А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– А теперь к тому же я вас увез.
– Да, но есть смягчающие обстоятельства! Любой бы на моем месте согласился.
Джонни не был в этом так уж уверен.
– Как там справляется Бадди?
Он запомнил имя ее управляющего; этот человек все замечает.
– Бадди выживет, – ответила Ники. – Он, конечно, злится. Но ничего. Я сказала ему, что скоро вернусь, все пойдет по-старому.
– Мы прилетим послезавтра. А после того как вы походите по музеям, может, устроим поздний ленч? Джорди, я думаю, будет спать дольше обычного, потом мы с ней сходим в магазины игрушек, а вы на выставки, и сравним впечатления за ленчем.
– С удовольствием.
– Отлично, – сказал Джонни.
Приглашение на ленч вырвалось у него под воздействием двух бокалов вина, он не собирался этого делать. Его мантра в последнее время звучала как «невмешательство». Может быть, он изменил своим принципам под влиянием освежающей безыскусности Ники? В его синтетическом мире притворщиков она казалась глотком свежего воздуха. Даже одежду Ники носила самую обычную. Футболка и брюки. Самые обычные, без фирменных лейблов. А Джонни в этом разбирался – в его сверкающем, ослепительном бизнесе фирменные этикетки имели большое значение.
В его кармане зазвонил телефон. Джонни открыл мобильник и нахмурился.
– Извините, – пробормотал он и отвернулся, чтобы ответить на звонок.
– Да, я сказал, что сделаю, – с легким раздражением в голосе произнес он. – Я ведь обещал. Да, в самом деле. Слушай, Лайза, я перезвоню, когда вернется Джорди.
Ники старалась не вслушиваться, но на таком близком расстоянии это было невозможно. Она слышала голос его бывшей жены, хотя не различала слов. Но та что-то от него требовала, это было понятно.
– Мы с тобой в одной лодке, – напряженно, взвешивая каждое слово, проговорил Джонни. – И спорить тут не о чем. Я всегда на твоей стороне. Давай поговорим об этом позже. – Лайза продолжала свой монолог, Джонни все сильнее сжимал челюсти, ноздри его раздувались, и в конце концов он произнес, почти не разжимая губ: – Я отключаюсь. Поговорим позже.
Он раздраженно захлопнул телефон, сунул его в карман куртки, повернулся к Ники и слегка поморщился.
– Прошу прощения. Моя бывшая попала в какую-то переделку, хотя я сомневаюсь, что она вспомнит об этом завтра.
– Но с Джорди-то все в порядке, да?
Джонни выдохнул, кинул взгляд на автомат с игрушками и улыбнулся:
– Да, жизнь хороша. – Он снова посмотрел на Ники: – Так о чем это мы?
– О завтрашнем ленче. – Не нужно было этого говорить! Пусть бы он вспомнил сам. Но Ники действительно хотела пойти с ним на ленч.
Некоторое время Джонни выглядел удивленным, словно ожидал услышать: «Мое платье для получения премии «Оскар» уже готово, и его нужно забрать», однако быстро собрался с мыслями.
– Ленч… а, ну да. Пойдем в ресторан «Доминик Буше». Джорди любит тамошние десерты, мне нравятся вина, а шеф-повар – мой друг.
О, черт, он все-таки забыл! С другой стороны, не так уж она любезна, чтобы позволить ему сорваться с крючка. Должно быть, все дело в парижском воздухе, а то можно решить, что она ведет себя как пятнадцатилетняя девчонка, ослепленная его красотой. В любом случае ленч – это прекрасно.
– У вас множество друзей, – заметила Ники, с легкими угрызениями совести подавив в себе чувство вины.
– Издержки профессии. Впрочем, я не жалуюсь – я ведь мог работать на фабрике в Брэгге. – Джонни ухмыльнулся. – Если она еще существует.
Глава 14
– На, затянись еще разок, это поможет тебе расслабиться.
– Он просто последняя скотина, – пробормотала Лайза Джордан, забирая из рук Шантель небольшую стеклянную трубку. – Он отключился, представляешь?
Хорошенькая, чем-то похожая на бесприютное дитя женщина провела пальцами по своим коротким черным кудряшкам и слабо улыбнулась:
– Никакая он не скотина, и ты это знаешь. Он красив как грех и практически никогда не доставляет тебе огорчений. Да еще привез эту замечательную травку.
– Все равно он меня бесит.
– Да они все такие. Вспомни, как надулся Юрий, когда ты сказала, что впустишь Джонни в номер.
Лайза пожала загорелыми плечами.
– Зато Юрий не спорил, когда я велела ему пойти со мной на мою следующую премьеру. Он любит ходить на вечеринки и весело проводить время.
– А еще он совсем не против стать частью культурной элиты, – пробормотала Шантель.
– Что ж, тут он от меня зависит, и это дает мне преимущество, – промурлыкала Лайза. – Я обожаю, когда от меня зависят.
– Вот Джонни никогда не играл в эти игры – или играл?
– Ты что, издеваешься? Он терпеть не может быть в центре внимания. Хотя, – добавила Лайза с легким вздохом, – раньше он был готов на все, что угодно, – в любое время и в любом месте. – Она наморщила носик. – А когда родилась Джорди, за одну ночь превратился в чертова бойскаута. Ск-у-у-у-чного.
– Но ты должна признать – очаровательно скучного. Кстати, если уж говорить о скуке – что ты думаешь о нашей поездке в тот музей в Марэ? Музей, в который мы заходили, казался мне похожим на апартаменты какой-то леди.
Лайза медленно выдохнула дым.
– Ты заметила, как Юрий загорелся, когда увидел те старинные драгоценности?
– Не понимаю, почему мы должны были на все это смотреть.
– Почему-то он ими очень гордится. Мне кажется, они принадлежали какой-то русской императрице. – Лайза всплеснула руками. – Да какая разница – он просто пришел от них в возбуждение.
– И еще эти остановки в магазинах шоколада.
– А это для его отца. У Юрия есть такой… как бы список особого шоколада, который он должен привезти в Ниццу, когда мы туда поедем.
– Кстати, о Ницце. Нам понадобятся новые бикини.
Лайза положила трубку, вяло потянулась и посмотрела на свои наманикюренные ногти.
– И в чем проблема? В Ницце куча магазинов. Что-то мне не особенно нравится этот цвет. А тебе? – Она вытянула руку, чтобы Шантель на нее взглянула.
Обе женщины были одеты в повседневные наряды – брюки пастельного цвета и крохотные топики в тон. Обе предпочитали ультраженственный стиль, подчеркивавший их эфемерную, хрупкую красоту.
– Попробуй тот розовый с блестками, который мы видели у Шанель… как он назывался? «Розовая фантазия»?
– Или, может, «блестящая дыня»?..
– Знаешь, я подумала…
– Ты любишь розовый.
– Да нет же, я хотела сказать – хорошо получилось, что Джонни забрал Джорди домой, правда? Чем бы она тут занималась, пока мы тусуемся? А если мы будем наслаждаться пилюлями Юрия и Рафа, у тебя все равно не останется на нее времени. Кроме того, ты же не любишь, когда здесь постоянно торчит эта нянька с кислым лицом.
На безупречном, так любимом кинокритиками бледном лице появилось заученное выражение.
– Думаю, ты права, – вздохнула Лайза. – Ты точно права. Но я не собираюсь говорить об этом своему экс-супругу, потому что он засранец.
Шантель улыбнулась:
– А с какой стати ему это говорить? Слушай, давай попробуем тот шоколад, который купил Юрий. Я уже проголодалась.
– Я не ем шоколад.
– Значит, мне больше достанется.
– Да пожалуйста! А я угощусь вон теми клубничными пирожными. – Лайза махнула в сторону подноса с выпечкой, который принесла горничная, – а потом я угощусь черными жемчужинами из багажа Юрия. – И она сверкнула ослепительно белыми (благодаря лучшему дантисту с Беверли-Хиллз) зубами. – Юрий и не заметит, что парочки не хватает, их там несколько сотен. И не такие уж они ценные, иначе он спрятал бы их в сейф вместе с другими вещами.
Шантель прищурилась.
– На твоем месте я бы ничего не брала. Он их мог пересчитать.
Лайза сделала недовольную гримаску – такую же эффектную, как в фильме «Шепот жизни» в год, когда она получила «Золотую пальмовую ветвь».
– Я уверена, что Юрий может позволить себе роскошь подарить мне одну-две жемчужины. А если он заметит… – она беспечно приподняла изящную руку, – я скажу, что готова расплатиться за них.
– Я бы не лезла ни во что такое. Юрий – человек с характером.
Лайза прикрыла чуть подкрашенные ресницы.
– Верь мне – я знаю, как с ним справиться.
Пока подружки наслаждались шоколадом, пирожными и высококачественной марихуаной, Юрий и Раф сидели напротив двух мужчин в задней комнате мрачного склада в нежилом тупике Монмартра. Грубое граффити на заколоченном досками строении и колючая проволока на кованом железном заборе вокруг территории отпугивали любопытных, а выцветшая вывеска на парадной двери, сделанная на русском языке, придавала ему заброшенный вид и напоминала прохожим о возможной опасности.
