А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сухонький старичок ювелир, казалось, совсем утонул в тяжелых складках своего суконного, отороченного мехом нарамника Нарамник – мужская верхняя одежда типа плаща, надеваемая через голову, не сшитая с боков.

. Он уютненько дремал в кресле у прилавка, изредка шевеля во сне узловатыми пальцами.Звук дверного колокольчика разбудил его, и ювелир недоверчиво осмотрел Жаккетту, бесцеремонно сунувшую ему прямо под нос записку от госпожи.Чуть не скрипя на ходу всеми конечностями, старичок достал из ящичка стола и надел очки в простой железной оправе. Морщась, словно жевал неспелый виноград, он начал медленно читать письмо.Чтобы скрасить ожидание, Жаккетта потихоньку оглядывала внутреннюю обстановку лавки. Кроме нее и ювелира, здесь еще находились только два человека. Приказчик обслуживал какую-то женщину, тоже, как и Жаккетта, полностью закутанную в теплый плащ.Покупательница, по-видимому, была переборчива, потому что приказчик доставал и раскрывал перед ней все новые и новые футляры, стараясь найти то, что понравится капризной клиентке. Весь прилавок перед женщиной был уставлен квадратными, круглыми, прямоугольными коробочками.Старичок, наконец, прочел послание и, закончив читать, чуть ли не обнюхал его со всех сторон. По-прежнему брезгливо морщась, вяло махнул рукой – приказчик, почти спиной стоявший к ним, в мгновение ока возник около ювелира и почтительно склонился над плечом хозяина. По его знаку он принес изящную коробочку, в которой лежали искусно отремонтированные серьги Жанны.– Скажешь госпоже, – прошелестел ювелир, – пусть заглянет, как вернется из Нанта. Я отложу для нее прекрасное кольцо, как раз в пару к серьгам.На пороге лавки неожиданно возникла грязная фигура в вонючем рванье, резко диссонирующая с неброским, но солидным и опрятным убранством ювелирной лавки.– Подайте Христа ради! – загнусила фигура, стреляя по сторонам бесоватыми глазами, поблескивающими из-под сальных сосулек волос, закрывающих половину лица.– А ну пошел вон, разбойник! – взвился над прилавком приказчик, и нищего как ветром сдуло.Получив сережки госпожи, Жаккетта благопристойно отошла в уголок и стала прятать футляр в мешочек, подвешенный к поясу под юбками на голое тело. (Надежней места она и представить не могла.)Когда Жаккетта стала поднимать подол платья, ее плечо, казалось, просверлил чей-то любопытный взгляд. Скосив глаза, она увидела, что покупательница наконец выбрала понравившееся ей украшение и теперь расплачивается с приказчиком, доставая монеты из кошелька, чем-то смутно знакомого Жаккетте. А приказчик, машинально принимая плату, просто приклеился взором к ее, Жаккеттиным, ногам и жадно пожирает глазами как весь процесс помещения сережек в матерчатый тайничок, так и открывающиеся при этом детали, обычно скрытые от посторонних глаз.Жаккетта мысленно выругалась совсем не теми словами, которые пристало знать воспитанной девице, и постаралась побыстрее вернуть подол на место. Женщина уже выходила, и Жаккетта чуть не бегом поспешила к выходу вслед за ней, смерив напоследок нахала убийственным взглядом.Улица встретила их настороженной темнотой:Жаккетта старалась держаться как можно ближе к идущей впереди женщине. Настолько, насколько это было возможно, не нарушая приличий. Ей было страшно.«Странно… – думала она, непроизвольно приноравливаясь к шагам женщины. – Эта-то чего одна идет? Богатая небось, вон сколько в побрякушках ковырялась! Надо было все-таки хоть Шарло взять… Ничего, не облезла бы за дорогу… Зато не так страшно…» Внезапно перед выходом из тупичка на камнях мостовой опять возникла та же фигура нищего, загораживая узкий проход.Жаккетта машинально принялась нашаривать мелкую монетку для милостыни в поясном кошельке и почти врезалась в спину резко остановившейся женщины. Еще не сообразив, в чем дело, она тоже остановилась и даже при тусклом свете тонюсенького месяца увидела, как из лохмотьев оборванца чуть поблескивает нацеленное на них лезвие ножа.– Давайте, телки, все, что вы унесли из лавочки этого золотого паука! – полусвистящим голосом сказал нищий. – И ваши денежки вместе с кошельками, кисоньки. Быстро! Странное дело: Жаккетта боялась, но руки так и чесались кинуться в драку. Темнота и нищий грабитель были партнерами. Но темнота с ее воображаемыми ужасами показалась Жаккетте страшнее, чем реальный нож в руке оборванца. Пока голова безнадежно думала: «Ну вот, серьги отберет, снасильничает в подворотне и прирежет прямо тут же!» – правая рука осторожно сняла с пояса висящий рядом с кошельком кнут, подаренный Ришаром.