А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Столько же, сколько она украла.
Что? Два миллиона? Это заставляло посмотреть на ситуацию в ином свете. Надо подумать. И ему не хотелось, чтобы, пока он думает, Салинас начал подыскивать на дело другого человека. Если он в итоге откажется, Дреа по крайней мере получит отсрочку, а вместе с ней хороший шанс исчезнуть. Киллер подумал об этом не без удовольствия. Любить клиентов он был не обязан, тем более Салинас не вызывал у него ничего, кроме презрения.
– Половину вперед, – сказал киллер. – Я сообщу, куда перевести деньги. – И, бросив остатки рожка в урну, своей неторопливой и непринужденной походкой двинулся прочь, не переставая, однако, шарить по сторонам глазами. Его внимание привлек человек в костюме и при галстуке – скорее всего агент ФБР: слишком уж неуместным в парке казался его костюм. Наклонившись завязать шнурок, человек держал голову слегка повернутой в сторону Салинаса. Скорее всего это был его «хвост», который отстал и теперь пытался того догнать.
Киллера слежка не особенно волновала. Их с Салинасом встреча продлилась менее минуты – слишком мало, чтобы выбрать удобное положение и сделать снимки. Когда подошел «хвост», они с Салинасом уже закончили разговор и начали расходиться. Киллер перешел через мост Боу-Бридж и вступил в плотные заросли Рэмбла, позволявшие легко скрыться. Погода стояла жаркая и влажная, температура приближалась к тридцати трем градусам, но густая тень все же давала прохладу, и киллер с удовольствием почувствовал прикосновение легкого, приятного ветерка.
О сделанном ему предложении он сейчас намеренно не думал это еще успеется, с нем он подумает, когда будет ясно, что за ним не следят. По давно усвоенной им привычке, он сосредоточил внимание на том, что происходило справа от него, охватывая взглядом всех и каждого, следя, не приближается ли кто к нему сзади, каждый раз просчитывая постоянно меняющиеся пути отступления. Его внимание к мелочам так долго сохраняло ему жизнь, что он не видел причин отказываться от этой привычки. Именно благодаря ей он почти сразу же заприметил второго «хвоста». Парень был в джинсах и кроссовках – значит, не федерал, следящий за Салинасом.
Убийца хладнокровно проанализировал ситуацию. Обычная, будничная одежда этого «хвоста» вовсе не исключала его связи с ФБР. Это означало лишь то, что он лучше подготовлен. Хотя ФБР незачем следить за ним, разве что в связи с его встречей с Салинасом. Вполне вероятно, они выясняют его контакты. Не исключено также, что «хвост» – один из людей Салинаса, Бог знает зачем следящий за ним. Возможно, Салинас, недовольный тем, что ему пришлось тащиться в парк, решил его слегка проучить с помощью физического воздействия, но в таком случае он послал бы нескольких людей. Или Салинас просто захотел узнать, где он живет, считая, что лишней информации не бывает.
Убийца продолжал идти, как шел, не ускоряя и не замедляя шага. Дорога впереди круто уходила в сторону. Обзор у «хвоста» будет закрыт деревьями и кустарником на… – киллер прикинул, на каком расстоянии от него «хвост», – секунд на семь, этого хватит с лихвой. Следивший, должно быть, тоже заметил впереди «слепое пятно», потому что внезапно ускорил шаг. Киллер не изменил темпа: это бы его выдало. Он находился на таком расстоянии от поворота, что приближение «хвоста» уже не имело значения, хотя отпущенное киллеру время сокращалось примерно до пяти секунд.
Киллер свернул и, тут же резко развернувшись, живо стянул через голову свою белую рубашку, смял ее в руке вроде как полотенце и ровной и неспешной трусцой побежал в обратную сторону, откуда только что шел.
Когда он пробегал мимо «хвоста», тот на него даже не посмотрел – парень торопился поскорее завернуть за угол и снова поймать в поле зрения свой объект.
«Ну-ну, удачи тебе», – подумал киллер, сворачивая с дороги и исчезая в густых зарослях. Он выглядел как один из сотен, а может, и тысяч бегунов с голым торсом, которые, обливаясь потом, в этот день совершали в парке свои пробежки. Его темно-серые брюки на первый взгляд мало чем отличались от спортивных, поэтому никто на него не обратил внимания. Выдать его могла лишь обувь: кому, спрашивается, придет в голову бегать в мокасинах от Гуччи? Только ему. Но он бы этого никому не посоветовал.