Юрий развалился в кресле с праздным видом богатого молодого человека.
– Принесли эскизы? – протянул он, игнорируя холодный взгляд крупного мужчины, сидевшего напротив и походившего на болгарского тяжеловеса.
– Сначала деньги. – Взгляд не дрогнул.
Юрий медленно окинул взглядом бритую голову мужчины и его мускулистые руки, которыми он, вероятно, мог свернуть в бараний рог кого угодно, пожал плечами и обернулся к Рафаэлю:
– Покажи ему деньги.
Более низкий ранг Рафаэля являлся результатом соответствующего статуса его отца в иерархии всемирной криминальной сети. Отец Юрия процветал в новой России и был связан со всеми, кто имел отношение к организованной преступности. Раф прибыл из южноамериканского картеля меньшего масштаба. Его бизнес был связан исключительно с наркотиками, хотя обе семьи разбогатели после падения «Талибана». В Афганистане продажи опиума во все времена были очень высокими.
В сущности, все четверо находились сегодня на этом складе только потому, что один из крупнейших транзитных наркодилеров из Узбекистана любил искусство – в частности, Пикассо. Украденный альбом эскизов в руках болгарина, по слухам, относился к раннему периоду Пикассо и должен был послужить оплатой за поставку опиума в Европу. Эскизы украли из частной коллекции, и оценивался этот альбом в пять миллионов долларов. Впрочем, сами воры не понимали его ценности.
– Деньги все здесь, – сказал Раф, поставив на стол небольшой кейс и открыв его. – Двести пятьдесят тысяч евро.
После недавнего падения доллара сделки с наркотиками оплачивались только в евро.
Напарник болгарина быстро провел большими пальцами по упаковкам банкнот, захлопнул кейс и поставил его к себе на колени.
– Держите. Правда, ничего тут такого нет – в основном каракуль, – произнес тяжеловес на плохом французском с сильным и грубым акцентом.
Юрий подтянул альбом поближе и перелистнул несколько страниц.
– Мой отец благодарит вас за быструю работу. – Он встал и кивнул Рафу. Тот тоже поднялся. – Если у нашего клиента будут еще просьбы, мы позвоним.
Ни один из молодых людей не оглянулся, покидая комнату, – им это было ни к чему. Их семьи в криминальном мире обладали огромным авторитетом, а телохранители дожидались за дверью.
Ни Юрий, ни Раф не были замешаны в делах своих отцов. Они выполняли исключительно роли курьеров – и то лишь время от времени и по незначительным заданиям.
Когда возникала опасная задача, приглашали профессионалов – безжалостных людей, не получивших образования в Лиге плюща и не имеющих кровного родства с теми, кто принадлежал к верхушке. Эти преимущества оставались за Юрием и Рафом, наследниками бизнеса, принявшего мировые масштабы. Имея достаточное количество экономистов, бухгалтеров и международных банкиров, они просто наслаждались гедонистическим образом жизни сверхбогачей.
Глава 15
После нескольких бокалов вина Джонни был готов рухнуть сразу же, как только они вернулись в отель. Правда, он не собирался в этом признаваться, но Верни за свою жизнь видела вполне достаточно засыпающих на ходу детей, чтобы определить нужные признаки. С уверенностью человека, за три десятка лет затолкавшего в постель множество непослушных малышей, она заявила:
– Вы сейчас ляжете поспать, мистер Джонни, а мы с Джорди позаботимся о том, чтобы мисс Ники не скучала.
Джорди принялась уговаривать Ники пойти к ним в люкс и поиграть с ней в видеоигру.
– Наверное, мне лучше отправиться к себе, – сказала она.
– Нет, вы должны остаться с нами, – упрашивала Джорди. – Скажи ей, пап. Скажи, чтобы она поиграла со мной в «Проект Готама».
– Я сам с тобой поиграю. – Джонни улыбнулся Ники: – Можете чувствовать себя свободной.
«Ну вот, подумала Ники, – теперь я точно лишняя в их компании. Это не двойное приглашение».
– Не спешите, – предупредила Верни, прищурившись. – Вы отправляетесь спать, мистер Джонни, и все на этом.
– Ого, пап, ты попался, – сказала Джорди, переводя взгляд с отца на няню. – Верни тебе сейчас покажет.
– Никаких споров, мистер Джонни. – Верни выпрямилась во весь свой внушительный рост и указала на дверь спальни: – Идите. Мы отлично справимся и без вас. Мы, три девушки, поболтаем за чашкой чаю.
