А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это делает вас, мисс Мейхью, виновной стороной. А ты виновата, между прочим, не только в совращении меня, но и в том, что жестоко бросила меня на следующий же день.— Только, — объявила она, — потому, что ты хотел сделать меня своей содержанкой.— А позже, — продолжал он, словно не слыша ее слов, — когда я сделал тебе предложение, то снова был холодно отвергнут.— Ты предложил мне выйти за тебя замуж, лишь узнав, что моя семья раньше имела кое-какие деньги и собственность.— Не хочу тебя обидеть, Кейт, — он поднял ее юбку и принялся заниматься правым чулком, быстро справившись с ботинком, — но хотя я уверен, что ты очень любила своего отца и он наверняка был джентльменом, он умер при довольно странных обстоятельствах…— Это неправда! — оскорбленно воскликнула Кейт. — Мало ли что говорят о нем. Это неправда.— …и все же, зная довольно много об этих обстоятельствах, я тем не менее хочу на тебе жениться. Ну и как ты это объяснишь?— Невменяемостью? — предположила она, пожав плечами.Но ей стало трудно говорить, потому что его пальцы снова были на ней. Она чувствовала, как они дотрагиваются до внутренней поверхности ее ноги. Это ощущение, гораздо более сильное, чем от тепла камина, привело к тому, что она забыла, о чем они только что спорили — и вообще спорили ли они о чем-то.— У меня хватило ума на то, чтобы добраться до Шотландии в кратчайшее время, не так ли? — сказал Берк.— Только, — заявила Кейт, — из страха, что твою дочь ожидает такая же судьба, как и меня.— Вовсе нет. — Берк осторожно стягивал чулок с ее прекрасно очерченной икры. — Если бы я думал, что Дэниел Крэйвен любит Изабель хотя бы вполовину так, как я люблю тебя, я не стал бы противиться их союзу.Вдруг ей стало ужасно трудно говорить. Она откашлялась.— Это, — начала она и вынуждена была снова откашливаться. — Это…— Это правда. — Берк провел рукой по коже, которую он только что освободил от чулка. — Ты знаешь, что это правда.— Ничего я не знаю. — Теперь у нее было еще больше проблем с речью. — Я не могу…А затем слова и вовсе застряли у нее в горле, когда он дотронулся губами до того места, где только что была его рука. Кейт тут же напряглась, стоило ей почувствовать на шелковистой коже внутренней стороны бедра его колючую щеку после бесконечно нежного прикосновения губ и языка, который едва коснулся ее, но обжег, словно раскаленный металл.Кейт подняла руку. Она не знала, что собирается делать: остановить его или потребовать, чтобы он продолжал. Но когда ее пальцы коснулись его густых черных волос, они сами по себе сжались и притянули его голову к ней, вместо того чтобы оттолкнуть. И она его не оттолкнула.— Берк, — произнесла она, но имя прозвучало как-то смешно, словно это было не слово, а просто судорожный вздох.Вместо того чтобы остановиться, вместо того чтобы поднять голову, маркиз стал еще настойчивее. Он потянул вверх обшитые кружевами отвороты ее панталон, пока они не оказались завернутыми на середине бедер. Теперь его губы неумолимо двигались вслед за кружевами и испепеляли каждый дюйм кожи, который попадался им на пути, — так же, как огонь, пылающий в камине, превращал в пепел деревянные поленья. И Кейт тоже превращалась в пепел…И ей это ощущение вовсе не было неприятно — ощущение, что тебя пожирает огонь.О нет. Совсем наоборот.А потом его пальцы, ловкие и умелые, проскользнули в разрез в треугольной вставке панталон. Кейт резко втянула в себя воздух, почувствовав, что его пальцы коснулись ее самого сокровенного — горячего и влажного бугорка — не один раз, что могло быть случайностью, даже не два, а три раза, каждый раз вызывая в ее теле дрожь наслаждения.И они остались там, эти сильные знающие пальцы, целенаправленно лаская ту часть ее тела, которая так давно жаждала его прикосновения. Пальцы Кейт сжались на его волосах в кулаки — достаточно крепко, чтобы он почувствовал боль, будь он в состоянии замечать хоть что-нибудь, кроме ее страстного желания и тяжелых ударов собственного сердца.Но когда несколькими секундами позже на место его пальцев пришли губы, Кейт испытала такой взрыв эмоций, какого не испытывала никогда прежде. Влажное тепло его рта в этом самом нежном из мест, бесконечная мягкость его губ, резко контрастирующая с расчетливыми движениями языка и грубостью острой щетины на его щеках и подбородке, царапающей особенно чувствительную кожу между ног, — это было слишком! Это было нечестно. Это было неправильно. Это должно быть неправильно, потому что, как она считала, ничто из того, что бывает так хорошо, не бывает правильно.Все это Кейт хотела сказать ему. Она хотела попросить его остановиться. Боже, ведь на ней все еще был ее капор! Разве такое может быть, чтобы голова мужчины находилась у вас между ног, когда вы еще не сняли капор!И тем не менее было почти невозможно думать о том, что правильно, а что неправильно, в тот момент, когда она испытывала ощущения, о существовании которых даже и не подозревала. Часть ее существа хотела убежать, оттолкнуть его, сжать ноги, поправить платье и посмотреть на него с видом оскорбленной добродетели. Как еще ей сохранить разум? Но другая часть — более сильная — полагала, что черта разумного уже пройдена и для чего тогда отталкивать его, если каждым толчком языка, каждым движением губ он приближает ее к небесам?И тогда, почти лишившись чувств от наслаждения, Кейт вновь произнесла его имя — это был выдох, почти беззвучное движение губ. Но Берк услышал. Он услышал. И его имя на ее губах для него всегда было сигналом к безумству. Еще до того, как Кейт осознала, что происходит, она поняла, что он поднимает голову — его бакенбарды больно, но одновременно страшно приятно царапали чувствительные места ее тела, — а его руки крепко обхватили ее бедра.В следующее мгновение он поднимал ее из кресла, хотя юбки задрались на талию, сердце, как у зайца, выпрыгивало из груди, а треугольник на панталонах увлажнился от желания. И вот она ощутила, как под ней гостеприимно подался матрас и Берк вновь оказался у нее между ног, правда, на этот раз это было его колено, которое раздвигало их в стороны, а он тем временем, стоя над ней, лихорадочно расстегивал брюки. Кейт наблюдала за ним в некотором изумлении, замечая с головокружительным чувством удовлетворения, что у него дрожат руки и что, когда он наконец освободил себя, его естество было громадным от желания обладать ею. «Ха, — подумала она. — Мне это удалось! Я добилась от него этого».Но другого шанса, чтобы подумать о чем-либо, у нее не было, потому что он без дальнейших игр резко вошел в нее. О, это, конечно же, было ошеломляюще — она вскрикнула от изумления, хотя на самом деле они и прежде это проделывали. И все же это было непередаваемое ощущение, когда этот толстый твердый предмет внезапно ворвался в то место, которое еще секунды назад ласкали нежнейшие поцелуи. Она была ошеломлена, когда почувствовала на себе его вес. Она была ошеломлена, когда протянула руку и наткнулась на накрахмаленные складки его галстука — и вспомнила, что оба они были в одежде.Губы Берка ласкали ее шею чуть ниже мочки правого уха. Он прижал ее руки к матрасу, когда она пыталась дотронуться до него, словно ее прикосновение было для него чем-то опасным. Он с каждым разом все глубже погружался в теплую глубину, вдавливая ее тело в мягкий матрас. А она с готовностью поднимала бедра, чтобы встретить каждый его толчок.Да! Да! Она его хочет. Он ей нужен.А затем она опять сорвалась с края. Она не хотела туда так скоро. Но он толкал ее туда своими нежными поцелуями, силой толчков, которыми он входил в нее. Она жаждала вцепиться в него, чтобы не потеряться в безумном наслаждении, в которое он неотвратимо ее увлекал. Но его пальцы по-прежнему сжимали ее запястья, словно она была пленницей, которую он не желал отпускать на волю, — пленницей, которую он намеревался подвергнуть самой сладкой из пыток…И она сдалась.Волны безумного наслаждения накрыли ее с головой. Оказавшись в неумолимых объятиях Берка, Кейт извивалась под ним и, выгнув спину, прижималась к нему низом живота. Она издала какой-то звук — крик беспомощности, — и тогда он отпустил ее руки, взял в ладони ее лицо, и его тело наконец тоже содрогнулось.Кейт, чувствуя себя значительно лучше, чем весь день, была, однако, слегка смущена. Когда через некоторое время к ней вернулась способность видеть окружающий ее мир, она робко проговорила:— Я так и не успела снять капор. — И это прозвучало так, словно то, что она все это время была в головном уборе, могло быть более шокирующим, чем все остальное, что они с ним проделали.Берк поднял голову от ее шеи, где прятал лицо, когда прекратились последние судороги, сотрясавшие его тело. Он посмотрел на ее припухшие губы и подернутые пеленой серые глаза. Длинная прядь золотистых волос выбилась из-под капора и лежала у нее на щеке. Он приподнялся на локтях, тем самым немного облегчив нагрузку, которую испытывало ее маленькое тело, и приподнял пальцами эту прядь.— Это самая большая ошибка, — очень серьезно сказал он, поднося шелковистую прядь к губам. — В будущем я никогда не забуду сначала снять капор.— Буду надеяться на это, — сонно пробормотала она, совершенно забыв, что именно общего с ним будущего она и не хотела.Или это было именно то, чего она хотела? Глава 29 Когда утром Кейт проснулась, она никак не могла понять, где находится и как сюда попала.Она знала, что еще рано, потому что пока не чувствовала тошноты. А плохо ей становилось, как по часам, — к восьми утра. Она сообразила, что находится не в «Белом коттедже», только тогда, когда, потянувшись, чтобы ощутить мягкую шубку Леди Бэбби, дотронулась до чего-то жесткого. Открыв один глаз, чтобы посмотреть, что же это может быть, Кейт обнаружила, что ее рука покоится в зарослях черных волос, покрывающих мужскую грудь. Грудь, как она поняла, посмотрев повнимательнее, принадлежит маркизу Уингейту, который лежит совершенно голый в ее постели.Или это она голая лежит в его постели? Она не могла точно сказать.Потом ей припомнились события прошедшей ночи, и она с тихим «о-ох» упала на подушки.Конечно, они в Гретна-Грин. Они здесь, чтобы найти Изабель, убежавшую с Дэниелом Крэйвеном. Дэниелом Крэйвеном, который однажды украл у Кейт все, что ей было дорого, и теперь пытался по непонятным пока для нее причинам сделать то же самое с Берком Трэхерном.Они в какой-то гостинице, и хозяева считают, что они муж и жена. Что ж, они ведут себя так, словно они действительно муж и жена. Если только женатые люди проделывают такие штуки, в чем Кейт сильно сомневалась. Она ни на мгновение не могла поверить, что ее отец когда-нибудь… Или что ее мать когда-нибудь…Она, покраснев от смущения, решила, что лучше не думать о таких вещах. То, что происходило в постели ее родителей, не имеет никакого отношения к тому, что происходит в ее постели. Совершенно. Главным образом потому, что в этом участвует Берк.Берк. Она скосила глаза в его сторону. Он еще спал, его поросшая жесткими волосами грудь размеренно поднималась и опускалась. Вот как она теперь думает о нем. Как о Берке. Не как о лорде Уингейте. А по имени — Берк. Странное имя. Больше похоже на фамилию, чем на имя, и к тому же слишком короткое для такого большого мужчины. Берк.Она оперлась на локоть, чтобы поближе рассмотреть его.У него, с удивлением увидела она, было несколько седых волос, перемешавшихся с черными, и на голове, и на груди. А почему бы и нет? В конце концов, ему далеко за тридцать. У него взрослая дочь. Ну, во всяком случае, достаточно взрослая. Сколько ему было лет, когда родилась Кейт?Тринадцать.Что ж, разница в тринадцать лет не так уж и велика. Да он и не выглядит на свои годы. Никто, увидев его сейчас, не сказал бы, что ему тридцать шесть лет. Не то чтобы тридцать шесть это слишком много. Просто слишком много для мужчины, который способен проделывать… то, что они проделывали столько раз за последние несколько дней.Но они должны прекратить заниматься этим, подумала она, убирая руку с его груди. Ведь еще неизвестно, что они будут делать после того, как найдут Изабель и она не позволит Берку убить Дэниела Крэйвена. У них ничего не получится. Ничего не может получиться. Она не может выйти за него замуж, как бы сильно этого ни хотела.Она не позволит, чтобы это произошло опять. В самом деле, она может пресечь это в корне, если ей удастся встать и одеться, прежде чем он… и прежде чем начнется приступ тошноты. Это длится недолго, и если только ей удастся одеться, не разбудив его…Слишком поздно. Она осторожно откинула одеяло, спустила ноги на ледяной пол, но это движение сразу разбудило его. Внезапно покрытая волосами грудь, которой она только что любовалась, оказалась на ней и тело Берка придавило ее к кровати. Обе ее руки, которые он держал одной ладонью, были прижаты к подушке за ее головой, а сам он смотрел на нее, и его лицо находилось всего в нескольких дюймах от ее лица.— Куда-то собралась? — спросил он беззаботно, словно они были в городском доме на Парк-лейн и встретились в коридоре.Она отрицательно мотнула головой.— Рад этому, — улыбнулся Берк. — Потому что, мне кажется, это приятный способ просыпаться по утрам. Ты так не думаешь?Едва ли Кейт могла ответить «нет», когда его теплая тяжесть давила на нее… особенно между ног, которые он легко раздвинул коленом.— Честно говоря, — Берк лениво растягивал слова, — я бы хотел просыпаться так всегда. — Большим пальцем свободной руки он провел по краям ее губ, остальные покоились на шее Кейт. — Я имею в виду, чтобы ты была подо мной.— Это… — произнесла Кейт, не узнавая своего голоса, — может быть… — Он сделал легкое движение, и она с удивлением ощутила, что он уже готов. Это, сказать по чести, доставило ей удовольствие. — …не очень удобно, — закончила она.— Неудобно? — Теперь он целовал ее в том месте, где только что побывал его большой палец, — в уголки губ, в изгиб верхней губы, похожий на охотничий лук. — Что в этом может быть неудобного?— Ну, ты немало весишь.— А, — Берк целовал ее веки, — об этом я не подумал. Через секунду он уже был под ней, а Кейт сидела на нем, широко расставив ноги, и не могла понять, как это она на нем оказалась. Когда, однако, она убрала с глаз волосы, то увидела, что он выглядел очень довольным собой.— А как насчет, — проговорил он с усмешкой, — того, чтобы мы просыпались таким образом? Я под тобой?Она чувствовала под собой твердость его плоти, которая настырно упиралась в мягкий желобок между ее ног. И к смущению Кейт, тело ее отреагировало на это прикосновение, послав теплую волну вниз живота и раскрывшись навстречу ему так, что он без труда — о, без всякого труда — проскользнул внутрь, причем ей не пришлось сделать ни малейшего движения.Она втянула в себя воздух и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых читался укор. Но трудно изображать возмущение, когда чувствуешь, что все делается правильно.— Или еще лучше, — продолжал он все с той же усмешкой, — просыпаться в тебе. Вот как сейчас. — Произнося слово «сейчас», он приподнял бедра и вошел в нее еще глубже.Кейт очень хотелось сказать, что они не за этим сюда приехали. Они приехали, чтобы найти Изабель. Разве нет?Но она не могла думать ни о чем другом, кроме Берка, когда он был в ней, — примерно так же, как и Берк не мог думать ни о чем другом, кроме Кейт, когда она была рядом.Она совсем не так собиралась начать день. Ей следовало подумать об этом после прошлой ночи… Неужели этот мужчина ненасытен?Похоже, да.Кейт, судя по всему, тоже, потому что она не только постыдно вцепилась в него губами и руками, но и обхватила ногами, словно он был конем, на котором она сидела верхом.Но это не было похоже на верховую езду. То есть нельзя сказать, что это обычный конь. Может быть… может быть, крылатый конь. Потому что ей казалось, что она летит — или, скорее, ее возносят все выше и выше. Не к пылающему солнцу, что было бы весьма неприятно. И не к холодной и далекой луне. А к звездам, сверкающим на черном бархате ночного неба. Если она протянет руку и как следует постарается, то вполне сможет дотронуться до этих звезд…А потом Кейт показалось, что она залетела слишком высоко и задела головой небесный бархат, потому что внезапно звезды вокруг нее закувыркались и стали падать вниз звездным дождем. Она оказалась в середине дождя из алмазов. Но она была не против этого. Она расставила руки, пытаясь поймать их как можно больше, смеющаяся, радостная……А потом она открыла глаза и обнаружила, что лежит на груди Берка, а он смеется над ней. Ну не то чтобы смеется. Он тяжело дышал, да к тому же его сердце колотилось с бешеной скоростью под ее грудью. Но он опять был очень доволен собой!— Как ты? — пытаясь справиться с дыханием, спросил он.Она немного на нем поерзала. Неужели он?.. О да, скорее всего да. Она отбросила волосы с глаз и посмотрела на него, стараясь напустить на себя равнодушное выражение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35