А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Их главная задача какая? И единственная, кстати? Их святая обязанность?
Бренна почувствовала – он начинает сердиться. Голос становился суровее с каждым вопросом, он сильнее и сильнее сжимал ее пальцы, до боли.
– Их главная задача – защищать. Он ослабил руку.
– И кого они должны защищать? – поинтересовался он.
– В первую очередь короля. Потом барона, которому присягнули на верность…
– И… – подсказал он.
Бренна слишком поздно поняла, куда он клонит. Боже, помоги ей! Она не могла придумать, как перевести разговор на другую тему.
– Меня.
– Ну, и они защитили?
– Защитили или нет – моя забота.
– Это моя забота, – поправил он. – У этих людей нет чести. Они заслуживают смерти.
– Но не вам это решать.
– Именно мне, – возразил он. – Потому что ты будешь моей женой.
– Это вы так думаете.
– Я это знаю, – ледяным голосом заявил он. – Я не могу оставить в живых таких трусов.
– Есть еще одна причина, почему вы не можете их убить. Боже, помоги, помоги сообразить что-нибудь!
Бренна опустила голову и уставилась в землю, пытаясь придумать что-нибудь убедительное.
– Я жду.
Она тоже ждала. Но Бог, видно, был не в настроении помогать ей.
– Вы не поймете, – прошептала она.
– Чего это я не пойму?
– Если вы убьете солдат моего отца, тогда я вряд ли смогу выйти за вас замуж.
– Как это?
Ей вдруг показалось, что он едва не расхохотался. Она посмотрела на него, надеясь увидеть улыбку на его лице. Но ошиблась. Он смотрел хмуро и угрожающе.
– Ну да, я же сказала – вы не поймете. Если бы вы не были язычником…
– А я не язычник.
Она не поверила. Боевая раскраска – языческий ритуал.
Коннор, посчитав, что уже и так потратил слишком много времени, перевел взгляд на Куинлена, собираясь приказать ему отпустить солдат. Но не из-за ее протестов. Просто он не хотел пугать Бренну. Пусть его боятся враги, но не жена.
Однако Бренна помешала ему проявить великодушие.
– Подождите! – закричала она. – А вам так важно жениться на мне?
Он пожал плечами.
Она истолковала этот жест как подтверждение того, что да, важно.
– И вы не хотите объяснить почему?
– Мне незачем тебе что-то объяснять.
– Но может, в таком случае я объясню, что думаю? – спросила Бренна. – Тогда вам будет легче меня понять. Итак, если вы не язычник, то как вы собираетесь заставить меня выйти за вас замуж? Просто объявите родным и друзьям, что взяли себе жену? Или предстоит церемония со священником, который выслушает наши клятвы и благословит наш союз?
– Будет священник. Она нахмурилась:
– А он на хорошем счету в церкви?
Мужчина улыбнулся. Больше он не мог справиться с собой. Ну какая подозрительная!
– Да, на хорошем.
Казалось, Бренна ухватила победу за хвост. Она наскоро помолилась, благодаря Бога за помощь, пообещала ему позже встать на колени и просить прощения за то, что она подумала, будто он не внял ее мольбам, а потом спросила:
– И как вы намерены заставить меня поклясться перед лицом Господа?
– Поклянешься.
– Да неужели?
Тут-то она его и поймала. Она даже не подозревала, насколько важно ее согласие. Коннору плевать на поведение священника или самой Бренны на церемонии. Он знал, что, когда надо, он способен нагнать страх на кого угодно, но его смущал Алек Кинкейд. Коннор и так уже расходился кое в чем с братом. А если Бренна даст Алеку понять, что она не согласна, то может произойти черт знает что. Но если Алек захочет, чтобы эта свинья Мак-Нейр заполучил ее в жены, тогда Коннору придется выступить против брата.
Бренна с радостью заметила, как улыбка исчезла с его лица.
– Теперь, я думаю, вы поняли, – сказала она. – Я бы хотела, чтобы вы отпустили моих солдат целыми и невредимыми. Пускай они отправляются или к лаэрду Мак-Нейру, или к моему отцу.
Наивная женщина и впрямь думала, что спасает жизнь солдат. Но Коннор лучше знал, чем это может кончиться. Мак-Нейр наверняка замучает их, прежде чем окончательно разделается с ними. И хотя ее отец, возможно, не станет пытать их, Коннор почти не сомневался, что он все равно их убьет – ведь они его обесчестили.
– А если я соглашусь на эту сделку? – спросил он, старательно сохраняя серьезный вид, но в душе смеясь над ней. – Ты примешь мое предложение? Мне нужно твое согласие.
– А это важно?
– Да, – ответил он. – Со временем сама поймешь.
– Вы ожидаете, что я дам обещание, не зная точно, на что иду?
– А ты ждешь, что я позволю двенадцати трусам остаться в живых, чтобы они отравляли воздух, которым я дышу?
Коннор нахмурился, и Бренна заволновалась, что он передумает. И решила не искушать судьбу. Она и так немало выиграла, разве нет?
Но победу праздновать рано – это Бренна знала точно.
– Я даю добровольное согласие.
– У тебя доброе сердце. Она удивилась комплименту.
– Спасибо.
– Это не похвала, – резко перебил ее он. – Я хочу, чтобы впредь ты избавилась от подобной слабости.
Девушка потеряла дар речи. И что можно на это сказать?
Его люди были не менее странными, чем их предводитель. Когда он велел им отпустить солдат, не тронув их пальцем, они даже не пытались скрыть разочарования. Надулись как дети. Бренна изумленно уставилась на горцев, а их главарь уже тащил ее за руку к лошадям. У Куинлена хватило дерзости улыбнуться ей.
Мужчина, которому она только что дала свое согласие, молчал, пока они не отошли подальше от всех.
– Бренна!
– Да?
– Я не всегда буду таким любезным и уступчивым.
Он говорил серьезно, а ей хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Самообладание покидало ее, и она собирала все свои силы, чтобы успокоиться. Ей нужна ясная голова, чтобы найти выход из этого кошмара.
О Боже, во что она вляпалась?
Черт побери, в конце концов, не она во всем виновата. Кто решил отдать ее Мак-Нейру? Кто нашел ей такого мужа? С рыданиями покидая родной дом и отправляясь к жениху, Бренна пригрозила что-нибудь сделать. Теперь отец наверняка решит, что она выполнила свое обещание.
– Если отец станет меня осуждать за брак с вами, вы должны ему все объяснить. Не я подстроила это. Обещайте сказать ему правду.
Он промолчал. Бренна знала, он слышал каждое ее слово – она говорила громко, а не шептала себе под нос. – Дайте обещание, – потребовала она.
Он посадил ее на лошадь, и, хотя ей следовало поблагодарить его за заботу, она не проронила ни слова.
Бренна схватила его руку, едва он убрал ее с ее талии.
– Так вы обещаете мне? – повторила она.
– Вряд ли тебе когда-нибудь доведется увидеть свою семью. Поэтому твои переживания напрасны.
Он не сомневался в разумности высказанного довода.
А Бренна решила, что он намеренно груб с ней. Глаза ее наполнились слезами при мысли, что никогда больше она не увидит свою семью.
Она оттолкнула его руку.
– Нет, я увижу своих родных. Не можете же вы ожидать… Да куда же вы? Неужели ваша мама никогда вам не говорила, что невежливо отворачиваться и уходить, когда с вами разговаривают?
Коннор не верил своим ушам. Она его критикует? Никто никогда раньше не говорил с ним откровенно неодобрительным тоном. А чтобы женщина могла так вести себя с ним – это вообще было за пределами его понимания!
Видит Бог, он не знал, как ему реагировать. Будь она мужчиной, он бы не сомневался, как поступить. Но она не мужчина. И Коннор смутился. Бренна нисколько не была похожа на знакомых дам. Большинство из них его избегали, а те, кто посмелее, вели себя с ним смирно и осторожно.
Коннор удивлялся собственной реакции на Бренну. Ему все время хотелось улыбнуться, даже когда она злилась на него. Честно говоря, таких девушек он еще не встречал. Казалось, она совсем не боится его. И хотя ее странное поведение не было ему неприятно, он понимал, что было бы ошибкой позволить ей думать, будто она имеет право вести себя с ним так вызывающе. Нельзя разрешить ей с самого первого дня быть такой дерзкой. Он ее хозяин, и она должна понять, что это значит. Ничего, она поймет, и очень скоро.
Коннор положил руку ей на бедро и заглянул в глаза.
– Ты пока ничего не понимаешь. Только поэтому я стараюсь быть с тобой терпеливым.
– А чего такого я не понимаю?
– Своего положения в моем доме. Но скоро поймешь, как высоко ты должна ценить великую честь, которую я оказал тебе, взяв в жены.
Глаза Бренны потемнели и стали фиолетово-синими. Боже, какая она хорошенькая, когда сердится!
– Я? – спросила она.
– Да, ты.
Она положила свою руку на его и стиснула. Пожатие было далеко не нежным.
– Может, тебе лучше осчастливить кого-то другого, кто в состоянии оценить столь великую честь? – предложила она.