– Чай с лепешками?! – воскликнула Джорди.
– Причем с твоими любимыми, – улыбнулась Верни, а Джорди запрыгала от радости. – Здесь часто останавливаются британцы, – пояснила она Ники, – поэтому лепешки просто превосходны. Вы должны их попробовать.
– Да, да, да! – кричала Джорди. – И вам не обязательно играть в видеоигру. Скажи ей, пап. Ей не придется играть.
Джонни весело посмотрел в глаза Ники.
– Решать вам. Вы же видите, у меня нет права голоса.
Верни фыркнула:
– Можно подумать! Но у вас глаза закрываются, поэтому лучше сматывайтесь отсюда.
Джонни ухмыльнулся:
– Сдаюсь только потому, что не могу заменить вас без предварительного уведомления.
– Вы вообще не можете меня заменить, – заметила Верни.
– Мамочка говорит, что вынуждена терпеть Верни, потому что она не-за-ме-ни-мая! – всунулась Джорди.
Верни подняла бровь.
– Я промолчу.
Ники, выросшая в мире, где не было не только нянь, но и самого понятия «няня», даже не предполагала, какой властью они обладают, и решила, что лучше останется и съесть лепешку, а то как бы ее не отправили в постель без ужина.
– Думаю, вам понравятся лепешки, – сказал Джонни, словно прочитав мысли Ники. – Увидимся позже.
Через минуту дверь в спальню захлопнулась, и Джорди дернула Ники за руку:
– Вы играете в криббидж?
– Конечно.
– У-р-р-а-а-а! Эй, Верни, Ники играет в криббидж!
Верни улыбнулась:
– У нас удачный день. Но как только устанете, вы можете спокойно уйти к себе, – добавила она, обернувшись к Ники. – Мистер Джонни сказал, что вы поспали в самолете, иначе я не уговаривала бы вас остаться.
– Я действительно поспала – и очень неплохо.
– У мистера Джонни славный самолет. Так, вы, девочки, доставайте доску для криббиджа, а я займусь чаем.
Няня сказала «славный самолет» так запросто, словно бы речь шла о славной лужайке или славном диване. Неужели она, Ники, в самом деле попала в совершенно другой мир? О да!
А с другой стороны, несмотря на частные самолеты и пятизвездочные отели, эти люди терзаются теми же проблемами, что и все прочие, – с той лишь разницей, что их окружает роскошная обстановка. Но они точно так же ссорятся (взять хотя бы это безумное путешествие в Париж) и, наверное, так же горько плачут, и у них столько же гарантий счастья, сколько и у жителей Блэк-Дака.
Что ж, хорошо. Ники попытается сохранить свои виды на будущее и найти какое-то равновесие в этом изысканном мире постоянного низкопоклонства и личных телохранителей, чтобы ее не захлестнуло все это изобилие.
– Какого цвета колышки выбираете? – крикнула Джорди с другого конца комнаты.
– Зеленые. – Хватит искать просветления; земная жизнь имеет обязательную привычку вторгаться без спроса.
– Это мои любимые!
– Тогда желтые, – откликнулась Ники, направляясь к столу, где Джорди разбирала игру.
– Отлично, потому что Верни желтые не любит, – пробормотала Джорди, раскладывая колышки на три кучки.
Ники научилась играть в криббидж у бабушки. Та не просто была величайшим игроком в криббидж, но могла бы выиграть и у самого Бога в джин рамми. Ники умела постоять за себя в обеих играх, и очень скоро это ей пригодилось, когда пришлось играть против Верни. Столкнувшись с серьезным противником, та сражалась насмерть.
Ники это напомнило старые добрые времена – ее бабушка тоже терпеть не могла проигрывать. Отточив свое мастерство в беспощадной конкуренции, Ники наслаждалась игрой, хотя в конце концов выигрыш достался Джорди.
Ники и Верни обменялись заговорщическими улыбками, глядя, как сияет девочка.
– Еще лепешку? – спросила Верни, протянув Ники тарелку.
– Вообще-то не следовало бы, ну да ладно! – ответила та, протянув руку. – Они и правда очень вкусные.
– Женщине нужно иметь немножко мяса на костях. Все эти модели выглядят так, словно их вот-вот сдует ветром.
Должно быть, это сказано о женщинах вроде Лайзы Джордан, подумала Ники – ее-то саму не сдуло бы и тайфуном. И поскольку сама она анорексией не страдала, то положила на вкуснейшую слоеную лепешку побольше взбитых сливок и клубничного варенья и с огромным удовольствием съела ее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25