– Быстрее копошитесь! – потерял терпение нищий и шагнул к женщинам.Поначалу он ничего не понял, когда резкая боль пронзила руку и выбитый нож без видимых причин отлетел на мостовую. Недоумевающий оборванец кинулся за своим оружием и получил второй удар хлыстом, заставивший его отшатнуться. А стоящая рядом с Жаккеттой женщина неожиданно ловким движением ноги отправила нож в сточную канаву.Моментально уразумев, что расстановка сил переменилась не в его пользу и беззащитные женщины смогут постоять за себя, нищий зло выплюнул:– Ну берегитесь, телки! Кишки выпущу! – и исчез за углом.– Бежим! – Сильная рука схватила Жаккетту за запястье, не дав даже убрать на место хлыст. – Он сейчас дружков приведет!Поддерживая левой рукой подол и ничего толком не видя из-за сразу наползшего на глаза большого капюшона, Жаккетта во всю прыть неслась, увлекаемая женщиной, мимо уже спящих домов.Они недолго бежали в одиночестве. Минуту спустя позади стали слышаться пересвистывание и шарканье бегущих ног. Отчаянно вывернув голову в закрывшем лицо капюшоне, Жаккетта на бегу увидела, что их постепенно нагоняют три оборванца, лохмотьями похожие друг на друга как орехи. Дыхания уже не хватало, и вечерний воздух обжигал высохшее горло. Грудь резала острая боль, а ноги все труднее поднимались, с каждым шагом наливаясь свинцовой тяжестью.На их счастье, из открытой настежь двери какого-то дома лилась дорожка теплого света. Запахло жареным мясом с луком, и стали слышны веселые голоса. Из последних сил Жаккетта и женщина вбежали в спасительный кабачок.«Это же „Жирная Хавронья“! – вяло удивилась Жаккетта, пытаясь отдышаться и прогнать режущую боль из груди, – из Жирного Тупика попали в „Жирную Хавронью“! Дела… А может, тут нас еще быстрее обдерут, чем в тупике… А! Больше не побегу, пусть грабят!» Она скинула замучивший ее во время бега капюшон и левой рукой с наслаждением принялась убирать с потного лба прилипшие прядки волос. Правую все еще держала женщина, которая привалилась к стене и, полусогнувшись, заходилась свистящими вздохами.– Лопни мои глаза! Жаккетта! Ты что здесь делаешь?! – раздался над головами сидящих голос Большого Пьера.Теперь уже Жаккетта поволокла еле переставляющую ноги женщину к столу, где в гордом одиночестве сидел Большой Пьер.– Здрасьте пожалуйста! Ты чего это с кнутом в руке по улицам в такую пору носишься? В лошадку и кучера играли?За веселым тоном Большой Пьер скрывал свою встревоженность загнанным видом Жаккетты. Понимая ее состояние, он взял со стола и протянул ей кувшин.Женщина наконец отпустила запястье Жаккетты. И Жаккетта принялась тушить полыхающий в горле пожар. В кувшине оказалось совсем неплохое вино, явно не из той бочки дрянного пойла, что глушили остальные посетители кабачка.Честно отпив только половину, Жаккетта отдала кувшин женщине, рухнула на табурет рядом с Большим Пьером и, не сводя тревожного взгляда с входа, принялась рассказывать:– Меня госпожа Жанна за своими сережками к ювелиру в Жирный Тупик послала. Я сдуру одна и пошла. А как только из лавки вышла, так какой-то оборванец чуть не прирезал за здорово живешь! Кнутом-то я его отогнала, так он за дружками кинулся. Еле мы убежали. Они, наверное, где-нибудь поблизости затаились. Я так неслась, что у меня коленки трясутся от усталости. Что делать будем Большой Пьер?– Не бойтесь, сейчас домой пойдем! При мне они не посмеют показаться! – Старый вояка довольно погладил рукоять клинка. – А подружка твоя кто?Женщина уже отдышалась, выпила кувшин до дна и тоже откинула капюшон, внимательно глядя на Жаккетту.Жаккетта оторвалась от наблюдения за входом и глянула на невольную попутчицу. Ужас почище недавнего приморозил ее к табурету.Это была колдунья Мефрэ собственной персоной.Сначала Жаккетта хотела завизжать, чтобы Большой Пьер прогнал ведьму прочь, но некстати вспомнила, что как ни крути, а колдунья спасла ей жизнь: ведь пока она, Жаккетта, копошилась бы у выхода из Жирного Тупика, переживая нападение, нищий бы вернулся с подмогой и никакой хлыст не помешал бы им перерезать Жаккетте горло.