А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


К тому же он был одет очень просто и, по-видимому, не имел при себе
никакого оружия. Его худая, но довольно жилистая рука, с сухими, но бе-
лыми тонкими, аристократическими пальцами опиралась не на руку, а на
плечо офицера, который до того момента, как его спутник пошел за толпой,
увлекая его за собой, стоял, держась за эфес шпаги, и с вполне понятным
интересом следил за происходившими событиями.
Дойдя до площади Хогстрета, человек с бледным лицом стал вместе со
своим сотоварищем у окна одного дома за открытой, выступающей наружу
ставней и устремил свой взор на балкон городской ратуши.
Па неистовые крики толпы окно ратуши распахнулось, и на балкон вышел
человек.
- Кто это вышел на балкон? - спросил офицера молодой человек, только
взглядом указывая на заговорившего, который казался очень взволнованным
и скорее держался за перила, чем опирался на них.
- Это депутат Бовельт, - ответил офицер.
- Что за человек этот депутат Бовельт? Знаете вы его?
- Порядочный человек, как мне кажется, монсеньер.
При этой характеристике Бовельта, данной офицером, молодой человек
сделал движение, в котором выразилось и странное разочарование, и явная
досада. Офицер заметил это и поспешил добавить:
- По крайней мере, так говорят, монсеньер. Что касается меня, то я
этого утверждать не могу, так как лично не знаю Бовельта.
- Порядочный человек, - повторил тот, кого называли монсеньером, - но
что вы хотите этим сказать? Честный? Смелый?
- О, пусть монсеньер извинит меня, но я не осмелился бы дать точную
характеристику лица, которое, повторяю вашему высочеству, я знаю только
по наружности.
- Впрочем, - сказал молодой человек, - подождем, и мы увидим.
Офицер наклонил голову в знак согласия и замолчал.
- Если этот Бовельт порядочный человек, - продолжал принц, - то он не
особенно благосклонно примет требование этих одержимых.
Нервное подергивание руки принца, помимо его воли судорожно вздраги-
вавшей на плече спутника, выдавало жгучее нетерпение, которое он порою,
а особенно в настоящий момент, так плохо скрывал под ледяным и мрачным
выражением лица.
Послышался голос предводителя делегации горожан. Последний требовал
от депутата, чтобы тот сказал, где находятся другие его товарищи.
- Господа, - повторил Бовельт, - я говорю вам, что в настоящий момент
я здесь один с господином Аспереном и ничего не могу решать на свой
страх.
- Приказ! приказ! - крикнули тысячи голосов.
Бовельт пытался говорить, но слов не было слышно и можно было видеть
только быстрые, отчаянные движения его рук. Убедившись, однако, что он
не может заставить толпу слушать себя, Бовельт повернулся к открытому
окну и позвал Асперена.
Асперен также вышел на балкон. Его встретили еще более бурными крика-
ми, чем депутата Бовельта десять минут тому назад.
Он также пытался говорить с толпой, но вместо того, чтобы слушать
увещания господина Асперена, толпа предпочла прорваться сквозь прави-
тельственную стражу, которая, впрочем, не оказала никакого сопротивления
суверенному народу.
- Пойдемте, - сказал спокойно молодой человек, в то время как толпа
врывалась в главные ворота ратуши. - Переговоры, как видно, будут проис-
ходить внутри. Пойдемте, послушаем, о чем будут говорить.
- О, монсеньер, монсеньер, будьте осторожны!
- Почему?
- Многие из этих депутатов встречались с вами, и достаточно лишь од-
ному узнать ваше высочество...
- Да, чтобы можно было обвинить меня в подстрекательстве. Ты прав, -
сказал молодой человек, и его щеки на миг покраснели от досады, что он
проявил несдержанность и обнаружил свои желания. - Да, ты прав, останем-
ся здесь. С этого места нам будет видно, вернутся ли они оттуда удовлет-
воренные или нет, и таким образом мы сможем определить, на сколько поря-
дочен господин Бовельт, честен он или храбр. Это меня очень интересует.
- Но, - заметил офицер, посмотрев с удивлением на того, кого он вели-
чал монсеньером, - но я думаю, что ваше высочество ни одной минуты не
предполагает, что депутаты прикажут кавалеристам Тилли удалиться. Не
правда ли?
- Почему? - холодно спросил молодой человек.
- Потому что этот приказ был бы просто равносилен подписанию смертно-
го приговора Корнелю и Яну де Витт.
- Мы это сейчас узнаем, - холодно ответил молодой человек. - Одному
лишь богу известно, что творится в сердцах людей.
Офицер украдкой посмотрел на непроницаемое лицо своего спутника и
побледнел.
Этот офицер был человеком честным и смелым.
С того места, где остановились принц и его спутник, было хорошо слыш-
но и голоса и топот толпы на лестнице ратуши. Затем этот шум стал расп-
ространяться по всей площади, вырываясь из здания через открытые окна
зала с балконом, на котором появлялись Бовельт и Асперен; они теперь
вошли внутрь, опасаясь, по всей вероятности, как бы напирающая толпа не
перекинула их через перила.
Потом за окнами замелькали волнующиеся, беспорядочные тени. Зал, где
происходили переговоры, заполнился народом.
Вдруг шум на мгновение затих, а потом вновь усилился и достиг такой
мощи, что старое здание сотрясалось до самого гребня крыши.
Поток людей снова покатился по галереям и лестницам к выходной двери,
из-под сводов которой он вихрем выкатывался наружу.
Во главе первой группы скорее летел, чем бежал, человек, с лицом, ис-
каженным омерзительной радостью.
То был врач Тикелар.
- Вот он! Вот он! - кричал он, размахивая в воздухе бумажкой.
- Они получили приказ, - пробормотал пораженный офицер.
- Ну, вот теперь я убедился, - спокойно сказал принц. - Вы не знали,
мой дорогой полковник, честный или храбрый человек этот Бовельт. Он ни
то и ни другое.
Провожая спокойным взглядом катившийся перед ним поток толпы, он до-
бавил:
- Теперь пойдемте к Бюйтенгофу, полковник; я думаю, что там мы сейчас
увидим изумительное зрелище.
Офицер поклонился и, не отвечая, последовал за своим повелителем.
Площадь и все кругом было запружено бесчисленной толпой, но кавале-
ристы Тилли продолжали успешно сдерживать ее по-прежнему, а главное - с
прежней твердостью.
Вскоре граф Тилли услышал все возраставший шум приближавшегося людс-
кого потока и заметил его первые валы, катившиеся с быстротой бурного
водопада. В то же мгновение он увидел над судорожно простертыми руками и
сверкающим оружием развевающуюся в воздухе бумагу.
- Ого, - заметил он, приподнявшись на стременах и коснувшись своего
помощника эфесом шпаги, - мне кажется, что эти мерзавцы добились прика-
за.
- Подлые негодяи! - крикнул офицер.
Действительно, это был приказ, который гражданская милиция принесла с
радостным ревом.
Она тотчас же двинулась вперед и с громкими криками и опущенным ору-
жием направилась к кавалеристам Тилли.
Но граф был не такой человек, чтобы позволить вооруженным прибли-
зиться больше, чем это полагалось.
- Стой! - закричал он. - Стой! Назад от лошадей, или я скомандую
"вперед"!
- Вот приказ! - закричала сотня дерзких голосов.
Он с изумлением взял его, окинул быстрым взглядом и очень громко про-
изнес:
- Люди, подписавшие этот приказ, являются истинными палачами Корнеля
де Витта. Что касается меня, то я скорее дал бы отрубить себе обе руки,
чем согласиться написать хоть одну букву этого гнусного приказа.
И, оттолкнув эфесом шпаги человека, который хотел у него взять обрат-
но приказ, он сказал:
- Одну минутку, бумага эта не пустячная, и я должен ее сохранить.
Он сложил приказ и бережно положил его в карман своего камзола. За-
тем, повернувшись к отряду, скомандовал:
- Кавалеристы Тилли, направо, марш!
И совсем не громко, но все же так, что слова его были отчетливо слыш-
ны, - произнес:
- А теперь, убийцы, делайте свое дело.
Бешеный вопль ярой ненависти и дикой радости, клокотавший на Бюйтен-
гофской площади, провожал кавалерию.
Кавалеристы отъезжали медленно.
Граф оставался сзади, до последнего момента сдерживая оголтелую тол-
пу, которая постепенно двигалась вперед, вслед за его лошадью.
Как видите, Ян де Витт не преувеличивал опасности положения, когда он
помогал брату подняться и торопил его покинуть тюрьму.
И вот Корнель, опираясь на руку бывшего великого пенсионария, спус-
кался по лестнице во двор.
Внизу он увидел красавицу Розу, она вся дрожала от волнения.
- О господин Ян, - сказала она, - какая беда!
- Что случилось, дитя мое? - спросил де Витт.
- Говорят, что они направились в ратушу требовать там приказа госпо-
дину Тилли очистить площадь.
- О, о, - заметил Ян, - это правда, дитя мое, - если кавалеристы уда-
лятся, то для нас создастся действительно скверное положение.
- Если бы вы разрешили дать вам совет, - сказала девушка, трепеща от
волнения.
- Говори, дитя мое.
- Вот что, господин Ян, я на вашем месте не выходила бы главной ули-
цей.
- Почему же, раз кавалеристы Тилли находятся еще на своем посту?
- Да, но до тех пор, пока этот приказ не будет отменен, они обязаны
оставаться у тюрьмы.
- Безусловно.
- А есть у вас приказ, чтобы Тилли сопровождал вас за городскую чер-
ту?
- Нет.
- Ну, вот видите, как только вы минуете первых кавалеристов, вы попа-
дете в руки толпы.
- Ну, а гражданская милиция?
- О, она-то больше всего и беснуется.
- Как же быть?
- На вашем месте, - продолжала застенчиво девушка, - я вышла бы через
потайной ход. Он ведет на безлюдную улочку, вся же толпа находится на
большой улице, ожидая у главных ворот; оттуда я бы пробралась к заставе,
через которую вы хотите выехать.
- Но брат не сможет дойти, - сказал Ян.
- Я попытаюсь, - ответил с твердостью Корнель.
- Но разве у вас нет здесь кареты? - спросила девушка.
- Карета там, у главного входа.
- Нет, - ответила девушка, - я решила, что ваш кучер преданный вам
человек, и велела ему ждать вас у потайного выхода.
Братья с умилением переглянулись, и оба их взгляда, преисполненные
величайшей благодарности, устремились на девушку.
- Теперь, - сказал великий пенсионарий, - еще вопрос, согласится ли
Грифус открыть нам эту дверь.
- О нет, он никогда не согласится на это, - сказала Роза.
- Как же быть?
- А я предвидела его отказ и, пока он разговаривал через тюремное ок-
но с одним из кавалеристов, вытащила из связки ключ.
- И этот ключ у тебя?
- Вот он, господин Ян.
- Дитя мое, - сказал Корнель, - я ничего не могу тебе дать в награду
за оказываемую мне услугу, кроме библии, которую ты найдешь в моей каме-
ре: это последний дар честного человека; я надеюсь, он принесет тебе
счастье.
- Спасибо, господин Корнель, я никогда с ней не расстанусь, - сказала
девушка.
Потом с улыбкой добавила про себя:
- Какое несчастье, что я не умею читать!
- Крики усиливаются, дитя мое, и я думаю, что нам нельзя терять ни
минуты, - сказал Ян.
- Идемте же, - и прелестная фрисландка внутренним коридором повела
обоих братьев в противоположную сторону тюрьмы.
В сопровождении Розы они спустились по лестнице, ступенек в двенад-
цать, пересекли маленький дворик с зубчатыми стенами и, открыв ворота
под каменным сводом, вышли на пустынную улицу, по другую сторону тюрьмы,
где их ожидала карета со спущенной подножкой.
- Скорее, скорее, господа! - кричал испуганный кучер. - Вы слышите,
как они кричат?
Усадив Корнеля в карету первым, Ян повернулся к девушке.
- Прощай, мое дитя, - сказал он, - все наши слова могли бы только в
очень слабой степени выразить нашу благодарность. Надеюсь, что сам бог
вспомнит о том, что ты спасла жизнь двух человек.
Роза почтительно поцеловала протянутую ей великим пенсионарием руку.
- Скорее, скорее, - сказала она, - они, кажется, уже выламывают воро-
та.
Ян быстро вскочил в карету и крикнул кучеру:
- В Толь-Гек!
Через эту заставу дорога вела в маленький порт Схвенинген, где
братьев ожидало небольшое судно.
Две сильных фламандских лошади галопом подхватили карету, унося в ней
обоих беглецов.
Роза следила за ними, пока они не завернули за угол.
Затем она вернулась, заперла за собой дверь и бросила ключ в колодец.
Шум, заставивший Розу предположить, что народ взламывает ворота,
действительно производила толпа, которая, добившись, чтобы отряд Тилли
удалился с площади, ринулась к тюремным воротам.
Хотя тюремщик Грифус, надо ему отдать справедливость, упорно отказы-
вался открыть тюремные ворота, все же ясно было, что, несмотря на свою
прочность, они недолго устоят перед напором толпы. В то время как поб-
ледневший от страха Грифус размышлял, не лучше ли открыть ворота, чем
дать их выломать, он почувствовал, как кто-то осторожно дернул его за
платье.
