А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Зачем ты окрашиваешь пробор в волосах? – спросила Мэгги, ставя на пол корзинку с яйцами. Она хотела потрогать пробор, но опустила руки, когда Тихий Голос резко отступила от нее. – И что используется для получения такого красивого цвета?– Окрашенная линия пробора в волосах называется Путь Солнца, – сказала она. – Чтобы получить особый цвет, используется охра, иногда вермильон.Мэгги собиралась спросить Тихий Голос о чем-нибудь еще, но та внезапно развернулась и ушла, чем удивила и озадачила Мэгги. Пожав плечами, она пошла проверить Небесные Глаза и увидела, что дочка крепко спит, двигая губками, будто сосет грудь Мэгги.– Все еще снятся ангельские сны? – сказала Мэгги, разглаживая стеганое одеяло, украшенное изображениями животных.Мэгги тихонько пробежала рукой по одеялу, любуясь им. Она с любовью шила его долгими часами, сидя у огня в хижине, пока Мелвин либо работал дотемна и саду, либо наслаждался чтением книги при неярком свете очага и одинокой керосиновой лампы.Воспоминания о тех ночах и вечерах с Мелвином уже не причиняли боль. Это были хорошие, приятные воспоминания, которые остаются навсегда. Его доброта сделала ее счастливой. Такое никогда не забывается.Всего лишь несколько дней спустя после рождения дочери Соколиный Охотник перенес вещи Мэгги из фургона в дом. Ей было приятно видеть рядом маленький сундучок из кедра, который Мелвин сделал собственными руками, и где теперь лежала одежда малышки, сшитая Мэгги.Она стала употреблять в пищу варенье после того, как приспособилась печь хлеб над огнем в вигваме. Мэгги показала Соколиному Охотнику, как она взбивает масло.Он уже попробовал всю ее пищу. Таким образом он в какой-то степени принимал ее обычаи так же, как она его.Вначале раннее пение ее петуха раздражало его. Затем оно стало частью звуков, к которым он привык с детства: шум ветра, лай собак и ржание лошадей в загоне.– Я принесла охру, чтобы раскрасить твои волосы, – внезапно сказала Тихий Голос за спиной у Мэгги.Испугавшись, Мэгги обернулась, широко раскрыв глаза.– Ты принесла свои краски, чтобы раскрасить мои волосы? – спросила она, удивляясь хорошему настроению Тихого Голоса и ее щедрости, но не доверяя ей.– Иди. Сядь у огня, – предложила Тихий Голос жестом свободной руки. В другой руке она держала маленький сосуд с краской. Щетка для волос выглядывала из одного кармана, а крошечное зеркальце с ручкой из другого.Мэгги чувствовала муки голода в желудке, однако она не хотела упустить возможность выяснить, почему эта женщина постоянно различными способами демонстрировала свою ненависть к ней.– Хорошо, – сказала Мэгги, усаживаясь у огня.– Тебе нравится, что я делаю? – спросила Тихий Голос, начав водить щеткой по длинным и блестящим волосам Мэгги.– Да, мне нравится, – сказала Мэгги, вопросительно улыбнувшись через плечо Тихому Голосу.– Ты скажешь Соколиному Охотнику, что тебе понравилось, что я тебе делала? – сказала Тихий Голос, сразу же прекратив расчесывать щеткой волосы Мэгги.Мэгги начала догадываться, почему Тихий Голос все это делала сейчас. В каком-то смысле Тихий Голос использовала Мэгги в своих личных целях. Она уже слишком далеко зашла и не могла остановиться.– Да, я скажу ему, – подтвердила Мэгги.Тихий Голос широко улыбнулась и продолжала расчесывать, а затем заплетать в косы волосы Мэгги.– Соколиный Охотник потерял сегодня своего орла, – сказала она с колкими нотками в голосе. – Это печально, не так ли?– Очень, – прошептала Мэгги. – Он вырастил орла из птенца и обожал его. Они были друзьями так же, как и люди.Мэгги замолчала, давая возможность Тихому Голосу ответить, но не услышав ничего, она заговорила сама, пока Тихий Голос продолжала трудиться над ее волосами.– Сначала я не понимала, почему Соколиный Охотник держит дома орла, – продолжала Мэгги, – но, увидев его глубокую привязанность к птице, подумала, что в этом нет ничего плохого. Он сказал, для охотника арапахо вполне естественно приносить домой животных и птиц и выращивать их и неволе.– У тебя были любимые животные, когда ты жила с белыми людьми? – спросила Тихий Голос, размазывая краску вдоль пробора в волосах Мэгги.