Поэтому она хрипло выдавила:– Это наша соседка, тоже из лавки шла…– Госпожа Андриё! – церемонно представилась Мефрэ и опять накинула капюшон.Под надежной охраной Большого Пьера они беспрепятственно покинули кабачок и пошли домой. Но Жаккетте все время казалось, что из подворотни в подворотню за ними крадутся три темные тени, и она постоянно оглядывалась.А едва она переводила взгляд на спокойно идущего Большого Пьера, то видела шагающую по другую сторону от него колдунью и сразу вспоминала слова Аньес: «Бегает по крышам черной кошкой и людей в зверей обращает!»Мефрэ тоже изредка поглядывала на нее и, как тогда, во время визитов за любовным зельем, чуть презрительно улыбалась.На последнем перекрестке перед Аквитанским отелем она остановилась и сказала:– Спасибо за охрану, здесь я уже одна дойду.Жаккетта очень обрадовалась, что проклятая ведьма оставит их в покое, но с громадным удивлением услышала собственный голос:– Еще чего! Прирежут у самого дома – и все дела! Мы вас лучше до калитки доведем!И совершенно несчастная от своих же слов, первой обреченно пошла к дому колдуньи. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Глава I Жаккетта с Абдуллой сиротливо стояли в шумном порту Нанта, втиснувшись в узкое пространства между крепостной стеной и деревянной башней. Уже в третий раз они приходили сюда в надежде, что подвернется какая-нибудь оказия и нубиец наконец сможет покинуть Французские земли.Первые два похода оказались неудачными, несмотря на то, что у причала стояло несколько венецианских и генуэзских кораблей, вполне пригодных, чтобы подбросить Абдуллу к североафриканскому побережью.Но, глядя на лоснящиеся лица купцов с хитрыми глазами, Жаккетта никак не могла отделаться от мысли, что нубиец, попав на любой из этих кораблей, очень быстро опять превратится в живой товар.С каждым днем Абдулла становился все грустней. Сегодня он уже не верил в удачу.– Но тогда я вообще никогда не уплыть! – говорил он, притулившись к холодной стене и мрачно глядя из-за их укрытия на колышущую мусор воду. – Где взять другой лицо? Весь купец такой!– У этих рожи скользкие! – стояла на своем Жаккетта. – Опять в клетку захотел? Я тебя на первый попавшийся корабль не пущу, и не думай! Пока Дева Мария не скажет мне, что можно. И отлепись от стены – Ришарово блио Блио – мужской кафтан с узким верхом и пышной отрезной баской.

попачкаешь! Как маленький, ей-богу!Последние слова Жаккетты объяснялись следующим образом. Явиться в порт в женском платье Абдулла не мог, и Жаккетте пришлось ломать голову, где же достать мужскую одежду. На ее удачу, отношения между Ришаром и Аньес потеплели настолько, что однажды Жаккетта застала подругу убирающей узелок с грязной одеждой конюха в свою корзинку для грязного белья.– Постираю Ришару! – скромно объяснила Аньес, опуская глаза и розовея до ушей. – А то он, бедный, та-акой одинокий… Даже позаботиться о нем некому!..И в конечном итоге к проблемам Жаккетты прибавилась еще одна головная боль: как пристроить нубийца на корабль, но одежду конюха в прежнем виде вернуть обратно, пока ужасная кража не обнаружилась.Поэтому Жаккетта отогнала Абдуллу от стены и принялась чистить испачканный рукав.Вчера в Нант пришел еще один торговый корабль, вот почему они и оказались в порту при первой же возможности. Но тут Жаккетта с Абдуллой чуть не столкнулись нос к носу с герцогом и Жанной, которых приглашал именно на этот корабль разодетый купец.От очень нежелательной встречи их спасла толчея на причале, а затем они укрылись за старой башней.Башня представляла собой высокое дощатое сооружение с выброшенной в сторону воды «рукой», с конца которой свисали прочные подъемные канаты. Большое ступенчатое колесо (очень похожее на те, с помощью которых черпают воду в колодцах) приводили в ход несколько человек, ступая внутри него. Сооружение позволяло бочкам и тюкам перемещаться с палуб и из трюмов прямо на причал порта, минуя потные спины грузчиков. Этому сооружению было больше ста лет, но прекращать работу оно не собиралось.Жаккетта недолго выдержала в укрытии и решила посмотреть, где сейчас госпожа. Осторожно высунувшись, она увидела, что Жанна с супругом в сопровождении торговца шествуют к кораблю.Рядом с герцогом, строго одетым в скромный упленд Упленд – длинный распашной кафтан с шалевым воротником.

темного бархата, купец казался королем. Поверх роскошного зеленого бархатного кафтана он набросил длинное, до пят, алое парчовое одеяние без рукавов и застежек. Поверх золотых узоров одеяние дополнительно было расшито толстым золотым шнуром. На фоне всего этого кричащего великолепия особенно бросался в глаза дорогущий белоснежный нагрудник из тончайшей ткани.Ведя сиятельную пару к сходням, купец обстоятельно перечислял товары, которые он привез:– Высокородная донна, вам очень повезло! Мы везем товар с Фессаллоникской ярмарки. Фессалло-никинийцы устраивают ее в честь покровителя своего города святого Димитрия, и слов нет, чтобы описать все великолепие тамошних товаров. Специально для дам я закупил на ярмарке отрезы великолепного атласа, бумазеи, бархата, сирийских тканей! Есть также шелк золотистого цвета, тончайшие вуали. Для украшения платьев не забыл я прикупить и мишуры, и золотой пряжи! Особо рекомендую сукно. Помимо обычного, мантуанского и падуанского, я привез штуку прекраснейшего «бастарда скарлатини». Есть большая партия отличного гаэтского мыла – такого вы во Франции не найдете! Ступайте осторожно, сеньор, здесь коварная качка. Прошу вас в мою каюту! Пока принесут образцы товаров, я имею честь предложить вам бокал кипрского вина и восточные сладости!– Надо же, он их как нарочно как раз на тот корабль повел! – с досадой сказала Жаккетта. – Придется ждать, пока госпожа с герцогом уйдут! А посмотри-ка, Абдулла, какой красивый этот корабль!Корабль действительно был красив.В отличие от остальных судов в порту, он имел три высокие мачты вместо обычных одной или двух. А нос и корма его поражали высокими расписными надстройками в несколько этажей.Для сухопутной Жаккетты, знать не знавшей всяких морских тонкостей, любое судно было просто кораблем, но Абдулла был осведомлен больше, поэтому он объяснил:– Это каракка. Добрый корабль!– Смешной какой-то! – хмыкнула Жаккетта. – Для чего-то домики спереди и сзади… А почему каракка? Все остальные здесь тоже эти твои каракки?Абдулла, как черепаха из панциря, высунул голову из-за сарая и оглядел порт.– Нет. Каракка один. Я видеть когг, хольк. Каракка больше нет. Его мало. Это новый корабль. Совсем новый. У каракка другой обшивка. Видишь, его сосед, куда бочка грузить, – доска на доска борт. Как чешуя у рыба. А у каракка борт гладенький!– Ну да, скажешь тоже! Гладенький! – возмутилась Жаккетта. – Вон какие-то доски, как ребра, только повдоль идут!– Да, это есть ребро для корабль! – подтвердил Абдулла. – Чтобы крепкий был. У хольк два якорь. У каракка три. С каждый бок и один на нос.– Это который к той палке прикреплен? – Жаккетте понравилось разбираться в конструкции каракки, и она воодушевлено махала руками. – А почему сетки какие-то с мачт до бортов натянуты?– Палка на нос – это бушприт, – терпеливо объяснял Абдулла, – Другой корабль на него парус весит, блинд называется. Каракка якорь. А сетки звать ванты. По ним моряк наверх бегать. Ваш христианский моряк еще звать такой ванты «Лестница святой Жак».– Лестница святого Жака? Ишь ты! – поразилась Жаккетта. – Значит, святой Жак и за морями присматривает. Надо же, какой у купца кораблик славный! А удобно-то как! Ни лошадей тебе, ни овса им! Плыви куда хочешь, торгуй где хочешь!– Это не торговый судно. – внезапно сказал Абдулла! – Военный. Смотри: вверх у его борт завалиться внутрь. Зачем? Так тяжелый пушка и арбалет стоит у середина палуба. Если большой волна, корабль качать, качать, но не тонуть! Купец такой корабль не иметь!– Как же не иметь, когда именно купец на корабле приплыл?! – возмутилась Жаккетта. – Слышал же сам, что он госпоже Жанне заливал: «Атласы, мишура, мыло заморское!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33