Коннор не обратил внимания на ее слова и продолжил:
– Пока ты не научишься ценить дар, который я преподношу тебе, я хотел бы, чтобы ты высказывала свое мнение, только когда тебя просят. Я не собираюсь терпеть наглое поведение. Так что обещай.
Она отмахнулась от его слов, они нисколько ее не испугали. В конце концов, женщина может многое вынести, но для Бренны, кажется, наступил предел. Пожалуй, пора прийти в себя от этого кошмара.
– И что же, я не вправе высказывать свое мнение? – поинтересовалась она.
– Нет, в присутствии сопровождающих меня людей не можешь, – уточнил он. – Но наедине – пожалуйста, если захочешь.
– Я хочу домой.
– Это невозможно. Она тяжело вздохнула.
Отправиться домой – значит встретиться с отцом. И пока кто-нибудь не расскажет ему правду о случившемся, честно говоря, она бы не хотела его увидеть.
– Хорошо, я пообещаю это тебе, но лишь после того, как ты пообещаешь мне объяснить все моему отцу.
– Я никогда не стану тебе подчиняться.
– А я никогда – тебе.
Он пропустил мимо ушей ее полное ярости обещание.
– Однако из-за того, что ты так боишься меня и своего будущего, я решил сделать одно исключение. Если я когда-нибудь увижу твоего отца, так и быть, я все ему объясню.
Но Бренне захотелось кое-что уточнить.
– Но только не рассказывай ему о моих детских предложениях. Я, конечно, была ребенком, но отец все равно не сможет этого понять.
– Хорошо.
Лицо ее осветилось улыбкой.
– Спасибо.
Он намеренно задержал взгляд на ее руке – испытывая чувство благодарности, сама того не замечая, Бренна гладила его руку.
Он не смог удержаться, чтобы не поддразнить ее:
– Не очень благоразумно с твоей стороны демонстрировать свою любовь ко мне на глазах солдат-англичан.
Она тут же отдернула руку.
– Ничего подобного! Ничего я не демонстрирую!
– Ну нет уж, что было, то было.
Он всегда любил оставить за собой последнее слово.
Она успела заметить улыбку на его лице в тот момент, когда он собрался отойти от нее.
Интересное у него чувство юмора. Неужели все обитатели Горной Шотландии такие же чудные, как этот? Бренна искренне надеялась, что нет. Как же ей жить среди них?
Бог мой! Похоже, она уже размышляет о будущей жизни с этим дикарем! Что с ней творится? Вместо того чтобы думать, как от него вырваться, она мечтает с ним поладить!
Бренна нахмурила брови. Она была в замешательстве. С одной стороны, она чувствовала облегчение и искреннюю благодарность за то, что он пообещал поговорить с отцом, но в то же время она сомневалась, сдержит ли он свое слово.
Только одним можно объяснить ее странное поведение, решила Бренна, – наверняка она сошла с ума.
«Он, видимо, запугал меня, как и Беатрис», – подумала она.
Боже мой, Беатрис!.. Она совсем забыла о служанке. Бедняжка, должно быть, до сих пор дрожит от страха где-нибудь в кустах.
Бренна слезла с лошади и побежала к солдатам отца. Они стояли и молча нацепляли на себя оружие. Никто не осмелился взглянуть на нее, никто не отозвался, когда она их окликнула. Бренна подошла ближе.
Куинлен заступил ей дорогу. Он не касался ее, он просто стоял на пути, и она не могла сделать вперед ни шагу. Другие горцы тоже подались вперед, образовав заслон между нею и людьми ее отца.
Со стороны это выглядело так, будто они собираются защищать ее от ее же собственного эскорта. Какая нелепость, подумала Бренна. Дело в другом – они просто неотесанные грубияны, эти дикари.
– Я хочу поговорить с солдатами своего отца. Куинлен покачал головой:
– Вашему хозяину это не понравится.
Нет, он ей не хозяин, она англичанка. Но Бренна понимала: если она начнет спорить, то никогда не получит того, чего хочет. Ей нужно найти подход к этим дикарям, а не злить их.
– Вряд ли ваш хозяин будет против. Мне нужна всего одна минута. Обещаю.
Нехотя Куинлен уступил. Он отошел, заложил руки за спину и сказал:
– Можно говорить с ними отсюда. Времени терять было нельзя.
– Гарольд, не забудь, пожалуйста, о Беатрис. Она прячется где-то у ручья. Я буду благодарна, если ты заберешь ее домой.
Не глядя на хозяйку, Гарольд кивнул.
– И скажи родителям, пусть не беспокоятся.
