А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Знаете ли вы, что вы снитесь мне по ночам?
Она уселась прямее, понимая, что все-таки он пьян, потому что они встретились только этим утром.
— На свете много красивых женщин.
— Верно, — согласился он, и это согласие почему-то разочаровало ее. Он положил руки на узкие бедра, выдавая внутреннее напряжение. — На свете есть множество красоток, но все ли они умны и своевольны?
— Вы смеетесь надо мной? — Она взглянула ему в глаза.
— Нет, дорогая, ни в коем случае.
Катарина застыла, вжавшись в стену. Ей вовсе не понравился оттенок его смеха и это обращение.
Вы все еще боитесь меня. — Взгляд его стал жестче. — Я должен извиниться за свое поведение.
Она широко раскрыла глаза. Чтобы пират извинялся за свои отвратительные действия?
— Вы слишком очаровательны, но все же мне следовало бы держать себя в руках. Единственным моим оправданием является то, что я никак не ожидал от вас такого присутствия духа.
— Это не оправдание. Джентльмен никогда бы так не поступил.
Уголки его рта приподнялись, но он как-то сумел придать своему лицу покаянное выражение.
— Но ведь я дикарь, как вы уже успели сообщить.
— А разве не так?
Мне нечего возразить. — Его взгляд потемнел. — Вам очень хорошо удается вывести меня из себя. Я еще не встречал женщины, которой удалось бы так меня разозлить. — На его виске трепетала жилка, лицо выражало отвращение. — До этого я и пальцем не трогал женщину, когда бывал разгневан.
Катарина не выдержала и презрительно рассмеялась. Он был не просто пиратом, а еще и О'Нилом, а этот клан отличался диким нравом. Они происходили из самых глухих мест Северной Ирландии и были чуть ли не другой расой. Она вспомнила об имевшем дурную славу Шоне О'Ниле, который был вождем клана, пока его не убили несколько лет назад. Катарина видела его однажды, когда ей было девять лет. И она помнила, какой он был огромный, черный, злой и страшный.
И это говорит О'Нил? — воскликнула она. — Все знают, как О'Нилы обращаются с женщинами.
Он посмотрел ей в глаза взглядом острым, как бритва. Она еще больше вжалась в стену. Ей надо следить за тем, что она говорит! Ни в коем случае нельзя его злить.
Он ничего не сказал и, сделав глубокий вдох, отвернулся, все еще упирая кулаки в бедра. В конце концов он снова повернулся к ней и сказал негромко, явно сдерживая себя:
Я не хочу с вами ссориться. Не для того я вас захватил, чтобы ссориться с вами.
Она сглотнула, отлично понимая, для чего он ее захватил.
Катарина, давайте кончим враждовать. Во вражде нет никакого смысла. Вам абсолютно необходим защитник, а я более чем охотно готов выступить в этой роли. Теперь-то вы уже должны понять, что у вас нет другого выбора. А стоит вам хоть не много пожить со мной, вы увидите, что это нисколько не неприятно.
Катарина пыталась выкинуть из головы представлявшиеся ей уже непрерывным потоком картины — он и она, разгоряченные, сплетенные вместе. И чувства, о которых ей не хотелось вспоминать, ощущения, доселе не испытанные, — хотела бы она навеки позабыть все это.
Я хочу поехать домой.
Его серые глаза смягчились, и он не сразу ответил:
У вас нет дома.
Она проглотила застрявший в горле комок, вспоминая замок Эскетон, вспоминая Кастлмейн и Шанид.
Я хочу поехать к отцу. — Ее голос дрожал, и она подумала, что похожа на ничего не понимающего испуганного ребенка.
Пират уставился на нее глазами, полными непонятных ей эмоций.
Значит, вы хотите вернуться к Фитцджеральду, хотите жить с ним и с его ни на что не годной женой в изгнании, в бедности, в позоре?
Я хочу выйти замуж. Выйти замуж за ирландца и вернуться в Ирландию. Я хочу иметь детей и свой собственный дом. Мой отец найдет мне подходящего мужа, я в этом уверена.
Думаете, найдет? — мягко спросил Лэм.
— Да!
И за кого же вы теперь можете выйти замуж, леди Фитцджеральд? Вы собираетесь стать женой клерка или фермера?
Этого она даже представить себе не могла — выйти замуж за клерка или фермера. Сама эта мысль так потрясла ее, что почти целую минуту она не могла вымолвить ни слова, желая только, чтобы он перестал смотреть на нее так, как будто сочувствует ее бедственному положению.
