А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Дюма Александр

Французские Хроники - 2. Эдуард III


 

Здесь выложена электронная книга Французские Хроники - 2. Эдуард III автора по имени Дюма Александр. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Дюма Александр - Французские Хроники - 2. Эдуард III.

Размер архива с книгой Французские Хроники - 2. Эдуард III равняется 157.71 KB

Французские Хроники - 2. Эдуард III - Дюма Александр => скачать бесплатную электронную книгу



Французские Хроники - 2

Pirat; SpellCheck Roland
«Эдуард III»: АРТ-БИЗНЕС-ЦЕНТР; Москва; 1995
ISBN 5-7287-0025-Х
Александр Дюма
Эдуард III
Часть первая
I
Теперь оглянемся назад и присмотримся, что за человек был Робер Артуа (его мы видели в начале нашего рассказа), положивший на стол перед королем цаплю, над которой и были даны обеты. Попытаемся понять, почему король Филипп его ненавидел и по каким причинам Робер Артуа жаждал отомстить своему государю; в предшествующих событиях Робер Артуа уже сыграл большую роль, и не менее важная предстояла ему в дальнейшем.
Этот Робер Артуа был внуком третьего сына Людовика VIII, Робера I, прозванного Мудрым и Смелым, того, кто сопровождал своего брата Людовика Святого в Египет. Робер I погиб в битве при Мансуре: он ввязался в нее, нарушив данное королю обещание подождать, пока тот переправится через Нил.
Робер I Артуа, судя по всему, являл собой образец целомудрия, ибо его наследник появился на свет лишь после смерти отца. То был Робер II Артуа; он участвовал в восьмом крестовом походе в 1270 году, получил от короля звание пэра Франции и погиб в схватке с фламандцами в 1302 году. Его тело было продырявлено тридцатью ударами копья. Подобно своему отцу, Робер II мог бы тоже носить прозвище Смелый.
Его сын, умерший раньше отца, оставил потомка, Робера III Артуа, родившегося в 1287 году. Но Робер II, не видя достойного наследника, перед смертью завещал своей дочери Маго графство Артуа, а та принесла его в качестве приданого Отгону, графу Бургундскому.
После смерти деда Робер предъявил права на графство. Такова была исходная причина Столетней войны; как пишет Фруассар, она «принесла беду великую в королевство Франции и во многие страны».
Но в 1302 году был вынесен вердикт, согласно которому притязания Робера III на графство Артуа отвергались и подтверждалось право наследования графини Маго.
Робер был не из тех, кто легко сдается. В 1309 году он вновь предъявил претензии и потребовал третейского суда; тот был созван и подтвердил вердикт, присовокупив при сем совет, весьма напоминающий приказ и составленный в следующих выражениях: «Пусть упомянутый Робер почитает упомянутую графиню Маго как свою любимую тетку, а упомянутая графиня любит упомянутого Робера как своего дорогого племянника».
Происходило это в царствование Филиппа IV, и, как видим, сей тяжбе предстояло кончиться нескоро.
Филипп IV умер, и на престол взошел Людовик X.
Через два-три года случилось событие, возродившее надежды Робера: жители графства Артуа возмутились против графини Маго. Мы не станем утверждать, что Робер не был причастен к этому мятежу, столь чудесным образом пришедшему ему на помощь, и не преминул им воспользоваться.
К несчастью, нашлась армия под началом Филиппа Длинного, который снова заставил Робера, не имевшего войска, смириться с решением суда, и притязания графа были отвергнуты в третий раз.
Король, желая утешить Робера, даровал ему землю Бомон-ле-Роже, объявленную пэрством, благодаря чему Робер занял в государстве то же положение, как если бы владел графством Артуа.
Робер притворился, будто всем доволен, а сам просто-напросто ждал, когда умрут все члены правящей фамилии, потому что никто из этих королей не хотел восстановить справедливость. Должно быть, Робер обладал каким-то таинственным предчувствием будущего, ибо еще молодой Филипп V мог жить много лет и, кроме того, имел троих сыновей, коим, несомненно, было бы чем заняться, помимо подтверждения сомнительных прав Робера, пусть и происходившего из очень знатного рода.