Он обернулся и увидел Розу.
- Ты слышишь, как они беснуются? - сказал он.
- Я так хорошо их слышу, отец, что на вашем месте...
- Ты открыла бы? Ведь так?
- Нет, я дала бы им взломать ворота.
- Но ведь тогда они убьют меня!
- Конечно, если они вас увидят.
- Как же они могут не увидеть меня?
- Спрячьтесь.
- Где?
- В потайной камере.
- А ты, мое дитя?
- Я тоже спущусь туда с вами, отец. Мы там запремся, а когда они уй-
дут из тюрьмы, выйдем из нашего убежища.
- Черт побери, да ты права! - воскликнул Грифус. - Удивительно, - до-
бавил он, - сколько рассудительности в такой маленькой головке.
Ворота, при общем восторге толпы, начали трещать.
- Скорее, скорее, отец! - воскликнула девушка, открывая маленький
люк.
- А как же наши узники? - заметил Грифус.
- Бог их уж как-нибудь спасет, а мне разрешите позаботиться о вас, -
сказала молодая девушка.
Грифус последовал за дочерью, и люк захлопнулся над их головой как
раз в тот момент, когда сквозь взломанные ворота врывалась толпа.
Камера, куда Роза увела отца, называлась секретной и давала нашим
двум героям, которых мы вынуждены сейчас на некоторое время покинуть,
верное убежище. О существовании секретной камеры знали только власти.
Туда заключали особо важных преступников, когда опасались, как бы из-за
них не возник мятеж и их не похитили бы.
Толпа ринулась в тюрьму с криком:
- Смерть изменникам! На виселицу Корнеля де Витта! Смерть! Смерть!

IV
Погромщики
Молодой человек, все так же скрывая свое лицо под широкополой шляпой,
все так же опираясь на руку офицера, все так же вытирая свой лоб и губы
платком, стоял неподвижно на углу Бюйтенгофской площади, теряясь в тени
навеса над запертой лавкой, и смотрел на разъяренную толпу, - на зрели-
ще, которое разыгрывалось перед ним и, казалось, уже близилось к концу.
- Да, - сказал он офицеру, - мне кажется, что вы, ван Декен, были
правы: приказ, подписанный господами депутатами, является поистине
смертным приговором Корнелю. Вы слышите эту толпу? Похоже, что она
действительно очень зла на господ де Виттов.
- Да, - ответил офицер, - такого крика я еще никогда не слыхал.
- Кажется, они уже добрались до камеры нашего узника. Посмотрите-ка
на то окно. Ведь это окно камеры, в которой был заключен Корнель?
Действительно, какой-то мужчина ожесточенно выламывал железную решет-
ку в окне камеры Корнеля, которую последний покинул минут десять назад.
- Удрал! Удрал! - кричал мужчина. - Его здесь больше нет!
- Как нет? - спрашивали с улицы те, которые, прийдя последними, не
могли уже попасть в тюрьму, - настолько она была переполнена.
- Его нет, его нет! - повторял яростно мужчина. - Его здесь нет, он
скрылся!
- Что он сказал? - спросил, побледнев, молодой человек, тот, кого на-
зывали высочеством.
- О, монсеньер, то, что он сказал, было бы великим счастьем, если бы
только было правдой.
- Да, конечно, это было бы большим счастьем, если бы это было так, -
заметил молодой человек. - К несчастью, этого не может быть.
- Однакоже посмотрите, - сказал офицер.
В окнах тюрьмы показались и другие разъяренные лица, они от злости
скрежетали зубами и кричали:
- Спасся, убежал! Ему помогли скрыться!
Оставшаяся на улице толпа со страшными проклятьями повторяла: "Спас-
лись! Бежали! Скорее за ними! Надо их догнать! "
- Монсеньер, - сказал офицер, - Корнель де Витт, кажется, действи-
тельно, спасся.
- Да, из тюрьмы, пожалуй, но из города он еще не убежал, - ответил
молодой человек. - Вы увидите, ван Декен, что ворота, которые несчастный
рассчитывал найти открытыми, будут закрыты.
- А разве был дан приказ закрыть городские заставы, монсеньер?
- Нет, я не думаю. Кто мог бы дать подобный приказ?
- Так почему же вы так думаете?
- Бывают роковые случайности, - небрежно ответил молодой человек, - и
самые великие люди иногда падают жертвой таких случайностей.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Черный Тюльпан'



1 2 3 4