Мой отец устроит брак, соответствующий моему положению.
У вас теперь нет никакого положения. Она обхватила себя руками.
— Перестаньте! Я требую отпустить меня, чтобы я могла поехать к нему!
— Но ведь вы — моя добыча, — без улыбки возразил он. — Я завоевал вас на море. Теперь вы принадлежите мне. И я не могу просто взять и отпустить вас.
Почему? — в отчаянии спросила она. Вместо ответа он уставился на нее непроницаемым взглядом.
Катарина заколотила кулаками по покрывалу.
Будьте вы прокляты!
На его лице мелькнула улыбка.
Монастырская воспитанница, и ругается? Бросьте, Катарина, леди это не подходит.
Она обожгла его взглядом.
— Отправляйтесь к своей овдовевшей графине!
— Думаете разочаровать меня, выказывая свой дурной характер? Ничего у вас не выйдет. — Он продолжал улыбаться.
Катарина с ужасом уставилась на него.
Значит, вы собираетесь удерживать меня против моего желания?
Он не отвел глаз.
Я намерен изменить ваше желание, Катарина.
Вы дикарь! Пират! Кровожадный варвар О'Нил! — закричала она. — Вам никогда не изменить моего мнения о вас! Возможно, со временем вы могли бы завладеть моим телом… — Она не могла говорить — по ее щекам катились слезы.
Стиснув зубы, он мрачно смотрел на нее испепеляющим взглядом.
— Может быть, я и дикарь, и пират, и я уж точно О'Нил, но теперь вы моя, и с этим вы ничего не поделаете.
— Нет! Никогда этому не поверю!
Теперь он подошел к ней и остановился у кровати.
— Я — ваша судьба, Катарина. Как мне убедить вас в этом?
— Я должна собственными глазами увидеть, что Десмонда больше нет. Должна услышать собственными ушами, что выкуп невозможен.
Лэм оглядел ее долгим задумчивым взглядом.
Так тому и быть, Катарина, — сказал он.
Шлюпка тяжело переваливалась на волнах. Катарина сидела, завернувшись в подбитую мехом накидку. В эти предутренние часы море окутал густой туман, и холод пронизывал до костей. Ее и пирата сопровождали три матроса, двое из которых ворочали огромными веслами. Рядом с ней сидел Макгрегор возможно для того, чтобы не позволить ей совершить что-нибудь глупое или бессмысленное. Но Катарина вовсе не собиралась броситься в пучину, тем более теперь, когда ей наконец-то повезло. И бежать она тоже не собиралась. Теперь она намеревалась ждать, пока ее отец устроит ей освобождение.
Лэм О'Нил стоял на носу шлюпки, как будто не замечая ни холода, ни темноты, ни болтанки. Казалось, он составляет одно целое с лодкой, одно целое с морем. Катарина не могла оторвать взгляда от его широкой, укрытой плащом спины, невольно задумываясь над тем, что же все-таки он за человек. В итоге она решила, что это не имеет значения. Скоро она от него избавится, и все, что останется от него, — это несколько неприятных воспоминаний.
Около устья Темзы, где сталкивались течения, волнение стало просто пугающим. Катарина прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда маленькая лодка взбиралась на гребень волны и взлетала в воздух, после чего круто ныряла в провал между волнами. Когда лодка опять вставала на дыбы, она цеплялась за сиденье. Ее поразило, что О'Нил оставался на носу; он стоял там, совершенно безразличный к опасности. Один раз он повернулся и взглянул на нее. В туманной темноте ночи Катарина заметила, что он улыбается, как будто поездка доставляла ему удовольствие. Его зубы сверкнули белизной даже во тьме.
Катарина склонила голову и принялась молиться. Он просто безумец, они все безумны, и, наверное, вскоре все они погибнут. Но немного спустя она осознала, что лодку уже не с такой яростью то вздымает на гребень, то швыряет вниз. Пожалуй, у качки даже появился какой-то ритм. Катарина подняла голову и открыла глаза. Они уже зашли в реку, и волны стали более длинными и плавными.
Вскоре дно лодки заскрипело по прибрежному песку. Матросы выскочили в воду и вытащили ее на берег. О'Нил тоже выскочил и стоял, дожидаясь, пока лодка приблизится. Катарина осторожно встала. Он протянул к ней руки, поднял ее и опустил на глинистый берег.
Она вырвалась из его рук и осмотрелась, пытаясь понять, где же они находятся. Конечно, вдали от Лондона, расположенного в нескольких милях от устья реки. Она поразилась отваге пирата. Если бы его поймали в Англии, то вменили бы ему в вину множество преступлений и приговорили к смерти. В лучшем случае его просто обезглавили бы; в худшем — четвертовали или повесили. Да, с его стороны это была отчаянная смелость — появиться в Англии; смелость и безрассудство.
Но она знала, что он вовсе не безрассуден. Катарина взглянула на него исподтишка. Лэм негромко и отрывисто что-то говорил своим людям. Его лицо с чеканным суровым профилем казалось высеченным из камня. Матросы поспешили исполнить приказ командира. Он был пиратом, человеком, которого она терпеть не могла, но невозможно было отрицать, что он был рожден командовать людьми. Катарина подумала, что решение сойти на берег можно объяснить его высокомерием и исключительной уверенностью в себе.
Лэм кивнул Макгрегору, и шотландец повел Катарину вдоль берега следом за пиратом. Другие два матроса остались на месте. Из клочьев тумана вдруг совсем неподалеку выглянула крыша замка с башенками по углам. Пока они шли, туман то сгущался, то рассеивался, так что становились видны каменные стены замка. Небо начало светлеть. Незаметно наступил рассвет.
Не уверенная в том, что будет, если их заметят, Катарина прошептала:
— Где мы, О'Нил?
— Вы видите замок Тилбери, — тоже негромко ответил Лэм. — Подождите здесь с Маком.
— А вы куда?
Не отвечая, он скрылся в полутьме.
Медленно тянулись минуты. Катарина знала, что ему не проникнуть в замок, потому что ворота будут заперты до восхода солнца. Но поблизости должна быть деревня. Наверняка он отправится туда в поисках экипажа. Ей подумалось — какая наглость, увести лошадей от самого замка, из-под носа его коменданта! Она была просто поражена. Он мог быть высокомерным и наглым, но, с неохотой признала она, в мужестве ему не откажешь.
Он вернулся без экипажа. Сидя верхом на крупной темной лошади, в развевающемся плаще, он казался разбойником с большой дороги. У двух лошадей, которых он вел на поводу, на губах висели клочья пены. Не успела Катарина глазом моргнуть, как ее уже усадили на мерина, что был помельче, и еще через мгновение они быстрой рысью направились в сторону Лондона.
— Вы умеете ездить верхом? — спросил он, касаясь ее колена своим.
— Не поздновато ли спрашиваете? — огрызнулась Катарина, усаживаясь поудобнее, довольная тем, что сидит по-мужски, а не боком.
Он улыбнулся.
Ирландская девушка вроде вас должна уметь ездить верхом. В противном случае я был бы здорово разочарован.
На мгновение она встретилась с ним взглядом, думая, что он просто сумасшедший, если ему все это нравится, потом решила сосредоточиться на лошади. Ребенком она неплохо ездила верхом, но с тех пор прошло много лет. И темнота еще не рассеялась, так что дорогу было почти не видно. Катарина решила позволить лошади самой выбирать путь.
Но какой подозрительной эта предрассветная поездка должна была показаться любому встречному! Катарина глянула через плечо на удаляющийся замок, и холодок пробежал по ее спине. Что если бы их схватили люди королевы? Ее бы освободили — или нет? Тут было о чем задуматься.
Ее отец был узником королевы. Что сделала бы Елизавета с ней, дочерью человека, признанного изменником? Может, ее вместе с Джеральдом содержали бы в заточении в Саутуарке? Может, их пленение также означало бы для нее потерю свободы, крушение надежд?
Катарина решила стараться не привлекать внимания к себе и своим спутникам. Во всяком случае, пока.
Несколько часов подряд они ехали быстро и без остановки. Туман рассеялся. Солнце — горящий оранжевый шар — взбиралось в посеревшее небо. Вскоре впереди показалась громада Лондона; На фоне безоблачного неба вырисовывались башни, шпили, крыши, и над ними возвышался громадный купол собора святого Павла. Катарина искоса бросила взгляд на ехавшего рядом Лэма и увидела на его лице только решимость без малейших признаков страха.
Они въехали в ворота. Стук копыт разносился по пустынным улочкам. Город должен был вот-вот проснуться, но они еще никого не встретили. Время от времени доносились крики, непристойные песни и громкий хохот пьяных компаний. Лэм, казалось, знал эти улочки как свои пять пальцев. Этого она не могла понять.
Они проехали у стен Тауэра. Катарина глазам своим не верила. Она решила, что он все-таки сумасшедший. Ни один человек, кто нарушал закон в поисках средств к существованию, не осмелился бы приблизиться к этому ужасному месту, в котором ему, возможно, суждено было оказаться. Ни один человек, каким бы отважным и дерзким он ни был.