Гарольд что-то промямлил, она не расслышала что и хотела подойти поближе, но Куинлен вытянул перед ней руки, удерживая на прежнем месте. Она хмуро взглянула на горца, давая понять, что думает о его неучтивом поведении, а потом снова обратилась к Гарольду.
– Что ты сказал? Повтори громче, – попросила она. Наконец солдат осмелился взглянуть на нее:
– Теперь ваш отец начнет войну, вот что я сказал. Бренна похолодела.
– Нет, он не должен начинать из-за меня войну. Заставь его понять это, Гарольд. Объясни ему.
Бренна умолкла, услышав в своем голосе панику. Потом глубоко вдохнула и прошептала:
– Я не хочу, чтобы кто-то дрался из-за меня. Скажи отцу, что я сама хотела этого брака. Сама попросила горца приехать за мной.
– Но вы собирались выйти замуж за Мак-Нейра? – изумился сбитый с толку Гарольд.
– Нет, нет, я никогда не хотела выходить замуж за Мак-Нейра. Я хотела…
Боже милостивый, в таком возбуждении Бренна не могла вспомнить имя лаэрда…
– Я хотела… – Она в панике посмотрела на Куинлена. – Как зовут вашего лаэрда? – прошептала она.
– Коннор Мак-Алистер.
– Мак-Алистер! – крикнула она. – Я хотела выйти замуж за Мак-Алистера! Пожалуйста, напомни отцу, он встречался с моим будущим мужем давно, очень давно.
– Пора идти, миледи, – окликнул Куинлен.
Он обратил внимание, что Коннор наблюдает за ними с края поляны. Похоже, лаэрду не нравилась сцена, которая здесь происходила.
– Еще одна, последняя просьба! – взмолилась она и, не давая Куинлену возразить, продолжала:
– Гарольд, скажи отцу, чтобы он не приезжал за мной. И пусть он отпразднует мою…
– Вашу – что, миледи? Слова застряли у нее в горле.
– Мою… радость. Мое счастье.
Она побежала к своей лошади и уже вскочила в седло, когда Коннор подъехал к ней. Он сидел на огромном черном жеребце, не менее свирепом на вид, чем хозяин.
Она допустила ошибку, посмотрев на Коннора. Под его грозным взглядом Бренна уронила поводья. Она быстро опустила голову, делая вид, будто пытается поудобнее сесть в седле, и тем самым не позволяя ему догадаться о своих истинных чувствах в данный момент.
Коннору не понравилось, что на него не обращают внимания. Она действительно хочет заставить его поверить, будто пытается защитить его от отцовского гнева? Эта мысль была ему оскорбительна и смешна.
Он подъехал на своем жеребце так близко, что его нога прижалась к ноге Бренны. А потом он потребовал от нее полного внимания к себе – взял ее за подбородок и заставил посмотреть прямо в лицо.
– Почему?
Она знала, о чем он спрашивает, и не притворялась, что не понимает вопроса.
– Потому что война означает смерть, – ответила она.
Он пожал плечами.
– Да, для некоторых мужчин, – согласился он.
– Даже если один мужчина погибнет, уже много, – объяснила она. – Я не хочу стать причиной резни. У отца большая армия, и если он явится за мной, это будет просто ужасно. Он захочет сам возглавить войско, а я не могу не беспокоиться, что вы можете…
– Я могу что? – Убить его.
Коннор остался доволен ответом.
Бренна поняла, что хитрость ее удалась. Она заметила его гордость и самонадеянность и решила использовать оба недостатка в своих интересах, дав ему понять, что неколебимо верит в его искусство на поле боя. Бесспорно, он в превосходной физической форме. Коннор Мак-Алистер моложе отца, мощнее, сильнее. Но отец мог выиграть числом солдат. Произошло бы дикое побоище, и, вполне возможно, Коннор Мак-Алистер в этом бою закончил бы свои дни.
А зачем она солгала Гарольду? Видит Бог, она и сама не знает. Бренна вздохнула. Да, как только отцу передадут ее слова, он впадет в ярость. Он даже не попытается усомниться, подумать как следует и понять, что она никак не могла спланировать подобный трюк. Не хватило бы ни смелости, ни времени.
Значит, отец наверняка обвинит во всем ее и отвернется, откажется от нее как от дочери. Зато он останется жив. И будет ненавидеть ее. Но никто не умрет.
– Я понимаю, – сказала Бренна, – мои собственные желания не имеют никакого значения. Но должна сообщить, лаэрд Мак-Нейр посылает мне навстречу своих людей. Я уверена, они убьют многих ваших. Они могут появиться здесь в любой момент.
– Нет. Никто из людей Мак-Нейра не появится.
1 2 3 4 5 6 7