Пробежав сотню ярдов, киллер остановился, чтобы надеть рубашку. Во влажном знойном воздухе его кожа блестела от пота и ткань липла к телу, но дыхание его не сбилось, он дышал так же ровно, как и до пробежки. Неторопливой и спокойной походкой он вышел из парка.
– Тебе удалось заснять ту встречу? – спросил Рик Коттон и с безмятежным выражением на лице стал ждать ответа.
Выдержка Коттона вызывала у Ксавье Джексона изумленное восхищение. Ведь Коттон не сказал: «Тебе хотя бы удалось заснять ту встречу?» – в его тоне не проскользнуло ни намека на раздражение. Большинство старших агентов орали бы благим матом, но только не Коттон. Он всегда держался в рамках, даже когда результаты не оправдывали его ожиданий.
Они не предполагали, что Салинас куда-то пойдет пешком, тем более в Центральный парк. Когда агент на улице понял, что машина за Салинасом не придет, тот со своим сопровождением уже преодолел полквартала. Ксавье поспешил за ними, стараясь продвигаться как можно более незаметно, но по пути его задержал красный свет светофора, и, чтобы перейти улицу, ему пришлось ждать зеленого. В итоге, когда он подошел, участники встречи уже расходились, и все, что Ксавье мог предоставить, – это приметы человека, с которым Салинас встречался, хотя и это было не лишним. Правда, под описание «примерно шесть футов и один дюйм, около двухсот фунтов, короткие темные волосы» подпадают по крайней мере сто тысяч мужчин в округе, если не больше.
– Мне кажется, это тот человек, который был на балконе с подружкой Салинаса, – высказался Коттон, когда стало ясно, что ответа от Джексона он не получит.
Ксавье Джексон тоже так думал. А где, интересно знать, подружка? Уехала четыре дня назад и до сих пор не вернулась. Они перестали следить за ней много месяцев назад: их бюджет и людские ресурсы были ограничены, и бросить имеющихся в их распоряжении людей на слежку за самим Салинасом представлялось более продуктивным. И потом, она ни в чем интересном не была замечена, по крайней мере до той сцены на балконе.
Может, в ее отсутствии и нет ничего особенного – может, они с Салинасом просто разошлись, – но что-то у них там, безусловно, произошло. Салинас и его люди ходили мрачнее тучи, точно хотели кого-то – все равно кого – порвать на части. Если бы они просто разошлись, Салинас мог бы – мог бы – ходить расстроенным, но не его люди.
И вот теперь Салинас встретился предположительно с тем человеком, что на балконе занимался любовью с его девушкой. Что-то не так, но скорее всего это какие-то личные разборки, а потому они им не интересны. Если их нельзя как-нибудь использовать против Салинаса. Его любовные дела – это его проблемы, а не их.
На улицах Нью-Йорка установлено более двух тысяч трехсот камер внешнего наблюдения – это только те, что известны, а сколько еще скрытых! Оказавшись на улице, человек где-нибудь да попадет под прицел камеры. Поэтому киллер регулярно менял внешность. Даже если он раз мелькнет в какой-нибудь записи камеры наблюдения, его след тут же затеряется, ведь он войдет в какое-нибудь здание одним человеком, а выйдет оттуда другим. Лишь скрупулезный анализ в сочетании с невероятным везением поможет его снова засечь, и он прилагал максимум усилий, чтобы в этой стране никому бы не понадобилось заняться такой работой.
Наверное, и Дреа хватило ума изменить внешность – насчет этого он даже не сомневался. Чего он не знал, так это того, где она переоделась и как стала выглядеть после всего. Он мог бы расспросить Салинаса, как себя вела и что делала Дреа в день своего исчезновения, но без этого ему будет интереснее. Найти ее без помощи Салинаса для него – еще одна тренировка на сообразительность вроде математических операций в уме без калькулятора.
Он хорошо владел компьютером, но в данном случае от самостоятельного хакерства лучше было воздержаться. Какой смысл рисковать, когда все можно выяснить проще? Недаром говорят: важно не то, что знаешь, а кого знаешь. В этой избитой истине, однако, заключено большое рациональное зерно, а у него в Нью-Йорке есть один знакомый, который перед ним в неоплатном долгу и у которого есть доступ к сети камер наблюдения.
Киллер с облегчением узнал, что за последние четыре дня в городе не случилось ничего из ряда вон выходящего. Убийств и групповых нападений зарегистрировано не больше, чем обычно. Ни атак террористов, ни бомбометателей на велосипедах, ни каких других особых происшествий. А раз все было спокойно, чей-то интерес к записям камер внешнего наблюдения четырехдневной давности останется незамеченным.
Но с другой стороны, зачем ему нужно так обременять себя, пока он не согласился на работу?
Но вот, черт побери, нужно! Ему было очень интересно, как она провернула дело. Он даже испытывал некоторую гордость за нее. Она действовала быстро и энергично, не потеряв ни минуты. Салинас сильно оскорбил ее, задел за живое, и она не долго думая на следующий же день приступила к действиям. Киллер знал, какие препятствия ей пришлось преодолеть, чтобы добраться до банковского счета Рафаэля, знал, как ей буквально по минутам пришлось рассчитывать время – сам когда-то играл в эти игры.
Киллера редко что-либо забавляло, и что такое гордость, он не имел понятия, а потому слегка недоумевал, что действия Дреа заставляют его переживать эти чувства.
Хотя если разобраться, то удивляться тут нечему. У киллера было еще одно правило: никогда себя не обманывать, и он вынужден был признать: его чувства – результат той химии, которую он ощутил, когда был с Дреа. Хотя если он возьмется за работу, никакая химия ее не спасет. Влечение влечением, а два миллиона – это два миллиона.
Он набрал номер по своему одноразовому сотовому телефону и, услышав в трубке короткое «да», произнесенное с бруклинским акцентом, сказал:
– Нужна помощь.
Он не представился – этого и не требовалось. За его словами последовала длинная пауза. Затем голос произнес:
– Саймон.
– Да, – ответил киллер. Снова пауза. Потом:
– Что вам надо?
Попытки увильнуть от встречи или от разговора, как и ожидал киллер, не было.
– Мне нужны записи уличных камер наблюдения.
– В реальном времени?
– Нет. Четырехдневной давности. Отправная точка мне известна. А потом… – По его тону было ясно, что он пожал плечами. Потом его поиск может пойти в любом направлении. Хотя нужно еще навести справки о Дреа. Тогда он лучше поймет, чего от нее ожидать.
– Когда вам это нужно?
– Сегодня вечером.
– Вам придется приехать ко мне домой.
– В какое время вам удобнее? – Он мог быть деликатным. Он старался быть деликатным. Ему это ничего не стоило, в то время как расположение окружающих однажды могло сыграть решающую роль и даже спасти от смерти или помочь уйти.
– Около девяти. Дети к тому времени уже уснут.
– Договорились. – Он отключился, повернулся к своему компьютеру и принялся за работу.
Выяснить, что настоящее имя Дреа Андреа Баттс не составило труда, не заняло много времени. Киллер нисколько не удивился, что Руссо не настоящее имя, хотя и фамилию Баттс увидеть не ожидал. Напротив, его поразило бы, если бы фамилия Руссо оказалась настоящей. Узнав имя Дреа, киллер открыл документы министерства автомобильного транспорта и нашел ее водительское удостоверение. Поиск номера ее социальной страховки оказался задачей посложнее, но через час он все-таки его достал. Теперь ее жизнь – открытая книга.
Тридцать лет, родилась в Небраске, замужем не была, детей не имеет. Отец скончался два года назад, а мать… мать вернулась в родной город Дреа. Значит, ей есть куда наведаться. Впрочем, Дреа, думал он, не такая дура, чтобы туда заявиться. Однако в тех краях она бы чувствовала себя комфортно. И потом, она может захотеть связаться с матерью.
Еще у Дреа есть брат, Джимми Рей Баттс. Проживает в Техасе. В настоящее время отбывает третий год пятилетнего срока за кражу со взломом. Стало быть, у него ее можно не искать.
Итак, с ближайшими родственниками все понятно. Если копнуть глубже, скорее всего отыщутся тети, дяди, двоюродные братья и сестры, может, школьные друзья. Но Дреа с первого взгляда показалась ему одиночкой. Такие никому не доверяют и надеются только на себя.
Эта философия была киллеру понятна. Сторонников такой философии труднее разочаровать.
Ровно в девять часов вечера киллер нажал кнопку звонка на входной двери и через несколько секунд услышал тот же, что недавно по телефону, голос с бруклинским акцентом, который произнес:
– Да.