Они проскакали по Лондонскому мосту, повернули на восток и оказались в оживленном квартале, с пивнушками и борделями на каждом шагу. Из одного такого дома как раз выходили несколько прилично одетых джентльменов. Катарина сделала вид, что не заметила стоявших на углу полуодетых женщин. Одна пышнотелая бабенка помахала пирату рукой и даже окликнула его пронзительным голосом, недвусмысленно предлагая себя. Лицо и уши Катарины горели. Лэм как будто и не слышал заманчивого предложения.
Они оказались перед приземистым, похожим на склад зданием, перегородившим улицу. Лэм свернул влево, Катарина следовала за ним. На другой стороне стоял большой двухэтажный дом с крутой остроконечной крышей, окруженный каменной стеной. Лэм вдруг остановил лошадь и соскользнул на землю.
— Ждите здесь, — приказал он Катарине и Макгрегору.
Он не пошел к воротам, но крупными шагами двинулся к углу стены и исчез из вида. Пятнадцатью минутами позже ворота открылись. Лэм стоял в тени ворот, откинув плащ за плечи. Теперь было видно, что на нем надеты высокие сапоги, бриджи и безрукавка поверх рубашки. Он сделал нетерпеливый жест. Катарина пришпорила лошадь. Ее сердце вдруг заколотилось от внезапного, необъяснимого возбуждения. Наконец-то она увидит отца!
Девушка соскользнула с лошади и поспешила к двери, оставив Лэма позади. Она постучала. Никто не ответил, и она постучала еще раз.
Внутри послышался женский голос.
— Кто там, в такой неурочный час?
— Элинор! — воскликнула Катарина. — Это я, Катарина Фитцджеральд!
Послышался звук отодвигаемого засова, и дверь открылась. Не веря своим глазам, Элинор уставилась на Катарину, потом взглянула на пирата.
Боже милостивый! Как же вы здесь оказались?
Это была небольшого роста хрупкая женщина исключительной красоты. Светлые волосы обрамляли овальное лицо без малейшего изъяна. Когда она говорила, было видно, какие у нее ровные белые зубы. Она была из рода Батлеров, дочь барона Дюбойна, и ровно на три года старше Катарины.
Я вернулась домой, — прошептала Катарина, улыбаясь дрожащими губами.
Элинор, не улыбнулась ей в ответ.
Какой же это дом, — горько сказала она, отступая в сторону. — Ну и сюрприз для вашего бедного отца, а он еще и нездоров. Заходите. — С явным неудовольствием она жестом пригласила Катарину, Лэма и Макгрегора пройти в дом.
Лэм обернулся и коротко приказал:
Оставайся здесь, Мак. Свистни, если кто-нибудь появится.
Макгрегор кивнул и исчез, двигаясь с поразительной для такого крупного мужчины быстротой и изяществом.
Элинор заперла за ними дверь.
— Тебе следовало предупредить о своем приезде, — резко сказала она.
— Я написала множество писем. Разве отец их не получил?
Я получила несколько твоих излияний, но не хотела нарушать его душевное спокойствие эгоистическими требованиями избалованной дочки. Видит Бог, у него хватает забот.
Катарина чопорно ответила:
— Разве эгоистично просить о возвращении домой и устройстве брака?
— А скажи, будь добра, на какое приданое ты можешь рассчитывать? Две коровы и поросенок? — ядовито спросила Элинор.
Катарина не могла поверить в то, на что намекала Элинор. Она отлично знала, что мачеха невзлюбила ее с того самого дня, как впервые появилась с Джеральдом в замке Эскетон — прекрасная смеющаяся новобрачная. Катарине все еще больно было вспоминать об этом, не потому, что Элинор казалась такой счастливой, а потому, что ее отец так и лучился радостью, улыбаясь во весь рот. Не прошло еще и месяца со дня похорон матери Катарины, Джоан.
— Не может быть, чтобы ничего не осталось, — сказала Катарина. — Наверняка что-нибудь найдется для приданого.
— У нас все отобрали или уничтожили! — в ярости выкрикнула Элинор. — Мне пришлось просить подаяния у соседей! Мы живем на хлебе и воде!
Катарина отказывалась верить своим ушам.
Где отец? Я должна его увидеть!
Джеральд спит, но раз и О'Нил здесь, я его разбужу. Ждите здесь.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Игра'



1 2 3 4 5 6 7 8