А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Наиболее набожные из них должны были проливать свою кровь и смазывать ею камень бога Чак Акан-тун. Этот обряд и жертвоприношение они считали приятными своему богу Яш Коках Мут.
ГОД СО ЗНАКОМ ИШ
В год, воскресной буквой которого была Иш, а знамением Сак Кими, после избрания князя для проведения праздника они делали изображение демона, называемого Сак-у-Вайеяб, и относили его на курганы из камня в северной стороне, где в прошлом году бросили его. Делали статую демона Ицамна, и помещали её в доме князя, и все вместе по украшенной улице шли благоговейно за изображением Сак-у-Вайеяб. Придя, они кадили ему, как это обычно делали, обезглавливали курицу, помещали изображение на жердь, называемую сак-хиа, и несли её с благоговением и танцами, которые они называют алкав тан к.'ам ахад. Им выносили обычный напиток на дорогу; придя в дом, они помещали это изображение перед статуей Ицамна и там ему подносили все свои дары и делили их. Статуе Сак-у-Вайеяб они подносили голову индюка, пироги из перепёлок, другие вещи и их напиток. Некоторые проливали кровь и смазывали ею камень демона Сак Акантун. Таким образом они чествовали идолов в дни до нового года и кадили им своими курениями, пока по наступлении последнего дня не относили Ицамну в храм, а Сак-у-Вайеяб в западную сторону и оставляли его там, чтобы взять на следующий год.
Несчастья, которых они опасались в этот год, если были небрежны в этих своих обрядах, были слабость, обмороки, болезнь глаз. Они считали его плохим годом для хлеба, но хорошим для хлопка. Этот год, когда воскресная буква была Иш и Бакаб Сак Кими царствовал, они считали тяжёлым годом, ибо говорили, что испытают многие бедствия; так, говорили они, будет большой недостаток воды и много солнца, которое высушит поля кукурузы, отчего произойдёт большой голод, от голода кражи, от краж рабы и продажа тех, кто совершил кражи. От этого у них должны были произойти раздоры и войны между ними самими и с другими селениями. Они говорили также, что предстояла перемена власти сеньоров и жрецов из-за войн и раздоров. У них было также предсказание, что если кто-нибудь из них попытается стать сеньором в этот год, то не преуспеет в этом. Говорили также, что могла появиться саранча и многие из их селений обезлюдели бы от голода.
Чтобы отвратить все или некоторые из этих несчастий, которых они ожидали, демон повелел им делать идола, которого они называли К'инич Ахау Ицамна, и поместить его в храме, где они жгли ему многие курения и приносили многие дары и молитвы, проливая свою кровь, которой смазывали камень демона Сак Акантун. Они совершали многие танцы, и, как обычно, танцевали старухи. В этот праздник они делали снова маленькую молельню для демона или обновляли её и в ней собирались приносить жертвы и дары демону и чтобы всем устроить торжественное пиршество, ибо этот праздник был общим и обязательным. Находились некоторые святоши, которые по своей воле и по своему благочестию делали другого идола, подобного упомянутому выше, помещали его в другие храмы, где подносились дары и устраивалось пиршество. Эти пиршества и жертвоприношения они считали очень приятными своим идолам и средством освободиться от предсказанных несчастий.
ГОД СО ЗНАКОМ КАВАК
В год, воскресной буквой которого был Кавак, а знамением Хосан Эк', избрав князя для проведения праздника, они делали изображение демона, называемого Эк'-у-Вай-еяб, и относили его на курганы из камня в западной стороне, где его оставили в прошлом году. Делали также статую демона, называемого Вак Митун Ахау, и помещали её в подходящее место в доме князя. Оттуда все шли в место, где было изображение Эк'-у-Вайеяб, очень украсив для этого дорогу. Подходя к нему, жрец и сеньоры кадили, как обычно, и обезглавливали курицу. Сделав это, брали изображение на жердь, которую называли яшек, и помещали на спину изображения череп, мёртвого человека и сверху питающуюся трупами птицу, называемую к'уч, в знак большой смертности, ибо этот год они считали очень плохим.