Однако Филипп V в 1322 году умер, а наследник его Карл Красивый в свою очередь скончался в 1328 году; он был женат трижды, но ни одна из жен не подарила ему сына.
Жанна д'Эврё, третья жена Карла Красивого, была на седьмом месяце беременности, когда умер король; Карл Красивый, понимая, что настает его последний час, собрал у смертного одра сеньоров и объявил им, что если королева родит девочку, то знатнейшим вельможам Франции придется решать, кому по праву отдать корону.
Спустя два месяца Жанна родила девочку.
Королева Изабелла, мать Эдуарда III, вдова Эдуарда II, убитого ею, объявила себя наследницей престола Франции, оспаривая права Филиппа де Валуа. То, чего ждал Робер, свершилось.
Знатные вельможи собрались, и хотя они, как гласят хроники, и не пришли к согласию избрать королем Филиппа, Робер добился своего: корона была отдана Филиппу.
Для Робера это был очень важный шаг. Прибавьте к этому, что он женился на Жанне де Валуа, сестре короля, которая, не довольствуясь тем, что носила титул графини де Бомон, уверяла, что ее брат отдаст графство Артуа Роберу, если последний сможет представить любой, даже самый незначительный документ, подтверждающий его притязания.
К несчастью, а мы вправе воспользоваться этим выражением, думая о бедствиях, кои могла предотвратить эта милость нового короля, — к несчастью, благодарность со стороны Филиппа, на которую рассчитывал Робер, изъявлена не была.
Графиня Маго, не зная, как ей относиться к решению, каковое мог бы принять Филипп, испугалась за свое графство и спешно приехала в Париж. Но, кажется, в ту эпоху воздух столицы дурно действовал на тех, кто к нему не привык, ибо, пробыв в Париже всего несколько дней, графиня умерла так внезапно, что никто не успел даже узнать о ее болезни.
Правда, прошел слушок, что ее отравили; но он угас, как обычно бывает со всеми слухами, компрометирующими знатное имя.
Однако у графини Маго была дочь, вышедшая замуж за Филиппа V Длинного, того самого, что встал во главе армии, чтобы защитить свою тещу. Она и унаследовала права матери. Но вот, через три месяца после смерти графини ее дочь, вернувшись как-то домой, очень захотела пить, призвала Юппена, своего управляющего винным погребом, и велела подать вина. Тот поспешно исполнил повеление госпожи.
По-видимому, надо грешить на плохое вино или на то, что испытывавшая жажду дочь графини Маго уже была больна, но, едва пригубив вина, она стала корчиться в сильных муках и сразу умерла, источая яд из ушей, рта, глаз и носа, а все ее тело покрылось белыми и черными пятнами.
Как видим, случай великолепно услужил Роберу Артуа.
Одно новое обстоятельство несколько его приободрило: умер епископ Арраса. У этого епископа, советчика графини Маго, была любовница — некая дама Ладивьон; вдруг, после смерти своего любовника, она стала наследницей огромного состояния. Графиня преследовала эту даму, требуя возвращения имущества епископа, и Ладивьон сбежала в Париж с мужем, откуда-то у нее появившимся.
Тем временем Робер заявил, что при заключении брака Филиппа Артуа с Бланкой Бретонской четыре пункта в брачном контракте, согласно которым графство Артуа отходило Роберу, были одобрены королем, но после смерти графа-деда его дорогая кузина Маго Артуа их изъяла.
Из-за этого утверждения Филипп де Валуа после кончины дочери графини предоставил графство во владение герцогу Бургундскому, ее мужу и брату королевы, но пошел на эту уступку лишь при условии сохранения за Робером права подтвердить его притязания.
Мы так подробно говорим об этих тяжбах о наследстве только потому, что они, как мы уже сказали, породили ту великую войну, о последствиях которой мы решили рассказать, и, следовательно, нам необходимо совершенно ясно установить ее причины.
Автор является рабом истории, а не своей фантазии. Впрочем, эта великая эпоха так изобилует увлекательными перипетиями, что нашему воображению не обязательно приходить на помощь событиям, и все, что касается Робера Артуа, не менее привлекательно в деталях, предлагаемых нами читателю.
Итак, Ладивьон только что приехала в Париж, когда к ней вечером пришла незнакомая женщина. Голос ее звучал повелительно и решительно. По тому, как она, едва войдя в комнату, обратилась к Ладивьон, та поняла, что перед ней женщина, умеющая заставить повиноваться себе, и пришла она с неколебимым намерением добиться своего.
Поэтому Ладивьон невольно осталась стоять, когда гостья села.
— Вы ведь были близки с епископом Арраса? — обратилась к ней незнакомка.
— Да, — ответила Ладивьон, покраснев от бесцеремонности, с какой был задан вопрос.
— И у вас находится много бумаг, скрепленных его печатью?
— Это правда.
— И вы, должно быть, сильно сердиты на семейство Маго, преследовавшее вас?
— Это тоже правда, мадам.
— Значит, именно вы нам и нужны.
Ладивьон еще пристальнее вгляделась в эту женщину, видимо убежденную, что она не встретит никаких возражений в том, чего хотела добиться от нее, расспрашивая в столь дерзком тоне.
— Вы должны отдать мне все бумаги, доставшиеся вам от епископа Тьерри, — пояснила незнакомка.
— А по какому праву, мадам, вы их требуете? — робко спросила Ладивьон.
— Вы должны понимать по моему тону, что у меня есть право требовать то, что я прошу у вас. Посему дайте мне эти бумаги, и поживее, ибо они мне необходимы немедленно.
С этими словами незнакомка встала, как будто была уверена, что ее приказ будет тотчас исполнен.
— Я, действительно, понимаю по вашему тону, мадам, что вы привыкли повелевать, — ответила Ладивьон. — Однако позвольте спросить вас, какие из этих бумаг могут быть вам полезны?
— Все, что имеют отношение к наследству Артуа.
— Тогда, мадам, вы напрасно пришли ко мне, ибо у меня нет ни одного из документов, о которых вы сказали.
— Разве епископ Тьерри не был советником графини Маго?
— Был.
— А разве графиня не с помощью подлога получила в наследство графство Артуа, принадлежащее графу Роберу?
— Этого я не знаю, — сказала Ладивьон.
— Не знаете?
— Нет.
— Но, будучи советником графини, епископ должен был знать о всех этих тяжбах.
— Возможно.
— Графиня, наверное, переписывалась с ним, и у вас, унаследовавшей бумаги епископа, должны быть ее письма, которые подтвердят, что она не имела никакого права на это наследство, ведь у графини не было секретов от своего советника, а он ничего не скрывал от вас.
— Если бы письма, о которых вы говорите, мадам, принадлежали мне, я воспользовалась бы ими в то время, когда была в ссоре с графиней Маго, но, раз я этого не сделала, значит, их у меня не было.
— И все-таки необходимо, чтобы вы отыскали эти письма и передали мне. Эти слова были сказаны столь властным и недвусмысленным тоном, что Ладивьон в испуге отпрянула.
— Поскольку этих писем не существует, — возразила она, — мне, следовательно, чтобы отдать их вам, нужно их написать.
— Вы и напишете.
— Но эти письма будут фальшивыми.
— Неважно.
— И меня осудят за подлог.
— А кто об этом узнает? Кстати, за все отвечаю я.
— А если я откажусь?
— Я вас заставлю сделать это.
— Так кто же вы, мадам, что пришли сюда требовать от меня совершить преступление?
— Я Жанна де Валуа, сестра короля Филиппа Шестого, жена графа Артуа, единственного наследника одноименного графства. Поэтому, — улыбнулась Жанна, — раз мой брат непременно желает доказательств этого, мы ему предоставим их, в чем я и рассчитываю на вас. Надеюсь, вы считаете меня достаточно богатой, чтобы щедро оплатить эти письма, достаточно сильной, чтобы защитить вас, если мы потерпим поражение, достаточно могущественной, чтобы погубить вас, если вы мне откажете?
Ладивьон осталось лишь молча поклониться и ждать приказаний графини.
Графиня именно так поняла ее и, подойдя к Ладивьон, спросила:
— Печати епископа у вас?
— Да, мадам.
— Хорошо ли вам знаком почерк епископа, чтобы его скопировать?
— Я попробую.
— Но это не все. Нам понадобятся и другие документы, для коих будет полезна печать графа Робера Второго. Вы ее достанете.
— Где я ее возьму?
— Вы поедете в Артуа, и все, что вы потребуете, вам будет там дано. Вы отыщете человека, хранящего эту печать, он будет рад получить за нее хорошую цену.
— Но вы гарантируете мне, мадам, что я не подвергаюсь никакому риску?
— Доверьтесь мне. Кстати, что бы ни случилось, ни в чем не признавайтесь. А теперь скажите, могу ли я рассчитывать на вас?
— Приказывайте.
— Вы отправитесь завтра и вернетесь, как только раздобудете печать графа.
— Я поеду завтра.
— Сразу же по возвращении вы дадите знать графу Артуа, что вы в Париже.
Ладивьон задумалась и промолчала.
— Вы меня слышите? — спросила Жанна. — Уж не думали ли вы сейчас о том, чтобы бежать, когда окажетесь в Артуа; это будут пустые хлопоты, ибо всюду — и вдали и вблизи — наших врагов настигнет кара.
Ладивьон вздрогнула, как всегда бывает с тем человеком, чью самую потаенную мысль разгадали.
— Я ваша рабыня, — ответила она, — и готова исполнить все, что вы изволите приказать.
— Прекрасно, — сказала Жанна. — На сегодня я хочу от вас только этого. Когда вернетесь, мы займемся всем остальным. До скорой встречи.
Ладивьон склонилась в поклоне, а Жанна вышла. Оставшись одна, Ладивьон прошла в другую комнату, где находился ее муж и сказала:
— У меня только что побывала женщина, которая сделает меня богатой или отправит на костер.
И рассказала мужу о своем разговоре с Жанной де Валуа. Наутро Ладивьон, как и обещала, выехала из Парижа. Вернувшись к себе, Жанна де Валуа позвала Робера и сообщила о принятых ею мерах.
— Так как мой брат обязательно желает получить доказательства, — сказала она, — мы ему их предоставим.
— А эта женщина обещала повиноваться вам? — спросил Робер.
— Не волнуйтесь. Бывают такие обещания, которые усмиряют самых строптивых. Через неделю она вернется с печатью вашего деда Робера Второго.
— Ну что ж, отлично, — ответил граф. — Богу угодно, чтобы нам выпала удача! Но я сомневаюсь.
— Почему же?
— Потому что мы уже трижды терпели неудачу и это дело кажется мне окончательно проигранным.
— Но что может случиться?
— Король может узнать, что документы поддельные.
— Кто ему скажет об этом?
— Эта женщина: она признается во всем в тот день, когда его светлость Филипп, чтобы заставить ее заговорить, пообещает ей то же, что обещали вы, дабы она вам повиновалась.
— Я никогда не видела вас столь осмотрительным, Робер, — не без презрения заметила Жанна, — и неужели вы больше не тот Робер, кого я знала? Зачем надо было множество раз браться за это дело, чтобы впадать в отчаяние теперь, когда у него больше всего шансов на успех? Разве вы забыли, что мой брат сказал мне: «Предоставьте одно, самое малое доказательство, и графство будет отдано вам»? Разве он мог открыто посоветовать мне подделать эти документы, если бы их не существовало? Нет. Но он дал мне понять, что не будет слишком щепетилен в отношении происхождения и подлинности документов, которые я ему передам. Ему нужно лишь одно: эти документы должны быть, и тогда он будет иметь право объявить, что считает необходимым смириться с очевидностью. Кстати, Робер, вы превратно истолковываете мои слова. Кто вам говорит, что этих бумаг нет? Эта женщина сначала отрицала, что они существуют, а затем пообещала мне отдать их. Отрицала, вероятно, потому, что хотела продать их подороже. Поступайте подобно мне, будьте уверены, что она отыщет в бумагах епископа Тьерри доказательства, необходимые нам, и ждите, — нет, я не скажу без страха, ибо такой человек, как вы, страха не испытывает, — ни на миг не сомневаясь в успехе этой попытки.
— Вы ошибаетесь, Жанна, я боюсь, — подойдя к жене, возразил Робер, — хотя и не за себя, ибо меня закалили борьба и война, а за вас и наших двоих детей. Ведь если короля рассердит эта ложь, а мы прекрасно знаем, что совершаем подлог, за вину супруга и отца он покарает жену и детей. Вот что меня страшит, Жанна.
— Но вы не правы, — упорствовала Жанна. — Король — мой брат, а вы один из тех, кому он обязан короной. В тот день, когда он захочет обрушить на нас кару, два голоса посоветуют ему явить снисхождение и заглушат голос справедливости: это голос крови и голос выгоды. Кстати, повторяю вам, что мы всего не знаем. Аррасский епископ умирает; он был советником графини Маго и любовником этой Ладивьон. Последняя наследует все его бумаги. Мы спрашиваем у нее, нет ли среди этих бумаг актов, подтверждающих наши права на Артуа, обещая щедро за них заплатить. Эта женщина отдает их нам, а мы выплачиваем ей вознаграждение. Бумаги подложные, но тем хуже для нее. В дело вмешивается суд, но наше право заявить, что нас обманули. Добиться этого совсем просто смогли бы никому не известные наследники, а уж тем более потомок Людовика Святого и сестра Филиппа Шестого.
— Ex labris feminae spiritus note 1, как гласит Писание, — ответил Робер, — и да свершится воля ваша, Жанна.
— Прекрасно, ваша светлость. Будьте мужественны, и наступит день праздника для нас и жителей Артуа, когда мы вместе возвратимся в наше древнее графство.
Глаза Робера засверкали радостью при этом обещании, и начиная с того дня он больше не испытывал ни страха, ни раскаяния.
Вскоре вернувшаяся в Париж Ладивьон сообщила графине о своем приезде. Жанна сама отправилась к ней, ибо не желала, чтобы люди видели, как Ладивьон переступает порог ее дома, но направилась к ней как принцесса королевской крови, не желающая быть узнанной, то есть ночью, одна и скрыв под вуалью лицо.
Когда Жанна назвала себя, служанка открыла дверь и провела ее в комнату, где при свете свечи Ладивьон рассматривала какие-то бумаги.
Увидев Жанну, Ладивьон встала и сделала служанке знак удалиться.
— Что вам удалось сделать? — спросила графиня.
— Вот печать графа Робера, мадам.
И подала Жанне печать, которую та тщательно изучила.
— Но достать ее мне стоило большого труда, — продолжала она. — Сначала мне не удалось ее отыскать, но потом я нашла ее у одного человека по прозванию Орсон Кривой. Он сразу смекнул, что мне необходима эта печать, ибо запросил за нее триста ливров, а их у меня не было. Тогда я предложила ему в залог вороного коня, на котором мой муж состязался на турнире в Аррасе. Но человек этот, видно, в отличие от меня, не понимал, какая честь владеть таким породистым животным, и отказался. Поэтому я попросила у мужа позволения заложить свои вещи и оставила в залог два ожерелья, три шляпы, два кольца — всего ценностей на семьсот двадцать четыре парижских ливра. Только тогда Орсон согласился, и я тотчас вернулась в Париж.
— Хорошо, — сказала Жанна, бросив на стол кошелек. — Этих денег хватит, чтобы выкупить ваши вещи. Это все, что вы сделали?
— Нет, мадам, вот еще печать епископа Тьерри: я сняла ее с одного его письма… Она может послужить вам для тех писем, которые нам предстоит написать.
— Этого мало. Нужно узнать в Сен-Дени о пэрах того времени, когда составлялись акты, какие нам придется изготовить.
— Уже завтра я буду знать это.
— Кроме того, вам известно, что король Филипп всегда писал все свои письма только по-латыни, и, значит, надо будет, чтобы необходимый нам акт, подтверждающий наши права на графство Артуа, был написан на этом языке.
