А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Бальмейн мой враг, наш враг! – заявил барон. – Не забудь, что ты видела здесь, потому что мы должны отомстить.
Грей отшатнулась от отца, она не могла отнести глаз от руки, с силой сжимавшей ее плечо. Потом отец вдруг отпустил ее.
– Эту ночь ты проведешь здесь, – сказал он. – И будешь молиться за упокой души Филиппа.
Грей покачала головой. Слишком многого отец от нее требовал – ужасный запах, разлагающийся труп… Если в этом тесном помещении еще не гнездится какая-нибудь страшная болезнь, то скоро появится. Панический страх овладел девушкой при мысли, что отец может силой принудить се остаться на ночь в столь ужасающем месте. Она развернулась и бросилась к двери…
Грей стряхнула с себя мрачные воспоминания. Ни к чему переживать вновь события той ночи. Зачем вспоминать о долгих часах в молитвах, что пришлось ей провести взаперти, коленопреклоненной перед алтарем, моля о спасении души своего брата и о своем освобождении, до самого рассвета, пока не пришел слуга, чтобы выпустить ее из часовни. С тех пор Грей больше не приходила сюда.
Лай Ворчуна заставил девушку обернуться.
– Что ты нашел? – спросила она. Припадая на передние лапы, пес заглядывал под низкую скамью, пытаясь достать какое-то живое существо, пронзительно верещавшее.
– Это птица?
Через мгновение Грей получила ответ на свой вопрос, когда птица вылетела из-под скамьи и заметалась по часовне, ища выхода. Взбудораженный Ворчун безуспешно пытался поймать проворную птаху.
Это был сокол – молодой сокол, заметила Грей, захлопывая дверь, чтобы птица не вылетела в другие помещения замка. Наверное, он вырвался из того отделения птичника, где держали ловчих птиц.
Чтобы поймать сокола, требовалось много терпения и сил, но пока Грей и Ворчун гонялись за ним по часовне, тот обнаружил открытое окошко и вырвался на свободу.
Держась за подоконник, Грей смотрела, как птица взмыла в небо и распростерла крылья на голубом просторе. Девушка улыбнулась и подумала, каково это – быть птицей. Летать на свободе…
И сразу же упрекнула себя за сумасбродные мысли. Ничего не желала она так сильно, как вернуться домой, в Медланд, и занять подобающее ей место в замке. Несмотря на все препятствия, с которыми Грей столкнулась за последние недели, несмотря на жестокую необходимость стать женой ненавистного ей человека, она никогда не испытывала большего удовлетворения и довольства судьбой.
Аббатство осталось позади, туда возврата нет. Впереди – предопределенное будущее. Никто не сможет заставить ее свернуть с этого пути.
ГЛАВА 2
Не будет больше споров о замужестве Грей, о свадьбе с Уильямом Ротвильдом. Просто сама свадьба не состоится.
Пять дней тому назад рыцарь, посланник короля Генриха, с надменным видом вошел в холл, а сопровождавшая его вооруженная свита заполнила комнату. На лицах суровых воинов, одетых в кольчуги, не было и тени улыбки, и уж ни в коем случае их нельзя было принять за дружелюбных путников, проезжавших мимо.
Сознавая серьезность момента, Эдуард приказал всем, кроме своего управляющего и Уильяма, выйти из холла, чтобы он мог принять королевского посланника без посторонних.
Грей не пришлось ждать долго: взрыв отцовского гнева, прокатившийся по замку, поведал, какие вести мог принести королевский гонец. Девушка решила, что пора вмешаться, и поспешила в холл, где резко остановилась при виде сцены, открывшейся ее взору. Несколько рыцарей старались оттащить от посланника ее отца, пунцового от ярости и изрыгавшего проклятия.
Широко раскрыв от удивления глаза, Грей отыскала взглядом Уильяма. Он стоял рядом с управляющим, и на его лице отражались те же чувства, что и у хозяина замка: изумление, сомнение, негодование…
Грей нерешительно шагнула вперед и бросила вопросительный взгляд на повернувшегося в ее сторону посланца.
– Что случилось? – спросила она. Рыцарь окинул взором выцветшее платье девушки, повязку из плотной ткани на ее голове.
– А ты кто такая?
– Милорд, – присела в реверансе девушка. – Я леди Грей.
Рыцарь, сощурившись, посмотрел на нее.
– Я сэр Ройс Сальер, – высокомерно представился он. – Вы родственница?
Грей быстро взглянула на отца, прежде чем снова перевести глаза на королевского посланца.
– Я дочь барона.
Рыцарь, казалось, был удивлен, но сразу же овладел собой.
– Больше он не барон, – сказал посланник, с некоторым сожалением пожав плечами. – Но указу короля Генриха все земли Чарвика объявляются конфискованными и отходят короне.
Эдуард Чарвик издал яростный вопль. Кипя злобой и проклиная Бога, он прилагал неимоверные усилия, чтобы вырваться из рук рыцарей.
Грей поникла головой. В душе возникло такое чувство, будто ей нанесли тяжкий удар. Это неправда, сказала она самой себе. Невозможно представить себе, что король мог забрать у Чарвиков то, что было пожаловано им сотню лет назад. Без сомнения, кто-то замыслил коварный обман, стремясь лишить отца его владений теперь, когда у него не осталось наследника.
– Сдается мне, вы лжете, – смело заявила Грей.
Сэр Ройс удивленно поднял брови.
– Лгу? – спросил он.
– Да, король Генрих не мог так поступить. Мой отец – его верный слуга. Он… – в лицо ей полетел пергамент, прервав поток слов, готовых сорваться с губ.
– Вы умеете читать? – покровительственным тоном спросил сэр Ройс.
– Конечно, умею, – ответила Грей. Неуверенность закрадывалась в сердце девушки, пока она разворачивала пергамент и читала документ. Взгляд ее сразу же упал на сломанную печать. Хотя Грей прежде никогда не видела королевской печати, она тут же поняла, что держит в руках королевский документ. Сердце у нее упало, стоило лишь прочесть первые строки. Продолжать чтение девушка уже не смогла.
– За что? – выкрикнула она, слепо отыскивая рукой, за что бы ухватиться и не находя опоры. Если владения Чарвиков потеряны, что станет с ее отцом, стариком, не способным более держать в руках меч, с помощью которого он мог бы отстоять свое добро? И что будет с нею? На ней больше не будет лежать обязанность произвести на свет наследника, то есть ценности сама по себе она уже не представляет. Разумеется, Уильям не женится на ней без того огромного приданого, которое она принесла бы этому рыцарю в случае их союза.
– За преступления, совершенные твоим братом, Филиппом Чарвиком, – объяснил сэр Ройс, вынимая пергамент из бесчувственных пальцев Грей, пока она не повредила документ.
Грей пошатнулась, но смогла удержаться на ногах. Глубоко вздохнув, она умоляюще взглянула на посланца короля.
– Я не понимаю. О каких преступлениях вы говорите? – она бросила через плечо взгляд на притихшего отца.
– Убийство, грабеж…
Помня о наклонностях своего брата, Грей не должна была бы удивляться, но все же поразилась.
– Вы, конечно, ошибаетесь, – возразила она голосом, зазвеневшим от отчаяния. – Это моего брата убили. Почему вы не ищете виновника этого преступления?
Раздосадованный рыцарь поднял глаза кверху, словно ожидая ответа свыше.
– Как я уже сказал вашему отцу, Филипп Чарвик не был убит. Его смерть последовала в результате его же собственного коварства и обмана.
– Что он…
Сэр Ройс поднял руку:
– Больше я ничего не могу сказать.
– Вы забираете у Чарвиков все, чем они владеют, и отказываетесь сказать мне, в чем на самом деле обвиняют Филиппа?
Сэр Ройс скрестил руки на груди:
– Вашу участь решит барон Бальмейн Пенфоркский. Преступление было совершено против его семьи, и король Генрих именно ему пожаловал ваши владения.
Не успела Грей до конца осознать все значение этого сокрушительного известия, как отец вновь издал гневный выкрик.
– Будь они прокляты, эти Бальмейны! – завопил он, возобновив с новой силой свои попытки вырваться. – Я своим собственным мечом выпущу кишки тому подонку и его сестрице!
Терпение сэра Ройса истощилось, и он знаком приказал своим воинам увести обезумевшего от ярости Эдуарда.
Грей бросилась на защиту отца.
– Нет! – воскликнула она, торопясь вслед за воинами, которые то тащили упирающегося старика волоком, то несли его к выходу из холла. Попытки Грей остановить их были безуспешны. Каждый раз, как она оказывалась у них на пути, ее отшвыривали в сторону. Ни Уильям, ни управляющий ничем не могли ей помочь. Они застыли на месте, будто ноги у них вросли в землю.
Отчаявшаяся девушка бросилась назад, к невозмутимо наблюдавшему за этой сценой сэру Ройсу.
– Почему они уводят отца? – спросила она, дотрагиваясь до рукава рыцаря. – Он не сделал ничего дурного.
– Надо его попридержать, пока он представляет опасность для остальных, – проговорил сэр Ройс, не сводя глаз с руки Грей на своем рукаве.
Грей сняла руку, но продолжала смотреть в его жесткое, неподвижное лицо.
– На него обрушился страшный удар, – сказала она. – Король не только лишил его всех владений, но и отдал их заклятому врагу.
– Леди Грей, – заговорил рыцарь, устало проводя рукой по своим вьющимся, посеребренным сединой волосам, – я не порицаю вашего отца за его гнев. Просто необходимо принять меры предосторожности, чтобы я мог беспрепятственно передать Медланд барону Бальмейну.
– Значит, он скоро прибудет сюда, – сделала вывод Грей.
– Недели через две, не раньше, – закончив разговор с дочерью бывшего владельца замка, сэр Ройснаправился к двери, в комнату, где собрались его рыцари.
В голове Грей теснилось столько вопросов, что ей казалось: сейчас она сойдет с ума, но стало ясно, что продолжать расспросы было бы бесполезно. С высоко поднятой головой, стараясь держаться достойно, девушка обернулась к Уильяму и управляющему.
– Все потеряно, – с трудом проговорила она, чувствуя, как болезненно сжимается от волнения горло.
Эти двое так и не проронили ни слова, пока Грей не вышла из холла. На ней не было плаща, защищающего от утренней прохлады, и, дрожа от холода, девушка пыталась собраться с мыслями, чтобы разобраться, в какое положение попал се отец.
Она прекрасно понимала, над краем какой пропасти находится его рассудок, и беспокоилась о здоровье старого рыцаря. Нужно было также спросить у него, позволено ли ей будет остаться рядом и заботиться о нем, или он собирается снова отослать дочь в монастырь, где ее жизнь будет посвящена служению церкви.
Нетрудно было догадаться, куда отвели Эдуарда, так как озабоченные взгляды челядинцев то и дело обращались к сторожевой башне.
Направляясь туда, Грей испытывала все большее беспокойство, глядя на многочисленных королевских воинов, расположившихся вдоль стен замка. Они оставались настороже, готовые в любой момент пресечь попытки сопротивления. При одной мысли о таком невероятном событии у Грей появилась улыбка. Число дружинников барона Эдуарда не только значительно поредело после похода Филиппа на север, где он неизвестно по какой причине лишился жизни, но и мало кто захотел бы бросить вызов королевским воинам ради своего повелителя. Любовью подчиненных тот не пользовался.
У подножия башни Грей остановил суровый стражник.
– Лучше вам вернуться в донжон, миледи, – сказал он. – Никому не разрешается видеть заключенного.
– Я его дочь, леди Грей, – объяснила девушка. – Я всего лишь хотела узнать, не нужно ли ему чего-нибудь.
Воин, покачав головой, не двинулся с места.
– Мне отдан четкий приказ. В башню никого пускать нельзя.
– Умоляю, позвольте глянуть на него, хоть минуту. Никакого вреда от этого не будет.
Стражник был непоколебим, хотя ей показалось, что выражение глаз у воина стало более мягким.
– Нет.
Позднее Грей спрашивала себя, что заставило ее проявить такую смелость. Подобрав юбки, она шмыгнула под рукой стражника и одним махом взлетела по ступенькам, но оказалась перед очередным препятствием. Первый рыцарь бросился за ней вдогонку, но Грей уже стояла лицом к лицу с другими стражами, охранявшими комнату, в которую поместили ее отца. Видно, они услышали ее торопливые шаги, потому что извлекли мечи из ножен и теперь угрожающе подняли их.
Подоспевшему рыцарю не составило труда схватить девушку, которой некуда было бежать.
– Ах ты… – он скрипнул зубами, не закончив фразу.
Не в силах сдержать слезы, набежавшие на глаза, она взглянула на своего преследователя.
– Одну минуту. Я больше ничего не прошу, – сдавленно проговорила Грей.
Краска гнева сошла с лица рыцаря. Неожиданно он согласно кивнул.
– Хорошо, – последовал ответ. Уголки его губ изогнулись в легкой улыбке. – Но только минуту, не больше.
Отпустив девушку, он сделал знак двум стражникам посторониться. Те вложили мечи в ножны и отступили назад, не спуская с нее глаз.
После минутного колебания – казалось, рыцарь раздумывал, не слишком ли опрометчиво решение, – он отодвинул засов и открыл дверь.
Пробормотав слова благодарности, она вошла вслед за ним в промозглую, сырую комнату. Грей предполагала, что ее оставят наедине с отцом, но стражник не собирался уходить. Его массивная фигура отбрасывала тень на неровный пол. Воин остался у двери, а Грей двинулась в угол комнаты, где скорчился старый барон. Опустившись на колени рядом с отцом, она подождала, пока он ее заметит. Лбом он опирался на руки, сложенные па коленях, и, казалось, не замечал ничего вокруг.
Сердце у девушки сжалось при виде скорбного старца. Конечно, он часто был жесток по отношению к ней, никогда не любил ее, не интересовался, как ей живется в аббатстве, но все-таки он был ее отцом. Этот человек потерял все – сына, внука, который стал бы его наследником, свой дом, а теперь еще и чувство собственного достоинства. Не лишился ли он и остатков разума?
Грей положила руку отцу на плечо. Ее глаза щипало от слез, сердце сжималось. Она хотела обнять убитого горем старика, но понимала рискованность этого простого жеста.
– Отец, – тихо окликнула она. Он не пошевелился.
Грей снова заговорила, но ответа не последовало. Может быть, он болен? Придвинувшись поближе, она обвила рукой его плечи:
– Отец, это я, Грей.
Подняв голову, Эдуард уставился на дочь. Потом он вдруг вернулся к жизни.
– Ты! Ты навлекла на меня все эти несчастья! Да! Дьяволово отродье! – резко взмахнув рукой, он оттолкнул Грей, нанеся ей сильный удар в грудь.
Грей упала навзничь на холодный пол, судорожно хватая ртом воздух и удивляясь, что способна дышать хотя бы так.
– Надо было оставить тебя в монастыре! – раздался рык Эдуарда, который встал над девушкой, не успевшей подняться. – За эту провинность я должен буду нести наказание до скончания века!
Бросив взгляд на стражника, застывшего в дверях, Грей медленно встала на ноги и отступила на шаг.
– Я пришла посмотреть, не нужно ли тебе чего-нибудь, – объяснила она, сжав руки перед грудью.
– Не нужно ли мне чего-нибудь! – воскликнул барон, а потом неожиданно наклонился к ее лицу: – А для чего еще ты пришла?
Грей встретилась с ним взглядом и доверчиво призналась:
– Я хотела также узнать, что будет со мной. Барон громко, хрипло рассмеялся и резко оборвал смех.
– И какая же судьба, по-твоему, тебе уготована, дочь?
– Я… я бы хотела остаться с тобой.
– Остаться со мной? – повторил он, передразнивая Грей. – А какая от тебя теперь польза, если у нас все забрали?
– Я бы заботилась о тебе. Тебе понадобится… Он схватил ее за плечи:
– Мне совсем не нужен дьявол за спиной.
– Это неправда…
– Известно ли тебе, что дважды твоя мать рожала мне сыновей? Слабые создания, прожившие лишь несколько дней. Потом родила тебя с меткой дьявола во все лицо – здоровую и сильную. И больше ничего.
Грей впервые слышала об этом. Мать никогда не говорила ей о тех детях, что появились раньше. Это во многом объясняло, почему отец гак плохо обращался с ней. Но теперь, когда Грей узнала об этих обстоятельствах, можно было бы попытаться изменить отношение отца в лучшую сторону, найти какой-то способ проникнуть в его душу.
– Нет, – продолжал барон, – ты вернешься в аббатство. Раз церковь уже приняла твое приданое, место в монастыре тебе обеспечено. Этот Бальмейн не сможет забрать у меня дочь в придачу ко всему остальному.
Грей освободилась из его карающих объятий.
– Я не хочу возвращаться туда.
– Думаешь, меня волнует, чего ты хочешь, а чего нет? – грозно надвинулся на девушку барон, исходя ненавистью. – Неблагодарная! Сколько дочерей соперничало бы друг с другом ради спокойной монашеской жизни! А ты… Дьявол, что запустил когти в твою душу, продолжает упорствовать. Нет, это будет моим последним даром Богу. Ты вернешься в монастырь!
– Я нужна тебе! – настаивала Грей. Отец мог бы это отрицать, но то была истинная правда. Что станет со старым человеком во внезапно изменившемся мире, не похожем на тот, который был знаком ему прежде? А что станет с ней? Каково оказаться в жестоком мире одной, без мужчины, который защитил бы ее?
– Ты мне нужна? Нет, мне было нужно лишь твое тело. Плоть от моей плоти. Сосуд для наследника, что появился бы у вас с Уильямом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33