А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Дункан Дэйв

Великая игра - 2. Настоящее напряженное


 

Здесь выложена электронная книга Великая игра - 2. Настоящее напряженное автора по имени Дункан Дэйв. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Дункан Дэйв - Великая игра - 2. Настоящее напряженное.

Размер архива с книгой Великая игра - 2. Настоящее напряженное равняется 351.86 KB

Великая игра - 2. Настоящее напряженное - Дункан Дэйв => скачать бесплатную электронную книгу





Дэйв Дункан
Настоящее напряженное


Великая игра Ц 2



Дэйв Дункан
Настоящее напряженное

Посвящается Джасинте, Ричарду и Майклу


Война – игра, но мудрый властелин
В игре такой участия не ищет.
Коупер. «Задача»


И замыслят люди недоброе под священной горой, и свершат служители одного работу многих. И пошлют они к Д’варду; уста их сулят сладость. Слаще роз голоса их, слаще даже нектара, что манит алмаз-муху. Словом друга завлечен он на погибель, песней друга брошен в легионы смерти.
Филобийский Завет, 114

Часть первая
Проходная пешка

1

Инцидент имел место 16 августа 1917 года на участке фронта южнее Ипра. На следующий же день бригадный генерал Стрингер созвал неофициальную комиссию по расследованию в составе: капитан К.Дж. Пурвис, офицер медслужбы 26-го батальона хайлендеров, и капитан Дж.Дж. О’Брайен, полковой капеллан. Присутствие в ней отца О’Брайена означало – слухи о чуде уже начали хождение среди солдат.
Об аресте любого подозреваемого в шпионаже немедленно докладывалось в штаб дивизии, откуда передавалось соответственно в корпус и армию и – рано или поздно – в Генеральный штаб. Однако в данном случае сомнительно, чтобы о ней узнал кто-то выше дивизионного уровня. В опубликованных приказах и официальных документах не содержится даже упоминания об этом странном случае. Если не считать нескольких загадочных строчек в дневниках и письмах того времени, единственные документальные свидетельства сохранились лишь в семейных архивах Стрингера.
Четверо непосредственных свидетелей допрашивались порознь. Все четверо являлись рядовыми роты «Си» Королевских бирмингемских стрелков, официально выведенной из боя шестнадцатого. Всем четверым было около девятнадцати, все из Мидленда. Вынос раненых с поля боя, чем занимались эти четверо, был почти так же опасен, как и сами боевые действия. Это была их четвертая ходка за день, и они все время находились под огнем противника. Несомненно, все они были истощены физически. Поэтому, давая оценку их показаниям, поневоле приходилось учитывать их психическое и эмоциональное состояние.
Из четырех показаний является наиболее детальным и представляется наиболее убедительным рассказ Чизхольма. Он был старше остальных на несколько месяцев, он учился на печатника, и он проучился на два года дольше остальных – рядовые У.Дж. Кларк, П.Т. Уайт и Дж. Госс бросили школу в четырнадцать.
Учитывая крайнюю усталость свидетелей, те нечеловеческие условия, в которых им приходилось выполнять свои обязанности, их показания замечательным образом совпадают. Они расходятся лишь в нескольких незначительных деталях, однако – как особо отметила в своем докладе комиссия – совершенно идентичные свидетельства сами по себе были бы уже подозрительными.
Они остановились перевести дух под прикрытием развалин – возможно, остатков церкви, отмеченной на карте примерно в этом месте. Сквозь грохот тяжелых орудий они слышали свист пуль и удары шрапнели о камни; время от времени снаряды разрывались так близко, что их забрызгивало грязью. Они лежали по разные стороны от залитой водой воронки.
Позже Чизхольм утверждал, что он поднялся на колени и позвал остальных двигаться дальше. Остальные трое не упоминали об этом, однако в шуме боя, с учетом их усталости, они могли просто не услышать и не заметить этого. Существенным является то, что в тот момент Чизхольм смотрел назад, и он утверждал, что с той стороны незнакомец не появлялся.
Все четверо сходились в том, что пятый человек упал в воронку между ними со значительной скоростью, словно с неба свалился. Никакие расспросы не смогли поколебать их убежденности. Все утверждали, что их забрызгало водой из воронки. Трое настаивали на том, что он не мог спрыгнуть или упасть со стены. Четвертый, рядовой Кларк, признал, что такое возможно, но лично он в этом сомневается.
Незнакомец барахтался в воде, будучи, судя по всему, не в состоянии подняться. Кларк и Госс прыгнули в воду и вытащили его – он задыхался и брыкался и был с головы до ног в грязи. Только тогда они поняли, насколько странный вид имел этот загадочный незнакомец.
– Я увидел, что на мужчине нет каски, – сухо констатировал рядовой Кларк. (Судя по всему, при записи показания редактировались.) – Все тело его было покрыто грязью. Я взял его за руку, и сначала она выскользнула у меня из пальцев. Я понял, что на нем нет шинели. На нем вообще ничего не было.
Свидетели сходились в том, что с незнакомцем случилось что-то вроде припадка. Его конечности дергались, и, похоже, он испытывал сильную боль. Он не способен был отвечать на вопросы, и они не могли разобрать, что он говорит.
Каждому свидетелю предложено было сообщить, что он запомнил из слов незнакомца. Здесь показания расходятся. Чизхольму показалось, что он слышал упоминания об июле, железной дороге и теплых носках. Уайту запомнились капуста, лестницы и Арментьер. Остальные двое перечислили столь же невероятные предметы, из чего нам остается сделать вывод, что все четверо заблуждаются в равной степени. Однако все они согласились в том, что часть он говорил по-английски, а часть – на каком-то другом языке.
Все сошлись на нескольких словах, как-то: «шпион», «предатель», «предательство», «измена».
Их задачей была эвакуация раненых солдат. У этого же человека не имелось никаких явных ранений, если не считать незначительных царапин, полученных им при конвульсиях. Совершенно очевидно, он не мог стоять, не говоря уж о том, чтобы ходить.
Даже тогда им показалось крайне сомнительным, чтобы это был британский солдат. Правда, то, что это может быть немецкий солдат, представлялось им еще менее вероятным. На допросе все они признались, что обсуждали между собой, не шпион ли он. Любой, поймавший шпиона, автоматически получал отпуск на родину. И они не скрывали, что думали об этом, хотя утверждали, что это не повлияло на их решение.
Каковы бы ни были их мотивы, они уложили незнакомца на носилки, надежно привязав его. Они накрыли его грязными шинелями, снятыми с убитых, и побрели через болото на полевой перевязочный пункт. Трудно представить себе, что еще они могли бы сделать.