— Я знакома с капелланом из Мо, его зовут Тибо; он был очень многим обязан монсеньеру, епископу Аррасскому, и напишет нам по-латыни это письмо.
— Значит, все предусмотрено.
— Все, мадам, кроме того, что соизволит послать Господь.
— Молите Бога, чтобы он сохранил корону и здоровье его величества короля Филиппа! И если Бог исполнит вашу просьбу, людей вам уже не придется бояться.
Ладивьон сразу взялась за дело и действовала быстро.
По мере того как составлялись подложные акты, она передавала их Роберу Артуа. Она зашла так далеко, что даже требовала, чтобы их подлинность удостоверяли графологи.
Однако Ладивьон не могла сама их писать, а ее муж тем более не был на это способен. Поэтому потребовалось найти искусного человека, бедного и неболтливого.
Капеллан из Мо в признательность за услуги, оказанные ему епископом Аррасским, передал латинское письмо его мнимой вдове, посоветовав г-же Ладивьон обратиться к некоему грамотею по имени Прот, почти умиравшему с голоду и способному искусно исполнить все, что от него потребовали бы, ценой того, чтобы в часы, когда ему хотелось есть, он был накормлен.
Они призвали этого грамотея и для начала вложили ему в руки такой кошелек, о коем он уже давным-давно и не мечтал; в обмен он согласился на все, чего от него хотели.
Вначале его заставили подделать письмо за подписью епископа Тьерри, в котором он просил у Робера прощения за то, что похитил у него для графини Маго акты, подтверждающие право Робера на владение графством Артуа. В этом письме почтенному епископу приписали слова о том, что эти акты были сожжены одним из могущественнейших вельмож Франции (явно намек: имелся в виду Филипп Длинный), но что он, к счастью, сохранил единственное письмо, каковое может подтвердить права Робера.
Когда первое письмо было написано, Ладивьон велела Проту показать его графу Роберу Артуа и принять от него поздравления, если оно составлено правильно, или выслушать его упреки, если оно подделано плохо.
Робер ответил клерку (тот дрожал от страха и потому, что совершил подлог, и потому, что сообщник у него столь важная особа), что ежели все другие документы будут подделаны столь же удачно, то успех им обеспечен; слова графа чуть приободрили беднягу-грамотея, ибо, с тех пор как он взялся за это дело, он перестал спать и есть, так что деньги нисколько не улучшили его положения: прежде он голодал, но у него не было денег, а теперь деньги появились, но пропал аппетит.
Поэтому Прот принес Ладивьон ответ графа, надеясь, что отделается этим испытанием; но Ладивьон, узнав, что Робер им доволен, сказала клерку, что необходимо немедленно снова браться за работу и составить самое важное письмо, в котором графиня Маго якобы признавалась епископу в опасениях насчет притязаний Робера, поскольку сама считала их законными и вполне обоснованными.
Холодный пот выступил на лбу несчастного грамотея, и, положив на стол почти нетронутыми полученные им деньги, он стал просить, даже умолять, чтобы его не принуждали подделывать это письмо. Но Ладивьон была не та женщина, чтобы ее могли растрогать эти мольбы, и, поскольку было бы трудно найти столь же искусного писца, она, начав с уговоров, а кончив угрозами, отказалась вернуть ему свободу, которую тот вымаливал.
Бедняга опять уселся за стол, взял железное перо, чтобы изменить почерк, и так ловко составил второе письмо, что Жанна вознаградила его еще одним столь же полным кошельком, а граф снова осыпал похвалами.
Но в тот день новый документ принес графу не Прот, а муж Ладивьон; когда вечером клерк собрался отправиться к себе домой, он нашел дверь комнаты, где работал, крепко запертой и ему было сказано, что, поскольку он может понадобиться в любой час дня и ночи, решено, чтобы он спал в соседней комнате, примыкающей к покоям Ладивьон.
Это стало для него последним ударом.
По тщательности, с какой его стерегли, клерк осознал серьезность того, что его принуждали делать. Он бросился к ногам г-жи Ладивьон, надеясь снискать больше сострадания в сердце женщины, нежели в сердце мужчины, но та была непреклонна. Едва рассеялись ее первые сомнения, она стала видеть во всех своих темных делах лишь источник богатства и ей теперь было совершенно безразлично, что этот клерк окажется замешан в эту опасную затею, так же как Жанну мало волновало, что Ладивьон может быть сожжена на костре.
Нужно было смириться. Прот покорился и отправился в отведенную ему комнату.
— Но всю ночь, хотя он и бодрствовал, ему мерещились городские стражники, что приходили его арестовывать, разложенный для него горящий костер, невиданные пытки, которым подвергали его жалкую плоть, и он все время вскрикивал:
— Увы! Горе мне! Вот стражники, они идут за мной! Сжальтесь! Пощадите! И, поскольку ответом на его стенания было молчание, он, бледный и плачущий, стал стучать в дверь комнаты Ладивьон и кричать:
— Выпустите меня! Мне страшно, и я вас предупреждаю, что, если меня арестуют, я все расскажу, не пощажу никого!
Он кричал так громко, что наутро муж Ладивьон отправился к графу Роберу просить его прийти к ним в дом, чтобы просьбами или угрозами успокоить клерка, ибо, если этого не будет, он может своими воплями выдать их всех.
Граф пришел и пообещал Проту, что, как только он напишет последнее письмо, ему будет возвращена свобода и дано достаточно денег, чтобы он бежал на край света, если того пожелает.
Прот, получив это обещание, приободрился и составил другие акты, в том числе грамоту, где Робер завещал графство Артуа своему внуку.
Когда все документы были изготовлены, Прот напомнил графу о его обещании; тот дал ему денег и помог беспрепятственно покинуть Париж.
Никто никогда не узнал, что сталось с писцом.
Казалось, что страхи клерка после его отъезда унаследовала Ладивьон. Пока она могла кому-либо приказывать, она забывала о своих опасениях, но когда сама оказалась игрушкой в руках Робера, какой был в ее руках Прот, то испугалась. Она поняла, что в тот день, когда будут предъявлены обвинения и начнутся допросы, ей будет не на кого свалить свое преступление и, наоборот, те, чьи приказы она исполняла, во всем обвинят ее. Тогда она захотела выйти из игры, но было уже слишком поздно: Робер, опираясь на ложные доказательства, в четвертый раз воззвал к королевскому правосудию.
Филипп VI, хорошо осведомленный о том, что случилось, призвал Робера и спросил его, действительно ли он намеревается использовать поданные им документы — как известно самому графу, поддельные.
Робер, полагая, что способен повлиять на короля, сказал, что он, как и прежде, будет отстаивать свои права, так же как отстаивал их всегда, и заявил об этом так надменно, что король, едва Робер вышел от него, не только перестал видеть в нем одного из верных ему людей, но уже заподозрил в этом человеке врага.
Тем не менее объявилось пятьдесят пять свидетелей, давших показания в пользу Робера. Кое-кто из них даже утверждал, что Ангерран де Мариньи перед смертью признался в сговоре с епископом Арраса и вместе с ним изъял эти документы.
Но среди свидетелей нашелся человек, признавшийся во всем; это была Ладивьон: придя в ужас от последствий этого дела, она думала снискать снисхождение, раскрыв подлог, в коем столь деятельно участвовала.
Вслед за Ладивьон признались и все остальные свидетели. Один из главных, Жак Рондель, встал и вскричал, что он лжесвидетельствовал лишь потому, что в обмен на это ему обещали поездку в Галисию.
Потом поднялся Жерар де Жювиньи и рассказал, что ему до смерти надоели посещения его светлости графа Робера, упрашивавшего свидетельствовать в свою пользу, и он согласился на это, дабы избавиться от его визитов.
Тогда слово взял Робер и, воздев руки к небу, поклялся, что документы, подтверждающие его права на графство Артуа, передал ему человек, одетый в черное, словно епископ Руанский.
И здесь Робер не солгал. Он лишь забыл сказать, что накануне того дня, когда получил эти письма из рук своего духовника, сам передал их ему, попросив наутро вернуть; хитрость эта никого не обманула, ибо Ладивьон, несмотря на свое признание и покровительство, обещанное ей Робером Артуа, была сожжена на Свином рынке, близ ворот Сент-Оноре, а на белых рубахах главных свидетелей, прикованных к позорному столбу, дрожали красные отблески пламени.
Робер Артуа не стал ждать, какое решение вынесет суд — в его пользу или против, — и уехал в Брюссель (по крайней мере, распространился слух о его отъезде).
Однако Робер, в душе которого его отвергнутые притязания породили ненависть, стремясь добиться передачи ему желанного графства Артуа, стал прибегать к самым отчаянным средствам как за границей, так и внутри страны. Его люди пытались убить герцога Бургундского, канцлера, главного казначея и других особ, кого Робер считал своими врагами. Убийцы были схвачены и сознались, что действовали по наущению мессира Робера Артуа.
Граф стал для Филиппа VI опасным врагом, потому что, будучи не в силах сражаться открыто, он боролся тайком и, словно разбойник, не брезговал ни ядом, ни кинжалом. Филипп, не сумевший схватить графа, жестоко преследовал дорогих тому людей; графиню де Фуа, обвиненную в распутстве, заточили в замке Ортез под стражей ее сына Гастона. Жанну, которая, как мы уже знаем, была соучастницей в изготовлении подложных писем, сослали в Нормандию, и граф Артуа лишился и отечества и семьи.
Но граф был не из тех людей, что теряют мужество под ударами судьбы.
Все думали, что граф уже далеко, когда он незаметно, без шума, вернулся ночью, один и инкогнито.
Он сразу же приехал к жене, и ей удалось убедить Робера, что весь Париж встанет на его сторону, если он сможет убить короля.
Большего и не требовалось, чтобы придать Роберу решимости. Поэтому он отправился в Париж, куда и прибыл под покровом ночи.
Однако он убедился, что шпага или яд отныне стали бесполезными и даже опасными средствами для того, кто захочет к ним прибегнуть. И посему требовалось такое убийство, которое не оставило бы следов и казалось бы карой Божьей, а не возмездием человека.
Поэтому в праздник святого Ремигия в 1333 году Робер в ночную пору призвал к себе монаха по имени Анри.
Брат Анри пошел за посыльным, тот привел его к мрачному дому, расположенному в отдаленном квартале. На первый взгляд казалось, что в нем никто не живет; но провожатый, открыв дверь, прошел узким коридором, поднялся на второй этаж, и брат Анри очутился в комнате с окнами, закрытыми изнутри широкими деревянными ставнями, чтобы с улицы нельзя было заметить света.
В комнате находился граф Артуа.
— Вы в Париже, ваша светлость! — удивился брат Анри.
— Да, брат мой, но вы один знаете об этом, — ответил Робер. — Я здесь по столь важному делу, что не могу терять времени.
— И в этом деле я могу быть вам полезен?
— Да.
— Я вас слушаю, ваша светлость.
Робер Артуа встал и сам проверил, не подслушивают ли их; убедившись, что они одни, он подошел к шкафу, открыл его, достал необычной формы плотно закрытый ларец и поставил его на стол, ближе к свету.
Ларец был фута в полтора длины.
— Что в нем? — спросил монах.
— Что? — переспросил Робер, пристально вглядываясь в лицо брата Анри, словно хотел убедиться, какое впечатление произведут на того слова, которые собирался сказать. — В нем обет, данный, чтобы нанести мне вред.

Французские Хроники - 2. Эдуард III - Дюма Александр => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Французские Хроники - 2. Эдуард III автора Дюма Александр дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Французские Хроники - 2. Эдуард III у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Французские Хроники - 2. Эдуард III своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Дюма Александр - Французские Хроники - 2. Эдуард III.
Если после завершения чтения книги Французские Хроники - 2. Эдуард III вы захотите почитать и другие книги Дюма Александр, тогда зайдите на страницу писателя Дюма Александр - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Французские Хроники - 2. Эдуард III, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Дюма Александр, написавшего книгу Французские Хроники - 2. Эдуард III, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Французские Хроники - 2. Эдуард III; Дюма Александр, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн