А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Построек стало больше, чем во времена ее детства. Дом, где работали ткачихи, расширили: было отчетливо видно, где заканчивались старые бревна и где были положены новые. Домик, в котором теперь располагалась спальня Кардока, пять лет назад не существовал вовсе. Отец, очевидно, построил этот дом с определенной, теперь понятной ей, целью: избавить Майду и своих детей от назойливого внимания посторонних.
Аделина пошла было в сторону кухонь, но не решилась подойти, увидев среди женщин, трудившихся возле очага, Майду. Аделина нашла Петрониллу в спальне. Она счищала сухую траву со своего лучшего малинового плаща.
— Ты упала? — спросила Аделина.
— Ветром сдуло сор с сумок, вчера еще.
Пропавшие переметные сумки были здесь же, уже пустые, одежда сложена аккуратными стопками на тюфяке.
— Ты укладываешь вещи в дорогу?
Возникла неловкая пауза, и щетка выпала из рук Петрониллы.
— Я не уезжаю, — сообщила она.
— Я попросила отца, как обещала, проводить тебя до побережья и оплатить обратный путь. Я не забыла.
— Я не поеду, — сказала Петронилла. — Я обещала леди Мод, что пробуду с тобой всю зиму. И я сдержу слово.
— Мой отец отправит с тобой десятерых своих лучших людей. Они довезут тебя до Херефорда живой и невредимой. Он говорит, что снега не будет еще неделю или две.
— Я останусь с тобой.
Аделина присела рядом с Петрониллой на тюфяк, отодвинув стопки с одеждой.
— Я понимаю твое желание вернуться домой. А сейчас, когда я выхожу замуж, в твоем присутствии больше нет нужды. Я буду жить в крепости. Ты ведь не можешь спать в казарме, правда?
— Я могла бы остаться здесь, в доме, — помолчав, сказала Петронилла.
— Но ведь тебе здесь не нравится! Я обещала, что помогу тебе вернуться домой до зимы, и позабочусь о том, чтобы так и было. Если погода испортится к тому времени, как ты достигнешь берега, у тебя хватит золота, чтобы переждать до весны на побережье. Но если ты останешься здесь до зимы, снег помешает тебе выбраться из долины.
Петронилла опустила голову и вздохнула.
— Это все моя вина, — сказала она, — из-за меня ты вынуждена выходить за этого Тэлброка.
— Брось, Петронилла. Как ты можешь себя в этом винить? — Аделина протянула руку, чтобы погладить Петрониллу по волосам. — Я сама все затеяла, я хочу замуж.
Петронилла захныкала.
— Нет, ты хотела молодого рыцаря Неверса, а я…
— Что ты?
— Да ничего, но все равно вина моя. Ты могла бы остаться в Нормандии и выйти за своего Неверса. А сейчас…
— О чем ты говоришь, Петронилла? Я уехала потому, что кончился срок моего пребывания в заложницах. К тому же с Неверсом мы не были помолвлены по-настоящему. Как ты можешь винить себя?
Петронилла всхлипнула:
— Они уехали, вся семья Неверс, еще до того, как переговоры закончились. Это из-за меня. А потом, я недостаточно за тобой присматривала, и вот в итоге ты должна выйти за него…
— Петронилла…
— А мать Неверса никогда бы не отпустила его к тебе после того, как…
Аделина опустилась возле служанки на колени и взяла ее за руки.
— Расскажи мне, Петронилла, расскажи все с самого начала.
— Я не виновата.
— Конечно, нет.
— Это он виноват. Он нашел место в хлеву, где мы могли побыть наедине. Я не думала, что нас обнаружат. — Петронилла поднесла шелковый платок к глазам, из которых текли ручьи слез. — Я была не права, — прошептала она.
Аделина в смятении обнаружила, что не может сдержать смех.
— С кем ты была в хлеву, Петронилла? С Уильямом Неверсом? С этим мальчиком?
Слезы на глазах служанки мгновенно высохли.
— Разумеется, нет! С сиром Реджинальдом Неверсом, конечно, не с его же сыном. — Слезы снова полились с той же быстротой. — Но и его сын тоже наверняка знает, как обходиться с женщинами. О, Аделина, как это ужасно — полюбить мужчину из хорошей семьи, а потом потерять его выйти замуж за какого-то преступника, за человека, который убил священника, просто ради того, чтобы выйти из положения…
— Какого положения?
— Ты могла бы мне рассказать. В доме твоего отца все об этом только и говорят. Конечно, когда его рядом нет. Когда он там, никто и слова не смеет сказать, чтобы его не рассердить.
У Аделины упало сердце. Поделился ли Тэлброк со своими людьми догадкой о том, что она носит ребенка? Не солдаты ли гарнизона принесли в дом Кардока эти слухи?
— О чем болтают люди? — спросила Аделина.
— Что ты вернулась из Нормандии с ребенком, и Кардок нашел похожего на отца нормандца, чтобы возместить отсутствие мужа. Они говорят, что другой причины, по какой бы ты взяла Тэлброка в мужья, быть не может. Хотя они и помнят, что твоя мать была родом из Нормандии, они ее не винят.
— Не винят в чем?
— В том, что она воспитала тебя нормандкой и внушила мысль выйти замуж за чужака. Любой из соплеменников Кардока мог бы дать тебе свое имя.
«Возьми пастуха, — говорил ей Симон, — и у твоего ребенка будет шанс вырасти на земле предков». Аделина вздохнула. Если Уильям Маршалл отправит Тэлброка на другой форпост, она последует за ним и, быть может, никогда в жизни больше не увидит ни этой долины, ни этого дома.
Аделина мысленно вернулась к предмету разговора.
— Как ты можешь знать, о чем судачат люди моего отца? Ты ведь их не понимаешь.
— Некоторые знают наш язык.
— И передают тебе то, что думают остальные? — Аделина заметила, как вспыхнула Петронилла. — Который из них?
— Хауэлл всегда рад помочь.
— Высокий юнец с маленькой бородкой? Петронилла отвернулась и принялась расправлять покрывало.
— Да, оказывается, Хауэлл любит поговорить. Он еще научил меня нескольким валлийским словам.
Аделина улыбнулась. Петронилла, самая искушенная и прагматичная из служанок леди Мод, отхватила самого неискушенного парня из всех проживающих в долине.
— Сколько Хауэллу лет?
Рука Петрониллы зависла в воздухе.
— Возраст самый подходящий, он вполне взрослый мужчина.
— В Нормандии найдется не меньше дюжины молодых рыцарей, которые с радостью взяли бы тебя в жены. Я помню, как ты плакала, когда два брата Сансерр покидали нас в Херефорде. Они все еще могут быть там, Петронилла.
— Слишком поздно, — сказала Петронилла. — Я не о сезоне, я о событиях в моей жизни. Леди Мод не даст мне выйти замуж за нашего соотечественника. Не даст после того, как обнаружила меня в хлеву с мужем леди Неверс. За этот грех она отправила меня с тобой. — Петронилла всхлипывала. — Она сказала, что долгая поездка верхом поможет мне встретить весну без ребенка в животе. Она сказала мне это прямо на глазах у лорда Неверса, чтобы устыдить нас обоих. — Петронилла схватила Аделину за руку. — Не отсылай меня домой. Если леди Мод не простит меня, я так и не выйду там замуж.
— Я никогда не слышала об этой истории…
— Я знаю, ты ведь и думать не могла ни о чем другом, кроме как о возвращении на родину, и леди Мод не хотела тебя расстраивать.
— А ты не говорила ни о чем другом, кроме как о возвращении, с тех пор как мы покинули Нормандию.
Петронилла уронила голову на руки.
— Эта страна такая мокрая и холодная, что я готова была на коленях ползти в Нормандию, только бы снова оказаться дома.
Аделина помнила, что думала и чувствовала, когда пять лет назад уезжала из долины. Она погладила Петрониллу по голове.
— А сейчас? — спросила она.
— Сейчас, — ответила Петронилла, — я смотрю на вещи по-другому. И я привыкла к холоду.
Аделина рассеянно подумала о том, что ей будет приятно видеть в доме еще одно знакомое лицо. Из соотечественников, кого она помнила с детства, в долине почти никого не осталось.
— Ну так как? — спросила Петронилла. Аделина расправила плечи.
— Когда отец вернется с охоты, я попрошу его то серебро, что он собирался дать тебе на дорогу, отложить тебе на приданое.
— А Хауэлл? Ты спросишь у него, могу ли я выйти за Хауэлла?
— Женить на себе Хауэлла — твоя задача, а не моего отца, — заметила Аделина.
Ночью перед венчанием, последней ночью, когда она делила кровать с Петрониллой, Аделина лежала без сна. Когда дверь в спальню тихо отворилась, Аделине на долю секунды померещилось, что Тэлброк пришел за ней. Конечно, это был не он. Аделина села в кровати и шепотом поприветствовала Майду.
— Хочешь поговорить со мной? — Аделина кивнула в сторону спящей служанки. — Она спит крепко.
Майда кивнула, ее тщательно расчесанные щеткой волосы серебрились в лунном свете, струившемся из узкого оконца.
— Я подумала, что ты не будешь возражать, если я возьму на себя обязанности матери и поговорю с тобой о супружеском долге.
Аделина вылезла из-под покрывала и села рядом с Майдой.
Майда могла бы поговорить с ней раньше, после ужина. Видимо, у нее была серьезная причина прийти сюда ночью из хижины. Аделина старалась говорить тихим шепотом:
— Я кое-что знаю.
— Не сомневаюсь. — Женщина посмотрела на луну, потом снова на Аделину. — Я должна тебе признаться, что не сказала всей правды тогда, у ткацкого станка. Но я не могу спать, зная, что ты выходишь замуж за Тэлброка, оставаясь в неведении.
Аделина пожала Майде руку.
— В ту ночь, когда был набег, я подумала, что вы, должно быть, повенчаны с Кардоком. Мальчики законные сыновья, не так ли?
Майда кивнула:
— Это так, и Кардок любит их до безумия. И тебя тоже. Аделина простила Майде эту маленькую ложь.
— Как вы встретились?
— Я сводная сестра Раиса. Мы обвенчались с твоим отцом спустя несколько месяцев после смерти твоей матери. Он был одержим мыслью никуда не отпускать нас от себя. Он не переживет, если у него еще одного ребенка заберут Плантагенеты. И, как он сказал, ни за что не отпустит свою вторую жену.
Аделина прислонилась к валику для изголовья и предложила Майде край покрывала, чтобы согреть ноги.
— И, когда мальчики подрастут, отец должен объявить старшего своим наследником.
Майда накрыла ладонь Аделины своей ладонью.
— Мне пришлось сказать тебе об этом сейчас. Кардок молчал бы еще долгие годы. Вчера я попросила его поговорить с тобой, до того, как ты выйдешь замуж. Ты должна понимать всю степень риска. Тэлброк может впасть в ярость, когда однажды узнает, что, женившись на наследнице, получил в жены безземельную. — Майда пребывала в нерешительности. — Ты разочарована тем, что есть другой наследник?
Аделина покачала головой:
— Я ожидала, что отец передаст бразды правления племяннику, сыну Раиса. Он не столько хозяин земли, сколько вождь этих людей. Я понимала это еще ребенком.
— Нормандцы видят все по-другому. Для них он прежде всего хозяин земли. Твой муж будет считать, что долина перейдет к тебе по наследству. Если ты все же решила выйти за него, будь осторожна: не говори, что наши сыновья законные, ради себя и ради них. Даст Бог, когда Пенрик вырастет, у нас будет достаточно золота, чтобы подсластить твоему мужу горечь разочарования.
— Тэлброк и так богат. Ему все равно: пусть себе долина переходит твоему сыну.
Майда покачала головой:
— Он был богатым, а теперь у него нет земли и он может захотеть получить долину. Молю тебя, не говори ему правды, пока мальчики не вырастут.
Аделина помнила добрый свет в глазах Тэлброка.
— Он никогда не обидит ребенка.
— Прошу тебя, Аделина, поклянись, что ничего ему не скажешь.
Аделина со вздохом пожала Майде руку.
— Я клянусь, хотя и уверена в том, что Тэлброк никогда не причинит вреда мальчикам.
Аделина отчетливо слышала страх в голосе Майды. Неужели эта женщина страшилась возвращения дочери Кардока домой из опасения, что та возненавидит своих братьев? Неужели здешний народ держится от нее на расстоянии и не сплетничает при ней из страха, что она возненавидит своих маленьких братьев за то, что они, а не она, унаследуют земли в долине? Даже родной отец боялся сказать ей правду! Кем же они считают ее: бессердечным чудовищем? Аделина открыла глаза.
— Мой отец подозревает, что ты решила со мной поговорить?
— Нет, он спит.
— Он когда-нибудь сможет мне доверять?
— Эту тайну он не доверил бы самому святому Давиду*, если бы не получил от него клятву хранить тайну в день нашего венчания. Даже отец Катберт согласился держать наш брак в секрете от посторонних.
От посторонних! Отец причислил ее к посторонним ради ее младших братьев.
— Я сохраню вашу тайну от Тэлброка, — сказала Аделина, — и не скажу отцу, что догадалась, в чем дело.
Майда потянулась к Аделине и порывисто обняла ее.
— Это его скорбь — скорбь от того, что у него забрали дочь и жену. Он любит тебя, Аделина, но страх за сыновей доводит его до умопомрачения.
— Я не причиню ему больше горя, — сказала Аделина. Майда погладила ее по волосам и встала. Впервые за время, проведенное в спальне, она позволила себе заговорить погромче.
— Что же касается других тайн, — сказала она, — что ты знаешь о супружеской постели?
Аделина втянула носом воздух, пытаясь изгнать из голоса дрожь. Потом, когда Майда уйдет, она позволит себе поразмыслить о прошлом. Она повернула лицо к жене своего отца и улыбнулась.
— Я кое-что видела в садах леди Мод. Мое окно располагалось как раз над самым укромным уголком.
— Я подозреваю, — сказала Майда, — что твой муж Симон Тэлброк подойдет к исполнению супружеских обязанностей посерьезнее, чем те прощелыги, что развлекаются с горничными в саду. — Она помолчала, прислушиваясь к ровному сопению Петрониллы. — Надень плащ и ботинки. Давай-ка прогуляемся по двору, и я расскажу о том, что тебе следует знать.
Глава 10
Утром того дня, когда должно было состояться венчание, Симон Тэлброк в сырой часовне исповедовался перед отцом Катбертом. Священник опасался приближаться к Тэлброку ближе чем на пару шагов, то и дело бросая взгляды на открытуюдверь, возле которой согласился дежурить озлобленный Кардок.
— Ты еще не закончил? — заревел он. — Здесь снаружи чертовски холодно.
Внутри было не теплее. Симон удвоил усилия и закончил долгий перечень своих грехов, накопившихся с тех пор, как он покинул Кент. Катберт не знал, а Симон не стал ему рассказывать, что аббат в Ходмершеме принял от него исповедь в тот же день, когда он убил священника. Не имело смысла описывать Катберту это событие.
Симон присовокупил краткий отчет о своем участии в уличной драке в Херефорде.
— Вот на этом все, — подытожил он. — Вы даете мне отпущение?
Катберт слушал его рассеянно и безразлично. Его, казалось, нисколько не впечатлило признание Симона в том, что он убил трех разбойников в окрестностях Херефорда, как и совершенное в том же Херефорде прелюбодеяние с женщиной, которая скорее всего была замужем, как и пренебрежение к святым реликвиям. Симон не стал упоминать о своих похотливых мечтаниях относительно дочери Кардока, но ведь грех не велик, если учесть, что предметом его вожделения была будущая супруга.
— Это все? — спросил Катберт.
— Все, что я сумел вспомнить, — сказал Симон, — со времени моей последней исповеди.
Катберт находился в весьма затруднительном положении. Спроси он Тэлброка, получил ли он отпущение после совершения ужасного убийства в церкви, он грозил навлечь на себя гнев опасного человека; обойди он этот вопрос молчанием, он поступал бы против совести, отдавая дочери Кардока в мужья человеку, который не покаялся в смертном грехе.
Симон видел, какую борьбу с собой ведет священник, и со вздохом решил прийти ему на помощь.
— Последний раз я исповедовался в Кенте, как раз перед тем, как покинуть свои земли.
С явным облегчением священник принялся торопливо проговаривать положенные слова. Когда отпущение было получено, Симон встал и подошел к нему.
— Я должен исполнить епитимью.
Катберт на всякий случай отошел подальше и, небрежно махнув рукой, сказал:
— Чти свою жену и хорошо к ней относись. Симон улыбнулся:
— Это и есть моя епитимья? Мне казалось, я беру в жены хорошую женщину.
— Конечно, хорошую, один момент, милорд. — Катберт побежал к двери и позвал Кардока. Голос у него был такой, словно он только что чудом уцелел после нападения банды разбойников. — Дождь, кажется, перестал. Я могу прямо сейчас их поженить, если хотите.
Симон проследовал за Катбертом на свежий воздух. Небо грозно хмурилось.
В Кенте земля сейчас вся покрыта яркой зеленью, пропитана осенним дождем. Дорога к аббатству лежала через живописные поля и пастбища. Его невеста шла бы сейчас среди всей этой красоты в часовню, а люди Тэлброка осыпали ее цветами. Цветами были бы устланы ступени, ведущие в церковь, и назавтра они бы с улыбками встречали молодых и дарили новобрачной цветы и напутствия. В Тэлброке…
Ветер, холодный и порывистый, дул Симону в спину. Аделина в сопровождении отца вышла из ворот, следом шли женщины из прислуги. Люди Кардока, как всегда, вооруженные, следовали за ними. Солдаты гарнизона неловко переминались позади всех.
Здесь не было детей, которые протягивали бы ручки, чтобы коснуться богатого одеяния невесты, даже сыновей Кардока не было в поеживающейся на холодном ветру бестолковой кучке людей, толпящихся у дверей часовни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29