Они несли её затем таким образом, с горестью и благоговением, танцуя определённые танцы, среди которых танцевали один наподобие забрызганных грязью, и поэтому они называли его шибалъба-ок'от, что значит «танец демона». Выходили на дорогу виночерпии с напитком сеньоров. Этот напиток они относили к месту статуи Вак Митун Ахау и ставили его там перед изображением, которое принесли. Тотчас начинали свои приношения, курения и молитвы; многие проливали кровь из разных частей своего тела и смазывали ею камень демона Эк'ель Акантун. Так они проводили роковые дни, и когда они проходили, относили Вак Митун Ахау в храм, а Эк'-у-Вайеяб в южную сторону, чтобы взять его на следующий год. Этот год, буквой которого был Кавак и царствовал Бакаб Хосан Эк', они считали, помимо предсказаний смертности, плохим, ибо, говорили они, жаркое солнце должно было погубить поля кукурузы, а множество муравьёв и птицы — съесть то, что они посеяли; но так как это не должно было произойти во всех местах, в некоторых оказывалась пища, которую они доставали с большим трудом. Демон заставил их как средство от этих несчастий делать изображения четырех демонов, называемых Чи Чак Чоб, Эк' Балам Чак, Ах Канволь Каб, Ах Булук Балам, помещать их в храме, где они кадили им своими курениями и подносили им два шарика из сока или смолы дерева, которую они называют к'ик.', чтобы сжечь, а также несколько игуан, хлеб, митру, букет цветов и один из своих драгоценных камней. После этого, чтобы справить праздник, они делали во дворе большой свод из дерева и наполняли его дровами сверху и по бокам, оставив среди них проходы, чтобы можно было войти и выйти. После этого многие мужчины брали связанные пучки прутьев, очень сухих и длинных; поместившийся сверху дров певец пел и извлекал звук из своего барабана, а бывшие внизу все танцевали с большой согласованностью и благоговением, входя и выходя через проходы этого деревянного свода. Таким образом они танцевали до вечера и, оставив там каждый свою связку, уходили в свои дома отдохнуть и поесть.
С наступлением ночи они возвращались и с ними множество народа, ибо у них эта церемония очень уважалась. Взяв каждый свой пучок, они зажигали их, и каждый в свою очередь зажигал ими дрова, которые сильно пылали и быстро сгорали. Когда оставались одни пылающие угли, они выравнивали их и разбрасывали очень широко. Те, кто танцевал, собирались, и некоторые брались пройти босыми и голыми, как они ходили, по этим пылающим углям с одной стороны на другую. Некоторые проходили без вреда, иные обжигались, иные наполовину сгорали. Это они считали средством от своих несчастий и дурных предзнаменований и думали, что этот обряд очень приятен их богам. Сделав это, они уходили пить и опьяняться, ибо этого требовал обычай праздника и жар огня. […]
ЛЕТОСЧИСЛЕНИЕ И ПИСЬМЕННОСТЬ
Индейцы имели не только исчисление года и месяцев, как было сказано и обозначено прежде, но имели и определённый способ считать своё время и свои дела веками, которые у них были по двадцать лет, считая тринадцать двадцатилетий посредством одной из двадцати букв месяцев, которую они называют Ахау, не по порядку, а с чередованием. Они называют их на своём языке К'атунами, и посредством их они имели удивительный счёт своих веков. Поэтому было легко старику, о котором я уже сказал, вспоминать о трех столетиях, руководствуясь ими. Если бы я не знал об этом их счёте, я не поверил бы, что можно вспоминать о таком времени.
Тот, кто установил исчисление К'атунов, если он был демон, то сделал это, как обычно, устроив их в свою честь. Если это был человек, он, очевидно, был большим идолопоклонником, ибо к этим своим К'атунам прибавил все главные обманы, предвещания и ложь, которыми этот народ по своему убожеству был целиком обольщён. Это была наука, которой они верили больше всего и которую считали высшей; в ней не все жрецы умели разобраться.
Порядок, который они имели, чтобы считать свои события и делать предсказания по этому исчислению, требовал, чтобы у них стояли в храме два идола, посвящённые двум из этих букв.
