А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Я согласна! 12В ПАРИЖ! Тот же Сочельник Как доехали домой, Соня плохо помнила. Збарский сидел, закрыв рот рукавицей – берег-таки горло. Молчал. Зато Виктор всю дорогу рассказывал анекдоты. Соня не слушала, но Альфред хихикал, хоть и закрывался рукавицей. Когда подъехали к Варварке, Грандов сказал приятелю:– Ты езжай, а я провожу мадемуазель Ленорову!Проводил прямо до двери. В подъезде столкнулся с чубатым Гришкой. Вскинул на того почти взбешенные глаза:– Ты почему здесь?– Да я… – замялся тот.– Тебе же велели барышню сторожить! А ей одной ходить приходится!– Так ведь не барышня – птичка перелетная. Взмахнула крылами – и нет ее. Разве ж за птицей уследишь?– Ну конечно! – рявкнул Градов. – А ты гусь, откормленный на даровом хлебе. Тебе и с места подняться тяжело. А я вот сейчас сверну тебе шею, как гусю!Рука Виктора мелькнула в каком-то неуловимом движении, и схваченный за горло Гришка захрипел:– Так я… Я же… Пустите, хозяин! Я ж верой и правдой… Разве не я позвал, когда на нее бандиты напали?Пальцы Грандова разомкнулись. Гришка тяжело осел прямо на ступеньки лестницы. Виктор повернулся к Соне:– Идем! Он будет служить лучше!У Сони задрожали руки. Что это значит? Чубатый Гришка служит не квартальному Симкову, а Грандову? Или они тут все заодно?!Соня кинулась к выходу. Бежать! Ото всех! От полиции, Гришки! Бежать от Грандова!..– Куда?Пальцы Виктора цепко схватили плечо девушки.– Кому служит Гришка? – закричала она. – Вы все заодно?!– Пойдем в квартиру. Я все объясню, – проговорил Виктор и, выхватив из дрожащих рук девушки связку ключей, сам отпер замки.Вошли молча. Соня скинула шубейку и сапожки. Остановилась в дверях, словно боясь поворачиваться спиной к Виктору, и задрожала крупной дрожью. Грандов скинул пальто прямо на пол и шагнул к Соне:– Не бойтесь! – Виктор вдруг обнял девушку. – Все будет хорошо. Я обещаю. Мы уедем и забудем все эти ужасы. Вы мне верите?Соня вздохнула, высвобождаясь:– Нет! Откуда мне знать, может, и вы с ними заодно? Почему вы сказали, что Гришка станет служить лучше? Разве вы, а не Симков – его хозяин?– Симков его подрядил следить за вами, а я перекупил. Велел не следить, а охранять. Гришка так и сделал: едва увидел, что двое мужиков потащили вас в подворотню, свистнул мне. Конечно, то, что я рядом проходил, – просто везение, но мне удалось вас отбить.– А сегодня? – протянула Соня. – Вы опять оказались там же, где и я совершенно случайно? Опять повезло?– Чудачка! – мягко проговорил Виктор. – Мы с Фодькой-Альфредькой поехали в лавку к Плисову. Лидия наказала непременно купить апельсинов, лимонов, кардамона и корицы к праздничному столу. Но не на базаре же гнилой товар брать? Вот мы и отправились к Плисову. А тут вы. Что здесь особенного?– Что особенного? – Голос у Сони опять задрожал. – Ничего, конечно… Только вы всегда появляетесь, когда случается ужасное… То меня купчиха Копалкина выгоняет, то двое мерзавцев хватают, то…– То? – взволнованно переспросил Грандов. – Что случилось сегодня?– Контин Николай Петрович умер, – всхлипнула Соня.– Умер? – Виктор удивленно вскинул брови.– Швейцар сказал: от сердечного приступа.– Ну, все возможно… – протянул Грандов.– Да что возможно?! – всхлипнула Соня. – Он умер в присутствии тех двух мерзавцев, которые меня в подворотню поволокли. А значит, он не сам умер – помогли ему! Потом и врач подложный пришел, а за ним и квартальный Симков собственной персоной объявился и даже тело велел унести в какой-то морг.– Выходит, Контин был связан с ними? – словно не слыша Соню, спросил Грандов сам себя.– Да не был он связан! – в сердцах воскликнула Соня. – Неужели вы не понимаете?! Они убили Контина, потому что Николай Петрович был связан со мной! Хоть мы и не виделись в последнее время, но наверное, они проследили денежные переводы, которые он мне отправлял.– Что?– Николай Петрович посылал мне каждый месяц по 25 рублей. Он спас меня от голодной смерти! И теперь его нет…Виктор поднял на девушку свои темные завораживающие глаза и тихо проговорил:– Теперь есть я! И не надо дрожать. Я всегда найду выход. Клянусь, что беру вас не просто на службу. Я беру вас под свою защиту. Отныне и навсегда.Руки Виктора снова потянулись к девушке и обняли ее.Соня вздохнула. Она не должна верить. Ей нельзя никому верить. Она должна… Только что и кому она должна?..Мысли путались. От рук Виктора исходили тепло и какое-то надежное спокойствие. Эти руки укрывали Соню от ужасов жизни, сулили защиту, спасали от врагов. Девушка еще раз вздохнула. И в этом вздохе послышалось столько надежды, что Виктор поклялся себе: что бы ни ждало их впереди, он будет защищать эту девушку. Когда-нибудь все это она вспомнит, как страшный, но – сон. Когда-нибудь…Только когда это будет?..Грандов тихонько разжал руки и поглядел в заплаканное лицо Сони.– Все будет хорошо! Мы уедем. А пока я принял некоторые меры. Я нанял для вас компаньонку. Сначала подумал, что вам нужнее телохранитель – настоящий, не такой, как цыган Гришка. Есть у меня один товарищ, с которым мы провели немало дней, сопряженных с риском.– Почему с риском?– Потому что мы с ним выполняли некоторые щекотливые поручения на благо Министерства иностранных дел.– Вы были шпионом? – ахнула Соня.– Иногда и им. Бывали всякие поручения. Я брался за работу сначала на Дальнем Востоке, потом в Индии. Поэтому и не говорю на европейских языках, зато отлично знаю хинди. Павел же был моим гонцом – отвозил донесения.– Теперь понятно, почему вы производите такое впечатление?– Какое? – улыбнулся Виктор.– Опасное, – протянула Соня. – Вы походите на гипнотизера, который может заставить человека делать то, что он не хочет. Говорят, в Индии факиры способны на разные чудеса.– Глупости! Хотя гипнозом я немного владею, но в обычной жизни не пользуюсь.– А еще вы похожи на флибустьера или авантюриста.– Увы, уже нет, – тихо вздохнул Грандов, – были приключения, да кончились. Год назад я вышел в отставку – надо было заняться своими имениями. Мне доложили, что парочка управляющих здорово обкрадывает меня. И вдруг узнаю – моя прабабушка жива и зовет меня повидаться. Вот мы и поедем. Верно?Соня кивнула:– Скорее бы, а то страшно!– Уже нет. – Виктор погладил Соню по головке, как девочку. – До поездки вы не будете жить одна.– С вашим Павлом? – Соня широко раскрыла глаза. С чужим мужчиной в одной квартире? Нет, это не возможно!– Я тоже так решил! – засмеялся Виктор. – Так и подумал, что вы не согласитесь на Павла. Я пригласил к нам компаньонку. Не делайте огромных глаз – она моя кузина, Варвара Ковалева. Вполне ответственная и надежная, хоть и странная девица. Она – путешественница. Состояние громадное, вот и не знает, чем себя занять. Странствует по миру. Отлично умеет за себя постоять – фехтует, стреляет из пистолета, даже метает ножи. Называет себя «чудной» с ударением на первый слог. Она действительно чудная – рыжеволосая и вся в конопушках. Уж она-то не даст вас в обиду. А главное, она позовет горничных, и вашу квартиру приведут в порядок.И точно! Варвара Ковалева прибыла через пару часов с пятью (!) служанками, которые так бурно взялись за работу, что уже к вечеру квартира вновь имела жилой вид. Больше того – какие-то спорые мужики притащили елку и сундучок елочных украшений.Чудная Варвара быстро вытащила из сундука разноцветную канитель, завернутые в мягкую папиросную бумагу стеклянные шары, склеенные из золотой и серебряной фольги звездочки и цепи.– У нас будет чудное Рождество! – заявила она. – Разве не чудо: я – Варвара, праздную его в доме на Варварке!Однако, раскрыв сундук, Варвара не кинулась наряжать елку. Она только командовала:– Шары сюда! Звезду – на верх! Канитель пониже! Вправо повесьте золотую цепь, влево – серебряную!Но галдящие служанки ее командирского тона не боялись. Они наряжали елку быстро и весело. Они даже петь принимались, смеясь:– Мы знаем песни не хуже ряженых!Едва колокола многочисленных церквей улицы Варварки зазвонили, призывая прихожан на рождественскую службу, чудная Варвара скомандовала:– Всем одеваться!Кажется, она привыкла командовать. В другое время Соня и возмутилась бы, но сейчас ей стало как-то легко от того, что кто-то берет командование в свои руки. А Варвара уже интересовалась:– Вы, Сонечка, в какой приход ходите? У вас тут церкви на каждом шагу.– Мы все в церковь Варвары Великомученицы ходили – и дед, и папа. Теперь я одна…– Ничего себе одна! – Шумная Варвара оглядела свою «команду». – Нас тут семь человек! И ведь прямо мистика: я, Варвара, встречаю Рождество на Варварке в церкви Варвары Великомученицы!Вся «команда» засмеялась. Улыбнулась даже Соня. Так, в отличном настроении, веселой толпой все высыпали на улицу и отправились в церковь.Народу в центре города было – не протолкнуться.– Все ныне ликуйте, сей день торжествуйте… – радостно гудела праздничная толпа.И первый раз за все эти ужасные дни Соня почувствовала, как тяжелый камень падает с ее души – она теперь не одна!И девушка радостно включилась в общий хор: Днесь Христова Рождества! Как же хорошо, что родился этот святой младенец! Сейчас будет служба в его честь. Потом рождественская ночь – тихая и святая. Ночь, когда исполняются желания и раскрываются тайны.
А впереди – поездка в Париж! 13ПОДСКАЗКА ГАДАЛКИ Москва, Рождественская ночь, 1875 Однако к ночи Сонино стремление ехать как-то съежилось и померкло. Это же не в соседний Сергиев-Посад в Лавру съездить, а во Францию… Всю ночь она мучилась и никак не могла заснуть. Боялась даже встать с кровати – ведь в ее крошечной квартирке везде теперь спали чужие люди. Все это напоминало Соне не то постоялый двор, где она пару раз ночевала с отцом, не то Дом крестьянина. После того как лет 15 назад император-освободитель Александр Николаевич отменил крепостное право, крестьяне хлынули из деревни в города. Вот тогда-то и был дан приказ создать во всех крупных городах Дома крестьянина, чтобы приезжие, совершенно не ориентирующиеся люди, могли встать хотя бы на временный постой и не шатались по улицам, пугая почтенных горожан, а то и вовсе, осмеливаясь на разбой.Соне, еще маленькой, пришлось побывать в таком доме на Трубной площади. Ее тогдашней няньке надо было встретить какую-то дальнюю родню, а поскольку оставить девочку одну дома она не решилась, потащила с собой. Соня тогда была поражена до глубины души. Люди в какой-то ужасающе грязной и рваной одежонке, не раздеваясь, спали вповалку – по несколько человек на широких, наспех сколоченных лавках, а кто и вовсе на полу между лавками. Кругом храп, вонь, крики, ссоры и мольбы о помощи.Тут же, между спящими, сновали полуодетые грязные ребятишки. Увидев хорошо одетую няньку да еще и с «барышней», вся эта мелюзга кинулась к ним – просить милостыню. Но Соня не понимала тогда этого и перепугалась насмерть – ей почему-то показалось, что ужасные, голодные, немытые дети хотят ее съесть.Конечно, сравнивать сегодняшних Сониных «постояльцев» с теми людьми глупо, но именно это воспоминание вдруг всплыло в памяти, когда хозяйка квартиры наконец-то осмелилась встать и при свете луны пройти на кухню за водой. В тесном коридорчике прямо на полу спали две молоденькие служанки, приведенные накануне чудной Варварой Ковалевой. Соня в темноте чуть на них не наступила. Три другие девушки, постарше, заливисто храпели в кухне – тоже на полу. Их хозяйка Варвара тоже устроилась без особого комфорта – на крохотном диванчике в гостиной. И как она – высоченная девица – на нем уместилась? Могла бы и на папин диван лечь.Но видно, совсем неприхотливая – накинула на себя старую дедушкину шубу и сны глядит, в ус не дует. Даже не проснулась, когда Соня шла мимо. Вот что значит – путешественница. Небось в своих странствиях ей не раз приходилось спать и в условиях похуже.Но вот Соня никак не могла уснуть. Мысли бились у нее в голове, словно бабочки, летящие на свет. Однако света в голове не было. Ну никак она не могла примириться с тем, что поедет в далекий Париж, увидит Версальский дворец и, конечно, другие чудеса архитектуры и искусства – Лувр, дворец на Елисейских полях, знаменитые особняки и театры Парижа.Неужели это возможно? Вот так просто взять и поехать… Из Москвы – в Париж?!А может, лучше не стоит?.. В такую даль! Это же чужая страна. И Соня будет там совершенно одна. Конечно, рядом Виктор, но ведь у него свои дела, у него там прабабушка. А у Сони там нет никого!А может, все-таки остаться?.. Конечно, тут ужасные вещи творятся, но ведь ив Париже могут напасть, обокрасть. Здесь – родной город, в конце концов, подружки по гимназии и бывшие папины коллеги. А там – кто?!Да и к чему ей все эти версальские тайны?! Это же дела давно минувших дней. Лучше их и вовсе не знать. А если опять кто-то станет интересоваться, сказать: ничего не знаю. И проклятые бумаги Помпадур лучше всего сжечь. Жаль, что она прямо сейчас не может сделать это. В доме же полно народу. Хоть и спят сейчас, но ведь проснутся, начнут спрашивать…Нет, пока в доме чужие, бумаги нельзя доставать. Жаль, что Соня не успела перечитать их все. Придется взять с собой в поездку. Или не брать? А ну их к бесу, эта тайны Версаля!Хорошо рассуждать про то, как найдешь сокровища Помпадур, сидя в Москве в теплой квартире. А вот как приходит время действительно ехать – так дрожь пробирает…Соня вздохнула: решено, не поедет она никуда! Откажет Грандову. Пусть едет к своей француженке один. А Соня уж лучше тут переждет лихое время.Страшно!..Соня улеглась на кровать, закрыла глаза и начала читать молитву. Слова походили на легкие облачка, и улетали куда-то ввысь.Девушка увидела… мадам Ле Бон.
Гадалка осуждающе качала головой: – Ну, ты и трусиха! А я тут жду-жду… И чего ты все боишься? Говорю же, все будет как надо! – Я никогда не была во дворцах! – попыталась оправдаться Соня, но слова глохли: воздух был так тягуч и тяжел, что поглощал звуки. – Я тоже тряслась от страха, когда меня позвали во дворец, – проговорила гадалка. Воздух стал еще более плотным и тягучим, и Соня увидела… Мадам Ле Бон шла по коврам узкого коридора, стены которого были обиты темно-зеленой бархатной тафтой. Убранство скрадывало все звуки, но Соня почему-то слышал, как бьется сердце гадалки – словно птица, пойманная в сеть. Мадам Ле Бон боялась… Она опасливо взглянула на провожатого – как бы не услышал ее крамольные мысли! Ведь, как известно, и степы имеют уши. Тем более во дворце… Щегольски одетый королевский слуга молча вел парижскую гадалку по тайным лестницам Версаля. Впрочем, может это и не слуга, а какой-нибудь виконт или граф. Говорят, Помпадур прислуживают даже особы королевской крови. Один герцог стоит у приемной, другой подает мантилью, третий носит футляр с драгоценностями, четвертый… Впрочем, стоп – так и герцогов не хватит. Небось, врут сплетники! Как может дурнушка повелевать двором? А ведь говорят, король от нее без ума. Вводит новые налоги и повышает старые, чтобы покупать ей бриллиантовые колье с диадемами. Кольца, вообще, говорят, привозят во дворец на вес. Париж шушукается: маркизе Помпадур лучше сразу брать рубины – на них кровь и пот народа не так видны… Провожатый мягко нажал на ручку двери и отошел, пропуская мадам Ле Бон вперед. Гадалка протиснулась бочком, одновременно униженно склонившись и любопытно озираясь. Еще бы, ведь это – Версаль! Конечно, в темных углах – пыль, а на тайных лестницах – скопище паутины, но тут… Позолота лепнины и блеск розового настенного шелка ударили в глаза. С потолка на гадалку вытаращились амурчики, с гобелена на правой стене – пастушок и пастушка с овечками. Да на стоимость этого гобелена всю семью десять лет кормить можно. А уж на золото со стен – вообще весь Париж… А какова мебель! Инкрустированные столики, резные кушеточки. Все такое хрупкое, словно игрушечное. Как только не сломается? У левой стены изящно примостился клавесин из красного дерева. За ним – несколько клеток с разноцветными попугайчиками, весело заверещавшими при появлении посетительницы. Дверь будуара бесшумно отворилась, и мадам Ле Бон низко склонилась перед всесильной фавориткой Людовика XV. Матерь Божья! Куда девалась худышка-дурнушка, которой Ле Бон гадала когда-то под Рождество 1730 года? Перед гадалкой стояла невысокая элегантная шатенка с осиной талией. Вместо бледного личика – благородное, чуть вытянутое лицо. Кожа розовая, атласная. А глаза! Гадалка не смогла определить их цвет. Наверное, при разном освещении они могли быть и карими, и зелеными, и серыми, но всегда – притягательными, загадочными и… умными. – Ты принесла карты? – Голос маркизы звучал чуть приглушенно, с явной хрипотцой. И вдруг она закашлялась, нервно прижав ладони к груди и опасливо косясь на быстрые движения рук опытной гадалки. Двадцать лет прошло! Но эти руки маркиза будет помнить всю жизнь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25