– Саймон, – ответил ему убийца.
Послышался сигнал, и дверь с жужжанием открылась. Квартира располагалась на шестом этаже. Проигнорировав лифт, киллер стал подниматься по лестнице.
Он преодолевал последние ступени, когда тщедушный человечек-полукровка приблизительно одного возраста с ним вышел из квартиры, жестом приглашая Саймона войти.
– Кофе? – предложил он в качестве приветствия. Настоящим именем Скотти Дженсена было Шамар, но большую часть жизни его звали Скотти: дети в школе начали звать его Шаму, и он перестал откликаться на имя Шамар.
– Нет, не стоит. Спасибо.
– Сюда.
Скотти повел его в тесную спальню. Возникшая в этот момент на пороге кухни жена сказала:
– Больше чем на четыре часа не заводитесь: в одиннадцать я ложусь в постель.
Саймон обернулся и, подмигнув, сказал ей:
– Я не против.
Усталое лицо женщины озарилось широкой улыбкой.
– Даже не пытайтесь подольститься. Меня этим не возьмешь. И передайте то же самое Скотти.
– А может, это просто ему не удается вас этим взять.
Женщина, фыркнув, вернулась в кухню.
– Закройте дверь, если хотите, чтобы нас никто не слышал. – Повернув к себе сиденье обшарпанного офисного кресла с заплатками из изоленты, Скотти опустил в него свой тощий зад.
– Ни о каких секретах государственной важности речь не идет, – возразил Саймон, и в комнате эхом отдались не произнесенные им слова «на этот раз».
Скотти, словно концертирующий пианист перед исполнением сложного произведения, размял свои длинные пальцы и приступил к делу. Вводя команды, он так быстро стучал по клавиатуре, что его манипуляции невозможно было проследить. Окна сворачивались одно за другим. Иногда Скотти останавливался, вглядываясь в экран, и что-то бормотал себе под нос, как, наверное, все компьютерные фанаты, потом снова барабанил по клавишам. Через несколько минут он сказал:
– Порядок, мы вошли. С чего начинаем?
Саймон дал адрес дома, сообщил дату и, устроившись в изножье кровати, склонился к экрану. В комнате было так тесно, что они почти соприкасались плечами.
Если это не сексуальные сцены или сцены насилия, нет ничего скучнее, чем просматривать записи камер внешнего наблюдения. Саймон сообщил Скотти, что ищет блондинку с длинными вьющимися волосами. Это помогло: теперь он мог просматривать записи в быстром режиме, пропуская всех, кто не отвечал этим приметам. Наконец Саймон заметил ее.
– Вот она. – Он тут же остановил запись и вернулся назад.
Саймон видел, как Дреа с большой набитой сумкой (он был готов поклясться, что там одежда) вышла из дома и, садясь в черный «таун-кар», споткнулась. Скотти, ловко управляясь с компьютером, перескакивал с одной камеры на другую, следуя за машиной, которая в конце концов остановилась перед библиотекой на дороге во втором раду. Дреа вышла из автомобиля и, слегка прихрамывая, направилась в библиотеку. Машина отъехала.
Саймон наклонился еще ближе к экрану, пристально следя за входом. Вот, значит, где она переоделась. С этакой гривой много чего можно сотворить, но в первую очередь следует избавиться от этого светлого пиджака. Что надо сделать, чтобы стать незаметным в толпе жителей Нью-Йорка? Одеться в черное, вот что. И зачесать назад волосы, может, даже заправить их под рубашку или надеть на голову капюшон. Правда, капюшон в такую жару выглядел бы странно, но чего не бывает – каждый сходит с ума по-своему.
Он высматривал ее фигуру, сумку, обращал внимание на каждого человека в черном – а в черном были почти все, – на каждую женщину с прикрытыми или зачесанными назад волосами.
Ему повезло. Он довольно быстро ее обнаружил.
– Вот она, – сказал он.
Скотти остановил пленку.
– Вы уверены?
– Абсолютно. – Он знал каждый изгиб этого тела – ведь он четыре часа без устали ласкал его. Это была, без сомнения, Дреа. Да, времени даром она не теряла – вышла минут через десять. Ее водитель, наверное, не успел даже места для парковки найти. Ее волосы потемнели – возможно, она их намочила – и были гладко зачесаны назад. Они была в черном с головы до ног, хромоты как не бывало, походка ровная и твердая, без всяких там вихляний из стороны в сторону.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33