле товарищей. Когда костер прогорал, они, соревнуясь, разбрасывали золу кто разбросает больше.В северной части Уэльса в канун дня Всех Святых было принято, чтобы каждая семья устраивала большой костер (Coel Coeth). Раскладывали его на самом заметном месте рядом с домом, а когда он прогорал, каждый бросал в золу белый камень с особой меткой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132