– Да, в течение десяти лет у меня жила кошка. Она прожила бы и дольше, если бы ее не переехала лошадь с повозкой, – грустно сказала Мэгги. Она никогда не забудет Скрэтч – так звали ее черно-белую кошку. Даже сейчас ей вспоминался ее мягкий мех и то, как приятно было держать Скрэтч на руках и слушать ее мурлыканье. Странно, однако, что после того как Мэгги похоронила кошку в саду, она совсем по-новому осознала свою собственную жизнь.– У одного из моих друзей была канарейка, – продолжала Мэгги. – Она была такая красивая и так чудесно пела. – Ей вспомнилась деревянная, выкрашенная в белый цвет птичья клетка с завитушками в стиле барокко, на которую было не только приятно посмотреть, но и прикоснуться.Мэгги вздохнула.– К несчастью, веревка, которой был привязан орел, развязалась, – сказала она. – Интересно, найдет ли его Соколиный Охотник?– Нет, – с насмешкой ответила Тихий Голос. – Как только орел расправляет крылья на свободе, сразу же берут верх дикие инстинкты. Даже если бы Соколиный Охотник нашел орла, тот больше не признал бы в нем друга.– Хотела бы я знать, как орел развязался? – сказала Мэгги, искоса глянув на Тихий Голос через плечо и сразу же вся напряглась, увидев странный блеск в глазах женщины и едва заметную улыбку на ее губах.Сердце Мэгги на мгновение остановилось и она отвела свой взгляд от Тихого Голоса, от спрятанной за неискренней улыбкой и прищуренными глазами правды, которую она совсем не хотела знать.Тихий Голос достала свое маленькое зеркальце и вложила его в руку Мэгги.– Видишь? – сказала она, быстро сменив тему. – Разве ты не выглядишь красиво?Мэгги была слишком обеспокоена своим открытием для того, чтобы действительно увидеть что-то красивое. Однако, взглянув в зеркало, не могла не заметить, что в результате стараний Тихого Голоса, она действительно стала выглядеть лучше. С косами и в платье из оленьей кожи с затейливой отделкой бусами, она теперь походила на индианку.Она рассматривала себя еще какое-то время, затем вернула зеркало Тихому Голосу.Глаза Тихого Голоса расширились. Мэгги была умна. Поняла ли она по поведению Тихого Голоса о ее причастности к исчезновению орла Соколиного Охотника? Все внутри Тихого Голоса похолодело при мысли о том, что Мэгги может высказать Соколиному Охотнику свои подозрения! Она должна что-то предпринять, чтобы отвлечь ее, чтобы не дать ей это сделать!– Я кое-что сделала для тебя сегодня, – быстро сказала Тихий Голос. Она обошла вокруг, встала перед Мэгги на колени и взяла ее за руки. – Можешь ли ты кое-что сделать для Тихого Голоса?Мэгги полагала, что Тихий Голос будет просить ее молчать о своих подозрениях, поэтому просьба женщины ее поразила.– Может Тихий Голос разделить с тобой завтрак из омлета? – спросила Тихий Голос, одаривая Мэгги своей самой нежной улыбкой. – Ты изучаешь мои обычаи. Я изучаю твои?Мэгги вопросительно посмотрела в темные глаза Тихого Голоса, совершенно не поняв желание хитрой женщины. Но несмотря на подозрение, что эта просьба Тихого Голоса была всего лишь уловкой, Мэгги чувствовала, что вынуждена сделать то, о чем та просит. Как было бы хорошо иметь настоящего друга, способного разделить с ней эти минуты. Если бы только Тихий Голос могла быть искренней, кем-нибудь, кому можно доверять…– Да, – сказала Мэгги, высвободив свои руки из рук Тихого Голоса. – Я приготовлю омлет нам на завтрак.– Спасибо, – ответила Тихий Голос, и явно довольная, подошла к корзинке с яйцами и протянула ее Мэгги.В тот самый момент, когда Мэгги пошла за сковородой, весь в ярости вошел Соколиный Охотник. Мэгги и Тихий Голос обменялись быстрыми вопросительными взглядами. ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Соколиный Охотник не обратил никакого внимания на Тихий Голос, словно ее здесь и не было. Его глаза смотрели только на Мэгги. Он подошел и взял ее за плечи.– Ты отправишься со мной за новым орлом, – сказал он. – Тот, которого я называл своим другом, у которого были длинные золотистые перья, улетел от меня далеко.Мэгги была слишком ошеломлена, чтобы что-нибудь ему ответить.Она долгим взглядом окинула Тихий Голос и заметила, что это вызвало у той беспокойство. Затем Мэгги снова перевела свой взгляд на Соколиного Охотника. Хотя она действительно была уверена, что в исчезновении орла виновна Тихий Голос, Мэгги не считала себя вправе говорить Соколиному Охотнику о своих подозрениях. Это вызвало бы еще большую ненависть Тихого Голоса и, возможно, нелюбовь со стороны остальных арапахо. Здесь ее могли бы счесть нарушительницей спокойствия их общины!– Мне очень жаль, что ты не нашел своего орла, – наконец произнесла Мэгги, нежно дотронувшись до щеки Соколиного Охотника. – Но то, что ты просишь от меня… Я не знаю, Соколиный Охотник. Ты действительно хочешь, чтобы я с тобой отправилась? Может быть, я тебе только буду мешать?Она перевела тревожный взгляд на колыбельку, затем снова посмотрела в глаза Соколиного Охотника.– И, дорогой, – прошептала она и услышала за спиной судорожное дыхание ненависти.Тихий Голос не могла вынести того, что белая женщина называет вождя арапахо дорогим.– Соколиный Охотник, – сказала Мэгги, исправившись, чтобы не давать Тихому Голосу повода для ненависти. – А как же Небесные Глаза? Я не хочу ее оставлять, тем более на долгое время, которое может понадобиться для того, чтобы отыскать гнездо орла.– Мы не слишком долго задержимся после захода солнца, – сказал Соколиный Охотник, убрав свои руки с ее плеч. Он подошел к колыбельке и, встав перед ней на колени, внимательно посмотрел на спящего ребенка, ощущая чувство гордости. С каждым днем девочка становилась ему все дороже. Она была из чрева женщины, которую он любил. Это заставляло его по-особому относиться к ребенку, перенося на него ту любовь, которую испытывал к матери.– Но даже в этом случае, Соколиный Охотник, – сказала Мэгги, становясь рядом с ним на колени, тронутая до глубины души тем, что он гордится ее дочерью. – Это так долго… А как же Небесные Глаза?– Многодетная Жена позаботится о ней, – как само собой разумеющееся, сказал Соколиный Охотник.– Я была бы рада позаботиться о ней в ваше отсутствие, – сказала Тихий Голос, подойдя к ним поближе. – Я бы отнесла ее к Многодетной Жене для кормления, а затем возвратила в колыбельку. Я даже могу спеть ей песни арапахо.Мэгги побледнела при мысли, что с ее малышкой останется Тихий Голос. Она быстро встала на ноги, сжав пальцы в кулаки, ожидая ответ Соколиного Охотника. Мэгги понимала, что ей не следовало бы высказывать свое мнение. Даже в тех случаях, когда это могло касаться ее собственного ребенка. Она молча молилась о том, чтобы Соколиный Охотник принял правильное решение.Оттолкнувшись, Соколиный Охотник встал в полный рост. Он спокойно, вопрошающе взглянул на Тихий Голос, затем внезапно взял ее за локоть и направился к выходу.– Иди, скажи Многодетной Жене, что скоро к ней принесут ребенка на целый день, – спокойно сказал он.Мэгги едва дышала, когда Тихий Голос бросила на нее свой недовольный злобный взгляд, а затем вышла с Соколиным Охотником.– Благодарю тебя, Господи, – тихо вслух произнесла Мэгги, тяжело вздохнув, будто кто-то снял тяжесть с ее плеч. Она знала: если Тихий Голос смогла зайти так далеко и отвязать от жердочки орла, ей никак нельзя было доверять ребенка. Тем более, что малютка была белой дочерью женщины, которую Тихий Голос презирала и ненавидела.Мэгги повернулась и посмотрела на дочь.– Как мирно ты спишь, – прошептала она, нервно стискивая пальцы за спиной. – Моя сладкая, ты сейчас такая доверчивая. Но когда ты станешь такой же взрослой, как я, то будешь остерегаться предательства.Руки обняли Мэгги со спины и легли ей на груди, и сразу же ее мысли переключились: она ощутила нечто приятное и прекрасное. Соколиный Охотник развернул ее к себе, она встала на цыпочки, приветствуя не только его руки, но и поцелуй, который заставил ее ощутить дрожь во всем теле. Она понимала, что не должна разрешать своим чувствам брать над собой верх. Сейчас было не время идти на одеяла с любимым. Слишком много забот было и у него, да и у нее тоже.Все его мысли были сконцентрированы на том, чтобы найти другую птицу.Ее – на ребенке, чтобы с ним ничего не произошло за время их отсутствия, хотя она и знала: пока Небесные Глаза с Многодетной Женой, с ней ничего не случится.Но знала ли Многодетная Жена, что Тихий Голос нельзя подпускать близко к ребенку?Не слишком ли большим доверием пользовалась Тихий Голос среди своего народа?Соколиный Охотник отошел от Мэгги и начал собирать необходимые вещи, которые он собирался использовать для поимки другого орла.– Закутай Небесные Глаза получше, – сказал он ей, – и отнеси ее к Многодетной Жене, а затем возвращайся ко мне. Я уже оседлал для тебя лошадь.Он повернулся к ней, будто неожиданно им овладела какая-то мысль.– Ты ведь ездишь верхом на лошади, не так ли?– Да, – ответила Мэгги, тихо засмеявшись. – Я научилась давно, еще ребенком. Мой отец научил меня всему: плавать, ездить верхом, стрелять из ружья. Меня тогда звали девочкой-сорванцом. Я теперь понимаю, почему отец все это требовал от меня. Он готовил меня к неясному будущему.– Он был очень умный мужчина, – сказал Соколиный Охотник.– Да, очень, – сказала Мэгги с грустью в голосе.Взяв Небесные Глаза на руки, Мэгги минутку постояла с ней, прижимая к себе, затем вышла. Идя к вигваму Многодетной Жены, она почувствовала на себе взгляд. Ей не надо было оборачиваться, чтобы понять, чей это был взгляд. Она знала.Мэгги выпрямила спину и пошла вперед, хотя глаза Тихого Голоса, казалось, пронизывали ее насквозь.
Солнце образовало в долине легкую дымку, однако каждая черточка ландшафта была различима по форме, цвету и имела свое очарование. Верх гор очерчивался синим, всего чуть-чуть темнее неба.Лошади двигались вперед легкой рысью вдоль извилистой реки. Мэгги сидела в седле и никак не могла избавиться от мыслей о Тихом Голосе.– Я еще не говорил тебе, как красиво ты выглядишь с заплетенными в косы волосами и краской, нанесенной по традиции арапахо? – спросил Соколиный Охотник, внезапно нарушив тишину.Мэгги посмотрела на Соколиного Охотника, зная, чьей работой он восхищается. Если бы только она могла познакомиться с другой молодой женщиной арапахо, которую могла бы назвать подругой! Фактически она имела дело с врагом, и их взаимоотношения с каждым днем приобретали все более нервный характер.– Спасибо, – сказала она, не дав Соколиному Охотнику никаких объяснений по поводу того, почему она сегодня так причесана, и кто для нее это сделал. Впредь она сама будет заплетать в косы свои волосы.Она попросит Соколиного Охотника достать для нее краску, необходимую для получения специального цветового эффекта. Никогда больше не позволит Тихому Голосу приблизиться к себе!К счастью, разговор о ее волосах был забыт сразу же, как только над ними появились орлы. Их было слишком много, даже не сосчитать: одни из них стремительно неслись вниз, другие тихо парили, третьи набирали высоту. От этого зрелища у Мэгги перехватило дыхание.Зачарованная, она смотрела на то, как птицы разворачивались и устремлялись вниз, чтобы схватить вкусный кусочек из реки.– Разве в них нет чего-то загадочного? – сказал Соколиный Охотник, натягивая поводья, чтобы остановить свою лошадь.– Они так прекрасны, – вздохнула Мэгги, – но, Соколиный Охотник, я немного удивлена. Их перья не такие густые, как были у твоего орла. Кроме того, они скорее серые, чем черно-белые.– То, что ты видишь – молодые птицы, – объяснил Соколиный Охотник, придерживая ее лошадь, пока Мэгги спускалась с седла на землю. – Проходит от двух до пяти лет, прежде чем птенцы приобретают знаменитый белый окрас перьев головы и хвоста. Размах крыла зрелой птицы бывает от шести до восьми футов.– Ты собираешься поймать одну из этих птиц? – спросила Мэгги, удивляясь, что можно обладать искусством ловли таких птиц. – Возможно, они и молодые, но выглядят слишком большими для того, чтобы их можно было поймать…– Нет, я не буду ловить птиц, которые летают в небе, – сказал Соколиный Охотник, намотав себе на руку поводья обеих лошадей. Он вел лошадей, идя рядом с Мэгги, не выпуская из виду парящих птиц над головой. – Было бы жестоко отбирать свободу у тех, кто уже вкусил ее. Это я знаю. Когда арапахо заставили жить в резервации, у них отобрали свободу.Соколиный Охотник замолчал. Мэгги увидела по выражению глаз, что им овладевают какие-то воспоминания, стоит лишь заговорить о жизни в резервации и о свободе. Ее охватило чувство вины, и она понимала его состояние, поскольку сознавала, что белые люди стали причиной боли, отчаяния и унижения не только арапахо, но и всех индейцев.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35