А-П

П-Я

 понравилось тут 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Езерская Елена

Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда


 

Здесь выложена электронная книга Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда автора по имени Езерская Елена. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Езерская Елена - Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда.

Размер архива с книгой Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда равняется 151.85 KB

Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда - Езерская Елена => скачать бесплатную электронную книгу



Бедная Настя – 2

OCR:
«Езерская Е. Бедная Настя. Книга 2: Крепостная навсегда»: Олма-Пресс; М.; 2005
ISBN 5-224-05083-9
Аннотация
Князь Михаил Репнин влюбился в Анну с первого взгляда, но не подозревает о ее происхождении. Сохранит ли Репнин свою любовь, когда тайна Анны раскроется? Крепостная Корфов Полина, считая, что Анне все достается не по праву, спрятала вольную, которую барон Корф просил передать Анне. Если барон Корф умрет, то ждать пощады от управляющего ни Анне, ни крепостному конюху Никите, с детства влюбленному в Анну, не придется.
Елена ЕЗЕРСКАЯ
КРЕПОСТНАЯ НАВСЕГДА
Глава 1
Возвращение
— Сердечные шумы, конечно, еще есть, но это возрастное. Похоже, нам удалось преодолеть кризис. Но у меня к вам, Иван Иванович, убедительная просьба — соблюдайте постельный режим и диету. Я еще раз заеду к вам позже, — доктор Штерн убрал в саквояж стетоскоп и ободряюще улыбнулся Анне. — А вы, дорогая, не оставляйте его своими заботами. Мне кажется, вы действуете на своего опекуна столь же эффективно, как и мои лекарства.
— Аннушка — единственная моя надежда, — кивнул барон.
— Но как же Владимир? — удивился доктор. — И почему вы до сих пор не послали за ним?
— Я бы не хотел касаться этой темы, — нахмурился Корф.
— Прошу прощения, если я невольно затронул больное место, — поспешил извиниться доктор Штерн, заметив, как легкая тень пробежала по лицу старого барона. — Мое дело — лечить больных, а не провоцировать ухудшение состояния их здоровья. Позвольте откланяться!
— Я провожу вас, Илья Петрович.
— Не стоит беспокойства, Анна Платоновна. Оставайтесь с Иваном Ивановичем, ваше присутствие здесь гораздо важнее. И не забывайте — бульончик и покой. Рецепт простой, но действенный. Всего вам доброго!
— Вот мне и полегчало, — Корф показал Анне, чтобы она приподняла его на подушках.
Анна хорошенько взбила и подложила барону под спину еще одну подушку — теперь он мог сидеть, словно в кресле. И по всему было видно — чувствовал себя отдохнувшим и уверенным.
— Что ты смотришь на меня, Аннушка, неужели я так плох?
— Наоборот, дядюшка, вы сегодня выглядите значительно лучше. Быть может, еще пару дней, и вам даже хватит сил доехать до Петербурга, чтобы похлопотать за Владимира.
— Может быть, может быть, — с сомнением проговорил Корф. — Главное, теперь ты свободна, моя девочка. Ты больше не крепостная. Я давно хотел это сделать, и, как говорят, нет худа без добра. Полина передала тебе вольную?
— О чем вы говорите, Иван Иванович?
— Я думал, что умираю, — барон с недоумением взглянул на нее, — тебя не оказалось рядом, а Полина… Она ведь отдала твою вольную?
— Полина, должно быть, просто не успела ее мне отдать, если все так и было.
— Было, было. Я сам ей сказал, где взять бумагу с алой ленточкой, — заволновался барон.
— Я обязательно заберу ее, — Анна испугалась, что, расстроившись, барон снова потревожит сердце.
— Обязательно, обязательно забери! Это мой долг перед тобой, и я хочу умереть спокойным. У меня осталось не так много здоровья, чтобы совершать новые подвиги.
— Вы не должны так говорить и думать. Вы должны жить! — горячо сказала Анна, все же думая, что болезнь как-то повлияла на рассудок барона. — Вы не беспомощны! Дядюшка, а ведь в свое время вы рассказывали, как вас на войне ранили, но все-таки превозмогали эту боль и сражались до конца, до победы. Вы и сейчас так можете! Вы такой же, каким были. Вы ничуть не изменились.
— На войне я еще не был так стар!
— А не вы ли мне говорили, что искусство жить — это умение радоваться каждому Божьему дню и преодолевать трудности вопреки всем невзгодам?
— Когда я говорил это тебе, я был другим — в расцвете лет и уверенным в своих силах.
— Вы говорили: и сильному человеку может быть страшно, но только он умеет преодолевать свой страх! Мне всегда хотелось стать похожей на вас, чтобы вам никогда не пришлось стыдиться за меня. Я всегда чувствовала себя вам дочерью, а не просто крепостной.
— Ты по-прежнему мне как дочь!
— Тогда почему сейчас вы готовы сдаться болезни?
— Все не так просто, Аннушка, — вздохнул барон, — слишком многое случилось сразу — происки Долгорукой, эта невозможная история с Владимиром…
— Но ведь правда — на вашей стороне! — воскликнула Анна. — Никто не посмеет отнять у вас имение! И Владимир Иванович вернется — Мне бы твою уверенность, милая…
— Иван Иванович, скажите мне, вы все еще хотите, чтобы я выступала на сцене?
— Это мое самое заветное желание!
— Тогда найдите в себе силы и станьте прежним бароном Корфом! Умоляю вас! Если вы лишитесь мужества, то откуда мне его взять?!
Барон растроганно улыбнулся Анне и хотел еще что-то сказать, как его внимание привлек шум за дверью.
— Ты не знаешь, что там случилось?
— Сейчас посмотрю, — Анна подошла к двери, но открыть ее не успела. В спальню барона Варвара втолкнула сопротивляющуюся и слегка растрепанную Полину.
— А, ну, иди, иди, змеюка подколодная! — грозно покрикивала на нее Варвара.
— Тише, тише! — Анна бросилась ее успокаивать. — Ивану Ивановичу нужен покой.
— Да какой тут покой, если Полина письмо важное украла! Я сама видела, как верховой из Петербурга приезжал!
— Варвара! — повысил голос барон. — Во-первых, будь любезна — не кричи, а, во-вторых, о каком письме ты говоришь?
— Может, это весточка от Владимира Ивановича? — предположила Анна.
— Да нет же! Это письмо из Дирекции Императорских театров. Вот оно — я его у Полины отобрала.
Варвара, все еще не выпуская из рук Полину, придвинулась к кровати барона и кивнула Анне, чтобы она забрала конверт из кармана ее передника. Анна достала письмо, прочитала надпись.
— Вам, дядюшка, от Его сиятельства князя Оболенского, — Анна подала конверт барону.
— Как ты посмела не передать его? — гневно спросил барон, приняв конверт из рук Анны.
— Я как раз и собиралась это сделать, но тут ворвалась Варвара и набросилась на меня! Я просто не успела…
— А вольную Анны? Тоже не успела отдать?
— Вольную? — прикинулась дурочкой Полина. — Какую вольную?
— Не помнишь? — рассердился барок. — Я же отдал ее тебе, когда думал, что умираю!
— Вы мне ничего не давали, — открестилась Полина. — Ах, да, вспомнила! Давали вы мне бумагу! Только это была не вольная, а список персонажей из «Ромео и Джульетты». Я сразу и не поняла, что это за документ такой. Не по-русски написано.
— Врешь! — голос барона задрожал. — Я, может быть, и болен, но сердцем, а не головой! А где долговая расписка Долгоруким? Ты и ее заодно украла?
— Помилуйте, барин! Знать не знаю, о чем вы!
— Не знаешь?! Не помнишь?! Так я дам тебе время вспомнить, голубушка. А чтобы думалось легче, освобождаю тебя от твоей работы.
— Благодетель! — Полина хотела броситься перед бароном на колени, но он остановил ее.
— Ты радоваться повремени, — брезгливо поморщился Корф. — Ступай к управляющему и скажи, что я велел тебя поставить на грязную работу — нужники чистить, помои выносить! Пока к тебе память не вернется.
— За что, батюшка?! — у Полины разом подкосились ноги.
— Проводи ее, Варвара, да проследи, чтобы она сразу к работе приступила.
— Простите, барин… — пыталась оправдаться Полина, но Варвара посильнее ухватила ее за руку и силком вытолкала из спальной барона.
— Какова, обманщица! — с возмущением сказал Корф и перевел взгляд на Анну. — Не тревожься, милая, у меня от этой сцены, похоже, бодрость появилась… А теперь давай с письмом ознакомимся.
Анна подала барону маленький нож для конвертов и очки для чтения.
— Так, — Корф ловко надрезал бумагу и достал письмо. — «Особенно, друг любезный Иван…» Это неважно… Вот главное: «Не могу забыть выступление вашей воспитанницы Анны. Она великолепна. Непременно хотел бы прослушать ее в ближайшие дни в Петербурге. Почему ты прятал ее…» И так далее, и так далее. Ты слышала? Сергей Степанович готов устроить тебе прослушивание в Петербурге. Ты должна ехать немедленно!
— Дядюшка, как же вы без меня?
— Ничего, я сильный, — улыбнулся Корф. — Не ты ли сама это сказала?
— Мне бы не хотелось уезжать от вас в такое время.
— За меня не беспокойся. Ты же видишь: я действительно пошел на поправку. Не сегодня-завтра займусь поместьем. Назначу встречу с Забалуевым по поводу долговой расписки. Он предводитель уездного дворянства, должен помочь. А твой успех станет для меня самой большой поддержкой. Жаль только, что не могу поехать с тобой. Но обещаю, что к возвращению будет тебе подарок — подготовлю для тебя вольную.
— Иван Иванович! — Анна бросилась целовать барону руку.
— Что ты, деточка! Ты лишь по недоразумению крепостная, и я не хозяин тебе. Лучше обними меня, как дочь. Так-то правильней, — барон украдкой смахнул слезу. — Сейчас беги к Никите — пусть готовит выезд, и тотчас же отправляйтесь в Петербург. А ко мне Варвару пришли — будет пока и поваром, и сиделкой.
Обрадованная Анна кинулась к себе. Поднявшись в свою комнату, она вдруг заметила, что дверь открыта, а у ее туалетного столика виднеется фигура управляющего.
— Что вы здесь делаете?
— Любопытствую твоими украшениями! — Шуллер обернулся и вызывающе посмотрел на Анну.
В его руке был раскрытый футляр с ожерельем, которое барон Корф дал Анне перед выступлением на балу.
— Я и не знал, что крепостные могут себе такое позволить, — Шуллер повертел футляр, наблюдая, как искрятся в свете солнца бриллианты.
— Это подарок барона, — Анна потянулась за футляром.
— Да? За какие такие заслуги? — управляющий быстро отдернул руку, в которой держал его.
— Вон отсюда! Если барон узнает, что вы…
— Барон? Да он языком пошевелить не в состоянии!
— Вы слишком торопитесь хоронить вашего хозяина, — твердо сказала Анна. — И, если вы сию же минуту не уберетесь отсюда, то будете иметь возможность убедиться в этом. Вон из моей комнаты! Слышите?!
— Хозяин? Это он тебе хозяин, и комната эта — не твоя. Здесь все принадлежит барону! А его скоро не станет. И тогда хозяином здесь всему буду я. И тебе тоже.
— Лучше смерть!
— Вот уж нет, этой радости я тебе не доставлю, — Карл Модестович швырнул футляр на туалетный столик. — Ты еще станешь молить меня о пощаде!
Когда дверь за управляющим закрылась, Анна без сил опустилась на стул рядом со столиком и раскрыла футляр. Ожерелье лежало на своем месте и ничуть не пострадало. Анна закрыла крышку и ласково провела по ней ладонью. Такой дорогой подарок, такой памятный…
Ей тут же пригрезилось, что дверь распахнулась, и в комнату вбежал запыхавшийся с дороги Репнин.
— Миша! — будто бы бросилась к нему Анна. — Как ты оказался здесь?
— Я приехал, чтобы забрать тебя отсюда! Я спасу тебя от Карла Модестовича! Идем со мной! — в его голосе было столько нежности…
— Миша, но я.., крепостная…
— Мне все равно! Я люблю тебя, Анна! А Модестовича убью, если он вздумает последовать за нами!
— Миша, ах, Миша…
— Миша? Какой Миша? — дошел до ее сознания встревоженный голос Никиты.
— Боже мой, Никита! — Анна очнулась и смутилась от неловкости.
— Аннушка, да что с тобой?
— А ты почему здесь?
— Я был на дворе и слышал, как страшно Модестович ругал тебя. Вот и поспешил сюда — вдруг он что натворил, этот супостат! Ты только скажи, я могу разобраться с ним — в жизнь больше к тебе не пристанет!
— Я не боюсь его, — уверенно сказала Анна, — и сейчас есть у меня дела поважнее. Иван Иванович отправляет меня в Петербург на прослушивание. Просил, чтобы ты карету запрягал и сопровождал меня в городской дом.
— Анна, а давай убежим!
— Убежим? Куда? Зачем?
— Эта поездка так кстати! Нас никто не хватится.
— Что ты такое говоришь, Никита?!
— Ты же сама все знаешь! Барон умирает, а Карл Модестович нас ненавидит. Представляешь, что он с тобой сделает, если барин умрет?
— Не говори так, Никита, барон поправится!
— Ты лучше послушай меня, Анечка, — Никита близко подошел к Анне и взял ее за руки. — Здесь тебе угрожает опасность! А если мы убежим, я о тебе позабочусь, я тебя никому в обиду не дам! Мы начнем новую жизнь! Где захочешь!
— Никита… — Анна попыталась уклониться от его поцелуя. — Нет, что ты… Нет, не надо! Прости меня Никита! Прости…
— Как скажешь, — Никита обиделся и отвернулся, бросил через плечо. — А карету я сейчас запрягу, собирайте вещички, Анна Платоновна. Сразу же и поедем.
Наскоро оглядевшись — не пропало ли чего после визита Шуллера, Анна сложила все необходимое в свой любимый чемодан и переоделась по-дорожному. Потом она спустилась к барону попрощаться. Варвара как раз закончила потчевать Корфа бульоном.
— Аннушка! Я так рад, что ты быстро управилась. Поезжай с Богом да возвращайся победительницей.
— Спасибо вам, Иван Иванович! — Анна подошла к постели барона и, склонившись, поцеловала Корфа в лоб. — Вы только дождитесь меня, а я уж для вас постараюсь.
— Готово все, барин, можно и ехать, — сообщил Никита, показавшись из-за двери. — Ваши вещи, Анна Платоновна, забирать можно?
Анна кивнула.
— Молодец, Никита, быстро управился, — поблагодарил его барон и снова обратился к Анне. — Ну, до встречи, мой дружок!
— До встречи, Иван Иванович! Надеюсь, все будет хорошо.
Варвара вышла ее проводить и дорогой решила попытать.
— Что это Никита на тебя так посмотрел? Что между вами случилось?
— Виновата я перед ним, Варвара. Привиделась мне одна встреча, а он не вовремя вошел да, похоже, решил, что это я к нему с такой сердечностью… Бежать предлагал.
— А ты о каком молодом барине думала?
— Откуда знаешь?
— Я все про тебя знаю! Ты едва в дом впорхнула, как я сразу увидела — влюбилась певунья наша.
— Не думала, что это так заметно, — смутилась Анна.
— А хорош ли он?
— Мы и виделись-то всего несколько раз. И пустое все это — он дворянин, и мы никогда не будем вместе.
— Почему — никогда? Он-то любит тебя?
— Откуда мне знать?
— Не отчаивайся, Аннушка, вот вернешься, даст тебе Иван Иванович вольную — и чем ты хуже дворянки? Ничем! И даже лучше в сто раз! Вот увидишь — ты самая счастливая будешь.
Проводив Анну, Варвара вернулась к барону.
— Скажи мне, Варвара, почему Полина задумала письмо Оболенского перехватить, как решилась? — спросил Корф, когда та принялась поправлять его постель.
— Вы бы отдохнули, барин, и так забот у вас — не по здоровью.
— Ты мне зубы не заговаривай, — нахмурился Корф. — Если я чего-то не вижу — просвети. Может, успею исправить, пока силы для этого чувствую.
— Не хотела бы я вас, барин, расстраивать. Но… — Варвара задумалась, словно собиралась с мыслями. — Аннушка никогда об этом сама не расскажет, она слишком добрая.
— Так в чем же дело?
— Полина нашу Аннушку ненавидит! Она сама актеркой хочет стать, вот и завидует Аннушке. И этот черт нерусский с нею заодно…
— Карл Модестович?
— Хозяином себя возомнил, Анне прохода не дает. А она у нас добрая, сердце чистое — сама к людям с добром, и от людей того ждет.
— Хозяином, говоришь? Да брось ты постель прибирать, — прикрикнул барон на Варвару. — Рассказывай по порядку, что тут у вас происходит, а то, чувствую, меня слишком долго не было.
— И то, правда, барин — долго, очень долго! Модестович чуть что — плеткой стегает. Днями вот Никиту едва не угробил! У него через всю спину — полосы. Модестович мог и насмерть забить — он не человек, а зверь лютый.
— Вот что, Варвара, вели ему тотчас явиться ко мне. И без разговоров!
Отправив Варвару, барон взял со столика у кровати пузырек с лекарством, что прописал ему доктор Штерн, и сделал большой глоток. Решил — пусть не по предписанию, но ему важнее, чтобы сердце не подвело. Разговор с управляющим мог получиться тяжелым. Корф уже давно подозревал Карла Модестовича в растратах и самоуправстве, но пока руки до него, любезного, не доходили, а, видимо, зря — назрело.
Шуллера ему рекомендовал как-то Забалуев — хвалил его за смышленость и порядочность, да и письма рекомендательные у того имелись весьма похвальные. Поначалу Карл Модестович ему приглянулся — за дело взялся серьезно и прытко. Корф тогда особенно был озабочен своим финансовым состоянием. Друг его, Петр Долгорукий, занял сумму на ремонт и обустройство петербургского дома. Да еще театр, его любимое детище, съедал немалые средства. Но то ли новый управляющий пришел в урожайный год, то и в самом деле он сумел хозяйство подогнать, только все постепенно наладилось, и через несколько лет барон вернул Долгорукому деньги по расписке, а через какое-то время и вовсе перестал интересоваться имением.
Наезжать — наезжал, спектакли в театре устраивал, но по книгам видел — записи управляющий делал вовремя, что продано, что куплено — все отмечал. И придраться, похоже, не к чему. А, может, и впрямь — просто было удобно, что все заботы на другие плечи переложил, тем более что Владимир вникать в дела хозяйственные не стремился. Сын все больше служил на передовых да крутился на столичных балах. За первое барон его хвалил, за второе — сердился. Он ведь и невесту ему уже оговорил — не насильно, не уродину. Лиза Долгорукая! О лучшей жене не мечтать молодому, благородному мужчине. И другой хозяюшки для имения барон себе не представлял, и не раз грезил, как, живя в Петербурге и сопутствуя блестящей карьере Анны, он будет душой отдыхать в их родовом имении среди внуков. Но Владимир дорогу домой позабыл и не похоже, чтобы обещанию, данному Лизе и ее отцу, оставался особенно верен.
— Итак, что скажешь? — сурово спросил барон, встречая вошедшего управляющего неласковым взглядом.
— Если вы о расписке, увольняйте Иван Иванович! По моей вине пропала — признаю.
— По твоей?
— Недоглядел, как есть недоглядел! Я уж и Григория пытал, да он отнекивается.
— А Григорий здесь при чем?
— Да я у него с некоторых пор сапоги новые увидел, откуда он их взял? Знать, продал расписку Долгорукой.
— Что за глупость! — рассердился барон. — Сапоги те я сам Григорию в прошлый приезд подарил, на день рождения. Ты мне вот лучше скажи — крепостных зачем бьешь? Анну обижаешь?
— Исправлюсь, — быстро покаялся Модестович. — Больше не буду, клянусь. А Анну барыней величать стану.
— Ты шута передо мной разыгрывать брось! Ты или будешь выполнять мои требования, или пойдешь к черту прямо сейчас!
— Не гневайтесь, Иван Иванович, вам волноваться не резон. Опять сердце прихватит.
— Ты о моем здоровье заботился бы раньше! И старался бы, чтобы в хозяйстве все складно шло, чтобы крестьяне мои всегда были сыты и веселы.
— А я и стараюсь…
— Узнаю, что ты виновен в краже документа — шкуру спущу! А пока за провинность твою отправляйся на конюшню, пусть тобой Никита покомандует. До моего особого распоряжения.
— Никитке, крепостному подчиняться? — задохнулся от злости управляющий. — Лучше увольте! Или я сам уйду!
— Аи уходи! Я тебе вслед рекомендацию напишу: управляющий — вор и скотина! — разгорячился барон.
— Не поспешили бы, Иван Иванович! — с угрозой проговорил Шуллер. — Сами знаете — как бы напиться не понадобилось из колодца, в который вы сейчас плюнуть изволили.
— Понадобится — мы колодец прочистим, а вот ты стойла чистить ступай, чтобы вспомнил, кто здесь хозяин!
Прогнав управляющего, барон велел подать обед и после решил отдохнуть. Спал он спокойно и видел счастливые сны: Анну в толпе обожающих ее поклонников, и себя — среди очаровательных малышей-погодков, двух девочек и двух мальчиков. А откуда-то свыше смотрела на это красивая, благородная женщина и благословляла их. «Незабвенная моя, как бы мне хотелось, чтобы ты была с нами рядом, тебя единственно и люблю всю жизнь!» — обратился к ней барон и проснулся.
Он чувствовал удивительную бодрость и желание развеяться. Впервые за это время барон сам встал с постели и оделся, потом он направился в библиотеку, где всегда стоял его любимый графинчик с бренди. Варвара, явившаяся проследить, выпил ли барин лекарство, в спальной Корфа не нашла и подняла страшный шум, переполошив всех слуг. Но вскоре один из них наткнулся на барона в библиотеке, и поиски сами собой прекратились.
Но старый Корф не успел еще и глотка сделать, как вошедший слуга объявил, что его срочно желает видеть господин Забалуев.
— Проси, — разрешил барон, весьма удивленный этим обстоятельством.
— Приветствую вас, сосед! — бодро сказал Забалуев, входя в библиотеку.
— Рад видеть вас, — кивнул Корф. — И простите, что принимаю по-домашнему, в халате, ибо не был о вашем визите заранее предупрежден. Присаживайтесь. Выпьете бренди?
— Благодарю, но я пью только вино!
— А я — только бренди! Впрочем, вино у меня тоже есть. Я попрошу, чтобы вам налили.
— Не стоит беспокойства. Я с удовольствием сделаю это сам, по-домашнему, — Забалуев взял со столика графинчик и принялся с интересом рассматривать его. — Прекрасная вещь и, наверное, дорогая?
— А вы прозвоните, слышите, звук? Это баварское стекло, рецепт изготовления которого утерян! Подарок покойного государя Александра Павловича!
— Позволю себе сделать предположение, что этот графин вы получили в знак восхищения перед вашими военными заслугами? И я, признаться, тоже бивал французишек! Помню, один против семерых схватился в горящем доме. Повезло, что трех упавшей балкой придавило! Но четверо были… Хорошо, что отделался легкой контузией. Простите, воспоминания нахлынули! Но какие были времена. Мы были молоды и храбры…
— И наивны — мы думали, что бессмертны.
— Мы, может быть, и не бессмертны, но и сейчас еще — о-го-го! — Забалуев поднял фужер с вином и, показав — за вас! — выпил его содержимое в один глоток.
— Должен признаться, что удивлен и вместе с тем обрадован вашим приходом, — кивнул ему Корф. — Я предполагал пригласить вас к себе, но через день-другой.
— Боюсь, что я знаю для чего. Княгиня Долгорукая утверждает, что вы не выплатили долг ее мужу…
— А вы действительно прекрасно осведомлены и, кажется, уже успели составить свое мнение.
— Посудите сами, Иван Иванович! Вы говорите одно, княгиня утверждает обратное, но единственным в этой истории документом владеет именно она. Мария Алексеевна предъявила мне вашу расписку, где вы собственноручно соглашаетесь оставить свое имение в качестве уплаты долга в случае его невозврата в означенные сроки. И, если вы не найдете письменного доказательства осуществленной выплаты, то ваше имение по договору переходит в собственность княгини. А она требует, чтобы вы покинули дом к концу этой недели!
— Сударь, у меня был документ, подтверждающий мои слова, но его выкрали!
— Я сожалею о потере документа, Иван Иванович. Однако поймите и вы меня. Я при ваших разговорах с князем не присутствовал, равно как и Мария Алексеевна. Но документы для того и придуманы, чтобы… Нет-нет, я понимаю, можно верить людям и на слово. Но в данном случае закон всецело на стороне Марии Алексеевны, а она хочет видеть документы, подтверждающие вашу правоту. Только и всего.
— Андрей Платонович, я же вам сказал — документ украден.
— Я, конечно, могу переговорить с княгиней, но есть обстоятельства, которые в какой-то степени препятствуют моей полной объективности в этом вопросе. Вы, должно быть, слышали, о нашей с Елизаветой Петровной помолвке? Признаюсь вам откровенно — княгиня намерена включить ваше поместье в приданое дочери.
— Что ж, поскольку вы — лицо заинтересованное, я полагаю, следует поручить посредничество в нашей тяжбе кому-то другому, — твердо сказал барон, давая понять, что разговор на этом окончен.
— Иван Иванович, я, однако, советую вам не терять времени попусту. Ведь у вас нет никаких доказательств того, что вы с покойным князем рассчитались. Другой посредник, боюсь, придет к тому же выводу, что и я.
— Я найду эти доказательства, или, по крайней мере, представлю свидетелей! И тогда вам придется переосмыслить ваши выводы. Будьте здесь завтра до полудня.
Забалуев пожал плечами и откланялся. Барон тут же позвонил в колокольчик и велел слуге позвать к нему управляющего. Карл Модестович пришел немедленно. На лице его застыло выражение несправедливой обиженности, и весь его облик словно говорил — предстаю перед вами, чист и невинен, аки агнец, и, за что был бит и унижен, мне неведомо. Барон сделал вид, что личину эту не заметил, и сразу приступил к делу.
— Я хотел бы знать, Карл Модестович, готовы ли вы искупить свою вину и вернуть себе мое расположение?
— Мечтаю, господин барон, — надменно кивнул управляющий.
— В таком случае я буду рад предоставить вам эту возможность.
— И что я должен сделать?
— Ты был свидетелем при подписании документа, подтверждающего выплату мною долга князю Долгорукому. Помнишь?
— Да, помню. Присутствовал.
— Поклянешься ли в том перед княгиней и Андреем Платоновичем Забалуевым?
— Вы обвинили меня в краже этого самого документа. А теперь хотите, чтобы я свидетельствовал в вашу пользу? Не странно ли это?
— Ты можешь доказать свою невиновность, а я перестану подозревать тебя в воровстве. И, если после всего ты пожелаешь уйти, то я выплачу тебе достаточное выходное пособие и напишу наилучшие рекомендации.
— Что же, — после некоторого раздумья сказал Шуллер. — Княгиня Мария Алексеевна думает, что все ее будут слушаться только потому, что она так желает. Но я честный человек, поверьте! И несправедливости не допущу.
— Вот и славно, а теперь ступай.
— На конюшню?
— Отправь кого-нибудь за доктором Штерном. Мне необходимо срочно переговорить с ним, — барон махнул рукой, отпуская управляющего, и тот удалился, затаив в усах недобрую улыбку.
Вот теперь-то они у меня все попляшут! — думал Карл Модестович. Долгорукая сама мне все денежки привезет, на коленях ползать будет — умолять, чтобы свидетелем не шел. Ишь, как оно — стал барону нужен, и про наказание тут же забылось. Карл Модестович — то, Карл Модестович — это! Без него — как без рук. Будет все по-моему! Будут у меня деньги!..
А Забалуев тем временем велел гнать к Долгорукой. Княгиня с дочерьми сидела в столовой и собирала приданое.
— Простых салфеток — пятьдесят восемь, вышитых — тридцать две, — считала Соня.
— Ножей серебряных — сорок восемь, а вилок с позолотою — сорок пять, — в тон ей без выражения говорила печальная Лиза.
— Куда же три вилки подевались? Никак, у нас домашний вор завелся. Глаз да глаз нужен во всем, особенно за Танькой за твоей!
— Маменька, Татьяна — честная девушка, она ни за что чужого не возьмет.
— Выйдешь за Андрея Платоновича, станешь хозяйкой в своем поместье — вот там сама и будешь про честность слуг рассуждать… Андрей Платонович?! Какими судьбами! Не случилось ли чего?
— Мне надо поговорить с вами, Мария Алексеевна. С глазу на глаз.
— Разговоры мне сейчас, конечно некстати — сами видите, к свадьбе готовимся. Но если дело серьезное… Или умер кто? — с понятной надеждой спросила Долгорукая.
— Никто не умер, Мария Алексеевна, однако одно важное дельце остается незавершенным. И в нем открылись непредвиденные обстоятельства, — Забалуев перешел на еле слышимый шепот, и по его тону княгиня поняла, что Забалуев не рисуется.
— Оставьте нас все! — строгим тоном приказала она, и, дождавшись, когда дочери уйдут, подозвала к себе Забалуева поближе. — Рассказывайте, Андрей Платонович. Что еще произошло?
— Боюсь, я принес вам дурное известие…
— Да не тяните вы! — подтолкнула Забалуева княгиня.
— Барон решил представить двоих свидетелей!
— Ох, напугали! — с облегчением рассмеялась Долгорукая. — Это новость не страшная. Два свидетеля! Да вы знаете, о ком речь?! Один — наш милейший доктор Штерн, а второй — управляющий Корфов. Я сама их подписи на расписке читала.
— И впрямь хорошо, — согласился Забалуев. — Доктор Штерн, я думаю, будет с нами солидарен — не захочет же он, право, терять практику в нашем уезде. А Карл Модестович…
— Им я займусь сама. Вы на который час снова встретиться с бароном договорились?..
Благословив Забалуева на разговор с доктором Штерном, княгиня кликнула Дмитрия.
— Скачи к Корфам. Привези ко мне этого разбойника Шуллера. Да так, чтобы барон не видел. И никто из его людей.
— Так ведь недавно пускать его не велели?
— Тогда не велела, сейчас велю по-другому. Чего разговорился-то? Делай, что сказано!
— А что, если не захочет Карл Модестович? Обиделся, небось, за грубое обращение.
— А ты ему скажи, что барыня денег обещала. И приедет, как миленький…
И то правда — этого визита Карл Модестович ждал. Он все рассчитал — не дала тогда Долгорукая денег, пожадничала, зато теперь выложит всю сумму сразу, тянуть не станет. Сейчас от его молчания и содействия зависело еще больше, чем прежде. И на радостях после разговора с бароном он направился к Полине — захотелось ласки и понимания.
Полина же, напротив, пребывала в отвратительном расположении духа. Она только что закончила работу на кухне под присмотром вредной Варвары и теперь отмывала свои нежные пальчики в охлажденном ромашковом отваре.
— Вы обещали мне, Карл Модестович, что я не буду знать тяжелой работы, — обиженно поджав губу, сказала Полина.
— Потерпи, душечка, — управляющий с наслаждением поцеловал ее в жилку на высокой и стройной шее. — С минуты на минуту я жду вестей от княгини, и все пойдет так, как я тебе обещал.
— С чего бы это она раскошелится, если до сих даже на порог вас пускать не хотела? — Полина капризно выгнулась, избегая так и сыпавшихся на нее поцелуев.
— А я придумал кое-что, — заверил ее Модестович. — Ну, не упрямься, авансируй, так сказать.
— Надоело мне тебя в долг принимать, — нахмурилась Полина. — Ты уж сколько тому назад говорил — новое платье куплю!
— Будет тебе платье и драгоценности, какие твоей Анне и не снились. Не упрямься, поцелуй меня, я скоро стану богатым.
— Вот, когда станешь, тогда и приходи, — Полина плеснула в лицо Модестовичу отварной воды с пальчиков.
Управляющий засмеялся, принимая это за игру, и снова потянулся к Полине. Но она ловко увернулась и при этом пребольно ударила Карла Модестовича по руке.
— Ты что же это творишь, Полька?! — крикнул на нее управляющий. — Ладно, приду потом, когда успокоишься.
— Только с деньгами приходи, — кивнула Полина. Модестович усмехнулся и отправился на конюшню, проверить, как поживает его любимый жеребец.
— Карл Модестович, — позвали его из темноты у стойла.

Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда - Езерская Елена => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда автора Езерская Елена дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Езерская Елена - Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда.
Если после завершения чтения книги Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда вы захотите почитать и другие книги Езерская Елена, тогда зайдите на страницу писателя Езерская Елена - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Езерская Елена, написавшего книгу Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Бедная Настя - 2. Крепостная навсегда; Езерская Елена, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 decanter.ru/product/lagavulin-12-years-special-release-id107879