Первому, согласно счёту от креста, помещённого над окружностью, они поклонялись и совершали обряды и жертвоприношения как средство от бедствий двадцатилетия, а 10 лет, которые оставались до конца двадцатилетия первого идола, они только жгли ему курения и почитали его. Когда двадцатилетие первого идола истекало, они начинали следовать судьбам второго и совершать ему свои жертвоприношения и, убрав этого первого идола, помещали другого, чтобы почитать его следующие десять лет.
Например, говорят индейцы, что испанцы вступили в город Мерида в год от Рождения Господа 1541, что было точно в первый год эры Булук Ахау, тот, который в отделении, где стоит крест, и они вступили в месяц Поп, первый месяц их года. Если бы не было испанцев, они поклонялись бы идолу Булук Ахау до 51 года, что составляет 10 лет, а на десятый год поместили бы другого идола, Болон Ахау, и почитали бы его, следуя предсказаниям Булук Ахау, до 61 года; тогда они унесли бы его из храма, и поместили бы идола Вук Ахау, и следовали бы предсказаниям Болон Ахау следующие 10 лет, и так переменили бы всех. Таким способом они почитали этих своих К'атунов 20 лет и 10 лет руководствовались своими суевериями и ложью, которые были таковы и столь изобильны для обмана простого народа, что удивят, хотя не тех, кто знает дела природы и опытность, которую в них имеет демон.
Эти люди употребляли также определённые знаки или буквы, которыми они записывали в своих книгах свои древние дела и свои науки. По ним, по фигурам и некоторым знакам в фигурах они узнавали свои дела, сообщали их и обучали. Мы нашли у них большое количество книг этими буквами и, так как в них не было ничего, в чем не имелось бы суеверия и лжи демона, мы их все сожгли; это их удивительно огорчило и причинило им страдание. […]
ПОСТРОЙКИ В ЮКАТАНЕ
Если бы Юкатан мог получить имя и репутацию благодаря множеству, величине и красоте построек, как этого достигли другие части Индий благодаря золоту, серебру и сокровищам, он прославился бы так же, как Перу и Новая Испания, потому что эти постройки и их многочисленность — наиболее замечательная вещь из всего, что открыто в Индиях до сегодняшнего дня; ибо их так много, и в стольких частях страны они имеются, и они настолько хорошо выстроены из тёсаного камня по их способу, что удивительно.
И так как эта страна, хотя она и хороша, не такова сейчас, какой была, кажется, во времена процветания, когда в ней было построено столько замечательных зданий, несмотря на отсутствие в ней какого-либо рода металла для их обработки, я приведу здесь соображения, которые слышал от тех, кто их видел. По этим соображениям, жители должны были подчиняться некоторым сеньорам, любителям давать им много работы, которые заставляли их работать на этом строительстве; или, будучи большими почитателями своих идолов, они выделялись из общины для строительства их храмов; или по каким-либо причинам они меняли поселения и там, где жили, строили всегда заново свои храмы, и святилища, и дома для сеньоров, по их обычаю, а сами всегда жили в домах из дерева, крытых соломой; или же сильно располагало наличие в этой стране камня, извести и особой белой земли, превосходной для построек; это и дало им повод соорудить столько зданий, что те, кто их не видел, считают баснями разговоры о них.
Эта страна имеет какой-то секрет, до сих пор неразгаданный и недоступный также и местным людям нашего времени. Ибо говорить, что их построили другие народы, подчинив индейцев, неправильно, так как есть признаки, что эти здания были построены народом индейским и не носящим одежды; это видно в одной из имеющихся там многих очень больших построек; на стенах её бастионов ещё сохраняются изображения обнажённых людей, прикрытых длинными поясами, которые называют на их языке эш, и с другими отличительными знаками, которые носят индейцы нашего времени. Все сделано из очень прочного раствора. Когда я жил там, нашёлся в одном здании, которое мы снесли, большой сосуд с тремя ручками, расписанный снаружи в серебристые цвета. Внутри него был пепел сожжённого тела, среди которого мы нашли три куска хорошего камня того рода, что индейцы теперь употребляют в качестве монеты. Все это показывает, что строителями зданий были индейцы.
Если это были индейцы, то они значительно превосходили современных и были людьми гораздо более рослыми и сильными. Это ещё лучше видно в Исамале, в другой части страны, по наполовину выступающим скульптурам, которые, как я сказал, имеются на бастионах до сих пор, сделанные из раствора, и изображают рослых людей; и концы рук и ног человека, пепел которого был в сосуде, найденном нами в здании, сохранились удивительным образом после сожжения и были очень большие. Это видно также по ступенькам лестниц в зданиях; некоторые больше двух добрых пядей в высоту, и это здесь только, в Исамале и Мериде.
Здесь, в Исамале, есть среди других здание удивительной высоты и красоты. О нем можно судить по этому плану и по описанию его. Оно имеет 20 ступенек, каждая более двух добрых пядей в высоту, одну с третью пяди в ширину и более ста ступнёй в длину. Эти ступеньки сделаны из очень больших тёсаных камней, хотя за долгое время и находясь под дождём они уже обезображены и повреждены. Позади окружает здание, как показывает округлая линия, очень прочная стена, построенная из тёсаного камня. На ней на высоте около полутора эстадо выступает карниз из красивых камней, идущий по всей окружности, а затем постройка продолжается до одного уровня с высотой площадки, которой оканчивается первая лестница.
После этой площадки сделана другая лестница, такая же как и первая, хотя не столь длинная и не с таким числом ступенек; вокруг неё ещё продолжается круглая стена. На верху этих ступенек сделана другая хорошая площадка; на ней, почти рядом со стеной, сделан холм, довольно высокий, с лестницей на южной стороне, откуда спускаются и большие лестницы; на вершине холма стоит красивая часовня из очень хорошо обработанного камня. Я поднимался на вершину этой часовни; так как Юкатан страна ровная, она видна оттуда, насколько хватает глаз, удивительно далеко, и видно море.
Таких построек в Исамале было всего 11 или 12, хотя эта — наибольшая. Они расположены очень близко друг к другу.
Нет памяти об их основателях, и они, кажется, были первыми.
Они находятся в 8 лигах от моря в очень красивом месте на хорошей земле и в населённом округе. Поэтому индейцы с большой настойчивостью заставили нас в 1549 г . поселиться среди этих зданий в одном доме, который мы называем Сант-Антонио, что оказало большую помощь в христианизации их и всех вокруг, и так были основаны два хороших поселения в этом месте, отдельно одно от другого.
Другие постройки, самые главные в этой стране и настолько древние, что не сохранилась память об их основателях, находятся в Тихоо, в 13 лигах от построек Исамаля и в 8 лигах от моря, как и предыдущие. Есть и сейчас следы очень красивой дороги, ведущей от одних к другим. Испанцы основали здесь город и называют его Мерида из-за странности и величия построек. […] Это квадратное место большой величины, так как имеет более двух лошадиных бегов.
На восточной стороне сразу от земли начинается лестница. В этой лестнице 7 ступеней такой же высоты, как в Исамале. Остальные стороны, южная, западная и северная, окружаются крепкой и очень широкой стеной. На ровной поверхности этого квадратного массива из сухого камня начинается другая лестница, с той же восточной стороны, отступающая в глубину, как мне кажется, на 28 или 30 ступнёй, со столькими же ступенями и такими же большими. Такое же отступление есть с южной и северной сторон, но нет с западной, и две прочные стены идут, пока не встретятся или не соединятся с западной стеной квадрата, и они поднимаются до высоты лестниц, а весь массив в середине сделан из сухого камня. Этот массив удивляет высотой и величием, так как сделан голыми руками. Затем на верхней площадке начинаются постройки такого рода. Вдоль западной стороны идёт помещение, отступающее внутрь ступнёй на шесть и не доходящее до краёв, сделанное из очень хорошо обработанного камня. С одной стороны и с другой оно все из камер 12 ступнёй длиной и 8 шириной. Двери в середине каждой камеры без следов створок или дверных петель, чтобы запирать их, но очень гладкие, из их очень хорошо обработанного камня; все удивительно пригнано, и перекрыты все двери сверху перемычками из цельного камня. В середине был проход вроде арки моста, и над дверями камер выступал пояс из резного камня вдоль всего помещения, над которым выступали столбики до верха; они были наполовину круглые, наполовину погружены в стену. Они шли до верха, достигая сводов, которыми были закрыты сверху камеры.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11