В рапорте не уделено должного внимания описанию условий на поле боя, слишком хорошо знакомых проводившим допрос офицерам.
Потому это приходится восполнять из других источников, хотя за давностью лет читатель может и не поверить, что такое возможно. Есть предел всем превосходным степеням, за которым читатель начинает сомневаться, верно ли слова описывают реальные события. Даже фотографии недостаточно убедительны. Рассудок отталкивает эти факты, отказываясь верить, что люди действительно сражались из-за этой земли или что кто-то из них сумел выжить, чтобы рассказать обо всем потомкам.
К лету 1917 года бои за равнины Бельгии шли уже три года, и все же линия фронта почти не переместилась. Окопы, словно ненасытные окровавленные пасти, пожирали молодость Европы. Вот уже три года шли люди с востока и с запада с единственным намерением – убивать друг друга. В этом преуспели и те, и другие. Потери с обеих сторон исчислялись сотнями тысяч, но на смену павшим приходили новые. Начиная с 1914 года использование в военных действиях аэропланов и отравляющих газов заметно усовершенствовало технологию убийства, однако повторные наступления мало изменили карты боевых действий. Год назад, во время наступления при Сомме, только одна британская армия потеряла более 57.000 человек – убитыми, ранеными и пропавшими без вести, – и это за один день. (В количественном отношении это соответствует общему числу погибших американцев за всю вьетнамскую войну полвека спустя.) Третье Ипрское сражение тянулось много месяцев и сопровождалось проливными дождями. Абсолютно ровная местность насквозь пропиталась водой и то и дело взрыхлялась снарядами. От округи не осталось ничего. Ничего, кроме грязи, доходящей до колен, а в некоторых местах настолько глубокой, что в ней тонули и люди, и лошади. Она была устлана деревянными обломками и проржавевшей колючей проволокой и усеяна разлагающимися трупами людей, мулов и лошадей. Укрытий не было, ибо любое углубление мгновенно наполнялось жижей, чаще всего смешанной с кровью и кусками плоти. Убитых не успевали хоронить.
Над всем этим мокрым кошмаром висел запах смерти и тлена, чесночный запах газа; даже сама грязь, казалось, смердила. Человек мог утонуть в ней, получив лишь незначительное ранение, к тому же в те времена не было антибиотиков, чтобы бороться с инфекциями. Все это месиво было заражено газом и опасными бактериями. Грохот артиллерии не смолкал ни на минуту. Земля содрогалась, будто ее терзала боль. Упряжки мулов, надрываясь, тащили подводы с боеприпасами; те, кто еще способен был перемещаться самостоятельно, пошатываясь, брели в обратную сторону. Британская армия пыталась наступать, в то время как германская пыталась отогнать ее обратно, используя для этого гаубицы, пулеметы, шрапнель и отравляющие газы. Поле боя поливалось неослабевающим огнем и неослабевающим дождем.
И сквозь этот чудовищный водоворот смерти пробирались в поисках раненых команды санитаров. Четыре человека на одни носилки являлись едва допустимым минимумом. Часто для этого требовались восемь или десять человек, и даже так нередки бывали случаи, когда вся команда оступалась и роняла раненого на землю. После долгого пути в ближний тыл, на полевой перевязочный пункт – он мог занимать несколько часов, – санитары отправлялись обратно за следующим раненым. Всю работу приходилось выполнять в дневное время, поскольку ориентироваться ночью было невозможно.

Каким бы странным ни был сам инцидент, последовавшее за этим поведение армейского руководства показалось еще более странным.
Наибольшие подозрения вызывает командующий бригадой, бригадный генерал Дж.Г.Стрингер, хотя во всех остальных отношениях его репутация безупречна. Сын офицера Индийской армии, бригадного генерала (позднее генерал-майора), Стрингер сделал образцовую военную карьеру. Он родился в 1882 году в Индии и получил образование в Англии в Фэллоу и Сэндхерсте. Он был неплохим спортсменом и играл в крикет за сборную Хэмпшира, а также возглавлял охотничий клуб в Дилби. В 1914 году, к началу войны, он дослужился до майора Королевских стрелков, входивших в состав направленных во Францию Королевских экспедиционных сил. Последовавшее за этим продвижение по службе достойно восхищения. Как руководство, так и подчиненные были о нем самого высокого мнения. Он трагически погиб в автомобильной катастрофе в 1918 году, совсем незадолго до конца войны.

Единственный, кого не смогли допросить в процессе расследования, – это сам таинственный незнакомец.
Даже когда санитары, уложив пациента на носилки, отправились обратно в тыл, их неприятности на этом не закончились. Британские войска начали подтягивать подкрепления. Немцы открыли заградительный огонь, чтобы воспрепятствовать этому. Санитарам пришлось прорываться под градом шрапнели, потом их обстреляли бризантными снарядами, затем в ход пошли газовые. Они надели на своего пациента противогаз, снятый с убитого солдата, но часть его тела, оказавшаяся неприкрытой, была обожжена.
По их оценкам, вся дорога заняла у них от двух с половиной до трех с половиной часов. Когда они добрались до перевязочного пункта, неизвестный потерял сознание и не мог объяснить уже ничего.

2

Двое сидели в саду и говорили об аде. Один из них там побывал.
Стоял субботний вечер сентября семнадцатого года. Солнечный уголок поместья Стаффлз – классической загородной усадьбы XVII столетия – служил сейчас госпиталем для вернувшихся с Великой Войны.
Двое сидели бок о бок на верхней ступеньке невысокого крыльца, ведущего к застекленным дверям. Ряд коек за дверьми не позволял ни войти с крыльца, ни выйти на него изнутри, так что говорившим никто не мешал. Во всем госпитале, наверное, не было лучшего места, чтобы уединиться. Это место открыл младший из них. Ему всегда везло. Он никогда не был ни жадиной, ни эгоистом, и все же даже в младших классах лучшая кровать в спальне всегда оказывалась его. Вытащи бумажку из шляпы – и на ней почти наверняка окажется его имя.
Ступеньки вели к плохо выложенной замшелой каменной балюстраде. За ней парк спускался к березовой роще. Газоны изрядно нуждались в стрижке, розовые кусты были запущены, а на клумбах росло больше травы, чем цветов. Далекие холмы были покрыты аккуратным геометрическим узором плантаций хмеля, напоминавшим огромный зеленый ковер. В воздухе витала осень, хотя листва пока еще не пожелтела.
Время от времени за лесом стучал колесами поезд, оставлявший за собой дымный след. Когда он проходил, тишина нарушалась только далеким слабым, но непрерывным рокотом – это били орудия за Ла-Маншем. Во Фландрии опять началось черт-те что. Об этом знали все в Стаффлз. Об этом знали все в Южной Англии.
Люди в синих больничных пижамах собирались небольшими группами на лужайке, сидели на скамейках или бесцельно слонялись по парку. Кто-то был на инвалидной коляске, кто-то – на костылях. Ко многим пришли посетители – этим было чем занять время. Где-то кто-то играл в крикет.
Перед этими двумя стоял низкий журнальный столик красного дерева, а на нем – чайный поднос. На одном блюдце еще остались крошки от лепешек, подававшихся к чаю. Прыгавшие по камням воробьи с надеждой косились на них.
Говорил в основном тот, что младше. Он говорил о грязи и холоде, о шрапнели и газовых атаках, о днях без отдыха и днях непрерывного ужаса, о неделях в одной и той же одежде, о вшах и ревматизме, о траншейной стопе и газовых гангренах. Он говорил о юных младших командирах вроде него самого, ведущих своих людей через ничейную землю на проволочные заграждения бошей, где вражеские пулеметы косили всех подряд. Он говорил об увечьях и смертях. Их число достигло таких размеров, какие казались немыслимыми в золотые довоенные времена.
Несколько раз за время чаепития он, забывшись; тянулся к подносу правым рукавом, заколотым булавками в том месте, где полагалось быть запястью. Он чертыхался и снова прятал руку. Он непрерывно курил, то и дело поднося ко рту пустой рукав. Время от времени он замолкал, но его левый глаз тут же начинал дергаться. А вслед за этим судорога охватывала все лицо, и оно кривилось и гримасничало. И тогда он плакал.
В такие минуты старший собеседник вежливо делал вид, что смотрит на толпившихся поодаль людей или на усеявших телефонные провода ласточек. Он говорил о старых временах – о крикете и регби, и о мальчиках, которых знал его собеседник и которые стали теперь мужчинами. Он не упоминал о той зловещей тени, которая уже легла на них, пока они ждали зова, вырвавшего их из обычной жизни и заставившего пройти через ту же мясорубку, через которую уже прошли их старшие братья. Война, представлявшаяся в 1914 году такой славной, превратилась в монстра. Он не упоминал о постоянно растущем списке погибших.
Он был средних лет, скорее даже пожилой. Его коренастая фигура и окладистая борода придавали ему заметное сходство с покойным королем Эдуардом VII, хотя Эдуард и не носил пенсне. Его борода изрядно поседела, а шляпа скрывала заметную лысину. Его звали Дэвид Джонс, и он был школьным наставником. Больше тридцати лет за глаза его звали Джинджер – Имбирный, – не из-за его темперамента или цвета волос, а из-за того, что в дни его молодости прозвище «Имбирный» так же подходило к фамилии Джонс, как «Дасти» – «Пыльный» – к Миллеру.
Захлебывающиеся всхлипы рядом с ним стихли.
– Ласточки скоро соберутся на юг, – заметил он.
– Вот везет гадам! – сказал молодой человек. Его звали Джулиан Смедли. Он был капитаном Королевской артиллерии. Ему было двадцать лет. – Знаете, какая была моя первая мысль? – добавил он через минуту. – Боли не было совсем. Я опустил глаза и ничего не увидел там, где полагалось быть моей руке, и я подумал: слава Богу! Я вернусь домой!
– И что вы больше не вернетесь туда!
– Более того… – Еще всхлип. – О Боже! Ну почему у меня из глаз так течет?! – Он торопливо потянулся за сигаретой.
Человек постарше повернул голову:
– Знаете ли, вам еще повезло! Я видел многих в куда более страшном виде.
Смедли поморщился:
– Сказали бы вы это моему старику.
– Это правда, – мягко произнес Джонс. – Бывает куда как хуже. И если хотите, я скажу об этом вашему отцу.
– Ох, черт, нет! Пусть себе думает о сыне как о сопляке с трясущимися поджилками. Чертовски здорово с вашей стороны вот так приехать, Джинджер. Вы что, все выходные мотаетесь по Англии, починяя обломки вроде меня?
– Я просто свидетельствую свое почтение. И… нет, не каждый выходной.
– Готов поспорить, почти все.

Великая игра - 2. Настоящее напряженное - Дункан Дэйв => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Великая игра - 2. Настоящее напряженное автора Дункан Дэйв дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Великая игра - 2. Настоящее напряженное у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Великая игра - 2. Настоящее напряженное своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Дункан Дэйв - Великая игра - 2. Настоящее напряженное.
Если после завершения чтения книги Великая игра - 2. Настоящее напряженное вы захотите почитать и другие книги Дункан Дэйв, тогда зайдите на страницу писателя Дункан Дэйв - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Великая игра - 2. Настоящее напряженное, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Дункан Дэйв, написавшего книгу Великая игра - 2. Настоящее напряженное, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Великая игра - 2. Настоящее напряженное; Дункан Дэйв, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн