А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Потом он навис над ней всем своим могучим торсом, предварительно закатав повыше ее ночную сорочку и раздвинув коленом податливые ноги. Он вжался в нее, пытаясь распластаться на этом податливом ложе. Его губы обдали теплом ее шею, нежное розовое ушко, завитки шелковистых каштановых волос.
Окончательно просыпаясь, Амалия интуитивно прильнула к нему, самозабвенно откинула голову под огнем его поцелуев в ложбинку у шеи, которую он так любил и которая его так возбуждала. Амалия ощутила поток всепоглощающего желания, которое лишало ее рассудка, но мужчина вдруг замер, позволяя лишь гладить спину, бока, шею… Но она-то ждала другого. Амалия попыталась приподнять его голову, чтобы подрагивающими от желания губами провести по грубоватой коже лица.
Он сдавленно охнул, вновь нависая над ней, а затем начал двигаться в таком ритме, который вознес их обоих в заоблачную высь чувственного восторга, где причудливо соединились боль, наслаждение, раскаяние и мольба. Они слились в единой целое, что не имело ни названия, ни возраста, ни связей с прошлым или будущим в этой суетной жизни. Отныне они принадлежали ночи и друг другу, их соединяла страсть, которая нарастала с каждой минутой, пока не взорвалась живительным гейзером, разлетаясь множеством ярких брызг и оставляя их обессиленные тела пребывать в блаженной истоме.
Через какое-то время он отодвинулся от нее, ложась рядом. Амалия сладко потянулась. С минуту она молча лежала, уставившись в темноту, потом перекатилась на бок, откинула противомоскитную сетку и пошарила на тумбочке, разыскивая ночник. Розовое стекло все еще было теплым, а рычажок, которым регулировалось положение фитиля, был опущен, словно ночник специально загасили.
В ящике тумбочки лежала жестянка со спичками, и Амалия протянула руку, чтобы достать ее, но не успела. Его рука властно остановила ее.
— Не надо! — И хотя сказано это было шепотом, прозвучало как команда, которой нельзя не подчиниться. — Пожалуйста, не надо, — добавил он мягче.
Она лежала долго-долго, прислушиваясь к биению собственного сердца, прежде чем ответила:
— Я должна. Разве ты не понимаешь этого?
Ответом ей стало легкое шуршание противомоскитной сетки, шорох одежды и звуки удаляющихся шагов.
Амалия приподнялась на постели, рывком открыла ящик тумбочки и нащупала жестянку со спичками. Руки у нее дрожали, поэтому первая спичка, не загоревшись, сломалась, и только вторая, зашипев, осветила комнату желтоватым светом. Единственное, что Амалия увидела сквозь пелену сетки — это темное отверстие отодвинутой двери в спальню Жюльена. Потом она ясно услышала звук повернутой ручки замка входной двери со стороны лоджии.
Амалия схватила спички, чтобы не возиться с лампой, перекинула ноги через край высокой кровати и скользнула вниз. Опустив завернувшуюся сорочку, она кинулась к открытой двери, пересекла комнату мужа и остановилась у входа в лоджию. Амалия молча смотрела в черную пустоту комнаты Жюльена, она знала ответ. Чего уж проще? Жюльен не убежал бы, он не стал бы хватать одежду и мчаться прочь в темноту, словно грабитель. Какой смысл ему убегать? Он имел право спать в ее постели — законное право мужа. Следует, наконец, признать правду: мужчиной, который только что выбежал из ее спальни, хотя это и кажется странным, был Роберт Фарнум.
Положение стало невыносимым. Она должна поговорить с Жюльеном.
Однако принятое ночью решение не так легко осуществить при свете дня. Как-то Амалия уже пыталась поговорить с мужем, и что в результате? Уклончивость, подозрения, намеки… и ничего конкретного.
Разве могла она расспросить своего мужа впрямую, если он сам позволил другому посещать ее спальню? Могла ли она ожидать честного ответа от человека, чья гордость ущемлена? От ее слов и поступков зависела судьба их брака с Жюльеном. Так ли уж ей нужны подтверждения возникшим подозрениям?
Достаточно положить конец тайным визитам и сделать вид, что их никогда не было, как сразу все встанет на свои места. Соблюдение внешних приличий позволит ей оставаться женой Жюльена со всеми вытекающими обстоятельствами.
Альтернатива этому была не столь приятной. Расторжение брака по причине неверности одной из сторон невозможна из-за отсутствия доказательств, а развод, даже поддержанный церковью, — процесс долгий и сложный с непредсказуемым результатом — из-за противоречивого законодательства штата Луизиана. Как только причины развода станут достоянием общества, разразится скандал — испытание не для слабодушных. При этом нет никакой гарантии, что развод разрешат, особенно если Жюльен станет возражать. На его стороне — деньги, связи, влияние в обществе. Ну а если развод все-таки состоится? Что потом? Какая жизнь предстоит одинокой женщине — юридически свободной, но духовно и материально связанной с прошлым?
Амалия могла бы вернуться к тете. Тетя Тон-Тон безусловно приняла бы ее, а узнав всю правду, даже встала бы на ее защиту. Но смогла ли бы она удовлетвориться ролью бедной компаньонки после того, как была хозяйкой собственного богатого дома? Ей нравился Жюльен, рядом с ним она ощущала себя свободной и уверенной. Вряд ли в будущем он намерен навязывать ей свое общество. Почему же тогда ей не жить спокойно, оставаясь его женой? Надо только прекратить тайные визиты Роберта. Но сможет ли она воспрепятствовать им, не прибегая к помощи Жюльена, не прося у него помощи и защиты?
Эти мысли не давали покоя все утро и весь следующий день. Порой она думала, что разумнее сохранить замужество, потом начинала проклинать себя за трусость, за то, что не дала отповедь Роберту, когда была такая возможность, не вырвалась из его рук, не ударила его. То вдруг начинала убеждать себя, что ее застигли врасплох, что она даже не догадывалась о подмене. Поначалу все так и было, но потом виной всему стала ее слабость. Она не смогла устоять перед колдовской силой его ласк, перед сладким ядом его поцелуев.
В голове Амалии так все перепуталось, что, выйдя ранним вечером во двор и увидев баржу Жюльена, плавно подплывающую к пристани, она засомневалась: убежать или остаться? Он возлежал на подушках, взирая на кремово-синий полосатый парус, который при слабом свете угасающего дня казался синим. Увидев Амалию, он привстал и весело помахал ей рукой. Благодаря лоцманскому мастерству Тиге, судно плавно подошло к берегу и закачалось на волнах. Жюльен выпрыгнул на дощатый причал, ловко схватил брошенный слугой линь и привязал баржу к одной из мощных свай.
— Что-нибудь случилось? — спросил он Амалию, направляясь к ней.
— Нет-нет, — сказала она поспешно. — Я просто гуляла.
— Приятно слышать. Обычно ты так занята. — Жюльен приблизился к ней, и они вместе зашагали к дому.
Амалия бросила на него удивленный взгляд, ибо не подозревала, что он в курсе ее дел и забот.
— Я очень мало успела сделать сегодня, — сказала она, как бы извиняясь. — Кроме того, пришлось принимать посетителей.
— Не смею сомневаться, — заметил он сухо. — Ну, да это неважно! А в целом как дела? Надеюсь, Дай не доставлял больше неприятностей?
— Все нормально. — Амалия едва ли вспоминала о Патрике Дае после той стычки в лоджии. Другие, более важные события занимали ее теперь.
— Я рад.
Они прошли еще какое-то расстояние.
— Жюльен?
Он повернулся, и мягкая улыбка осветила его лицо.
Мысли, которые мучили Амалию все это время, перепутались в голове. Она не знала, как привести их в порядок, не причинив мужу боль, поэтому решила пока их не касаться.
— Недавно от мсье Морнея приезжал грум, — ухватилась она за первую попавшуюся безобидную тему. — Нас приглашают на бал котильона, который они устраивают через две недели.
— Не вижу причин отказываться, — сказал Жюльен. — Они приезжали к нам на суаре, и было бы, по-моему, верхом неучтивости отказать им в праве развлечь нас. Кроме того, нам нужны развлечения, чтобы скрасить однообразие будней.
— Если ты согласен, я напишу мсье Морнею, что мы принимаем приглашение, — сказала она и без всякого перехода продолжила: — На плантации есть случаи заболевания лихорадкой. Я начала лечить больных хиной.
Жюльен окинул ее пристальным взглядом.
— Будь очень осторожной! Тебе нельзя болеть, особенно сейчас, когда… Он оборвал фразу на половине, словно хотел скрыть истинный ее смысл.
— Когда что? — переспросила Амалия, пристально глядя на Жюльена.
Он многозначительно улыбнулся, но глаз не отвел.
— Такое с девушками происходит после свадьбы, cherie.
— О-о! — Она, кажется, поняла. Жюльен беспокоится о ее здоровье, думая, что она ждет ребенка.
— В последнее время ты выглядишь особенно хорошо, сияешь, как солнышко. Полагаю, тебе есть чем порадовать нас?
Амалия уже думала об этом. Прошло достаточное время, и все же абсолютной уверенности не было. Ей показалось, что месячные задерживаются, но она не следила за сроками. Возникала проблема, о последствиях которой она пока не задумывалась.
— Я не думаю, — ответила она тихо.
— Очень жаль. — В голосе Жюльена звучала плохо скрываемая досада.
«Почему это для него так важно? — подумала Амалия удивленно. — Может, надоело уступать свою комнату Роберту или устал быть рогоносцем?» Времени для расспросов не оставалось, потому что они стояли уже у двери в дом. Наклонив голову в изысканном полупоклоне, Жюльен попрощался, сказав, что хочет перед ужином принять ванну и переодеться.
Ужин прошел тихо и на удивление быстро. Жюльен, сославшись на дела в городе, собрался в Сан-Мартинвиль. Амалия устроилась в постели с книгой в руках и читала до тех пор, пока не убедилась, что муж уехал. Потом встала, взяла моток ленты и, сцепив ею ручки раздвижных дверей, стала ждать, не попытаются ли открыть двери со стороны спальни Жюльена. Однако сон оказался сильнее любопытства и быстро сморил ее. Когда Амалия проснулась, сияло утреннее солнце.
Она вошла в столовую и обомлела: за столом сидел Роберт. Откинувшись на спинку стула, одна нога в сапоге вытянута вперед, он преспокойно попивал кофе. Заметив Амалию, Роберт поднялся, чтобы приветствовать ее и помочь занять место. Возникла неловкая пауза. Обычное самообладание покинуло Амалию, она не могла заставить себя улыбнуться или пройти к столу. Вместо этого она стояла, устремив взгляд на Роберта, и с лица ее медленно сходили все краски, кроме одной — серой. Мами оторвалась от писем, которые она читала, и выразительно взглянула на невестку; Хлоя, тихо разговаривавшая с Джорджем, подняла глаза на Амалию и нахмурилась; Джордж сглотнул слюну, и в его светло-серых глазах застыла настороженность.
— Доброе утро, ma chere! — сказала Мами, и от этих ее обычных слов повеяло покоем. — Удивительная вещь, но в Новый Орлеан прибыли саженцы из Китая, и я могу первой отобрать нужные виды. — Она потрясла письмом. — Это сообщение от агента судоходной компании, его доставил сегодня утром специальный курьер, Джордж! — обратилась она к англичанину. — Вам придется поехать и на месте заняться всем этим.
— Это прекрасно, — промямлила Амалия.
Голос ее был лишен всяких красок, но, по крайней мере, она обрела дар речи. Не взглянув на Роберта, Амалия села в кресло, которое он придерживал, стоя у нее за спиной. Она чувствовала его пристальный взгляд, который жег, как клеймо. Правление Айзы с чашкой дымящегося кофе помогло собраться. Как же она была благодарна ему за это!
Мами продолжала живописать маршрут, которым Джордж отправится за саженцами. В Сан-Мартинвиле ему предстояло сесть на пароход и плыть до пристани Затон Беф на реке Теш. Здесь ему предстояло выбрать между пароходом и поездом Великой западной железной дороги, который с февраля регулярно ходил из Бефа в Новый Орлеан.
Железнодорожная линия проходила через так называемые «тряские прерии» по Дьявольскому болоту, что позволяло значительно сократить путь. Кроме того, этот участок пути поезда проходили с фантастической скоростью — тридцать миль в час. Все вместе взятое давало возможность добраться на поезде раза в два быстрее, чем на пароходе, который шел сначала по реке Теш, потом по рекам и заводям до Миссисипи, а уже по ней до самого Нового Орлеана.
Хлоя не хотела, чтобы Джордж уезжал так надолго. Ей грезились толпы городских красоток, перед прелестями которых Джорджу не устоять. Он тщетно пытался объяснить девушке, что его интересуют только растения и их безопасная доставка в «Дивную рощу». Но разве Хлою можно переубедить? Она умоляла Джорджа поговорить с Жюльеном еще раз об их помолвке, потому что любое обещание с его стороны смогло бы уберечь Джорджа от ненужных соблазнов.
Встретившись с подавленным взглядом англичанина, Роберт поспешил ему на помощь, поинтересовавшись, не иссушит ли летний зной Луизианы свежие посадки экзотических кустарников. Джордж с удовольствием прочитал целую лекцию о посадочном материале из Китая, который закален строгим отбором, долгим морским путешествием, жизнью в искусственном грунте. Таким растениям не страшна жара, если применять специальные методы укрытия и полива.
Амалия не принимала участия в разговорах, которые возникали то на одном конце стола, то на другом. Она отщипнула кусочек булки, поела черешни со сливками, которую ей принес Айза, и теперь подыскивала мало-мальски удобный предлог, чтобы удалиться, как только в разговоре возникнет пауза.
Однако Роберт избавил ее от мучительных раздумий и поисков. Допив чашку, он извинился, взял шляпу, лежавшую на столе, и направился к выходу.
Амалия проводила его взглядом до самых дверей. На пороге Роберт оглянулся, и их глаза встретились. В пристальном взгляде его темно-синих глаз она без труда прочитала не только его огорчение, но и свою невысказанную боль.
«Как же вести себя, встречая его повсюду? — спрашивала себя Амалия. — „Дивная роща“ для Роберта — второй дом, он бывал здесь часто и подолгу».
Видеть Роберта после всего случившегося стало для Амалии страшной пыткой, которую она вряд ли сможет вынести.
Занятая своими мыслями, Амалия не заметила, когда ушел Джордж проследить, как упаковывают его вещи, и исчезла, хлюпая носом и прикладывая к уголкам глаз платочек, Хлоя. Вниманием Амалии завладела Мами, которая взяла ее за руку и притянула к себе.
— Ну-ну, ma chere, расскажи-ка мне, что тебя мучает? Или ты не здорова?
— Все в порядке, — ответила Амалия коротко, боясь, что свекровь заведет тот же разговор, что и Жюльен накануне вечером.
— Ты не умеешь притворяться, дорогая, — улыбнулась мадам Деклуе.
— Спасибо за заботу, но это… это просто глупая грусть, — сказала Амалия, делая отважную попытку улыбнуться.
— Тебя чем-то огорчил Жюльен? — Глаза Мами сузились.
— Нет! Нет!
— Тогда… — чувствовалось, что свекровь не может найти подходящее слово, наконец она решилась: — Тогда, может быть, ты поссорилась с Робертом?
— Почему вы спрашиваете о Роберте? — удивилась Амалия.
— Наверное, я глупая старуха, но мне показалось, что ты неравнодушна к кузену Жюльена, — пояснила Мами. — Однако теперь, я вижу, твои чувства изменились. Если он тебе неприятен, я могла бы поговорить… попросить его не приезжать сюда так часто.
Чем руководствовалась Мами, говоря эти слова? Возможно, она подозревала о чем-то и теперь искала повод для того, чтобы держать Роберта подальше от нее. В любом случае ссылать его в холостяцкую обитель, лишая дома, в котором он вырос, было жестоко.
— Даже если он один из членов семьи? — Воскликнула Амалия удивленно. — Это было бы слишком жестоко с вашей стороны. Но, к счастью, в этом нет необходимости. Роберт и я дружны, как подобает родственникам, и мы вполне ладим друг с другом. Просто у меня сегодня выдалось неважное утро, вот и все.
Мами вряд ли устроил такой ответ, но на другом она не настаивала. Через какое-то время Амалия ушла заниматься хозяйственными делами.
День пролетел быстро, возможно, потому, что Амалия постаралась загрузить себя до предела. Кроме того, она страшилась прихода ночи.
Готовясь ко сну, Амалия надела ночную сорочку и легкий капот. Лали расчесала ей волосы. В последнее время служанка очень сблизилась с Тиге, поэтому было нетрудно узнать, что Жюльен снова отсутствовал по своим делам. Эта новость внесла смятение в душу Амалии. Отпустив Лали, она не легла в постель, а медленно ходила по комнате, прислушиваясь к каждому шороху затихающего дома. Волны батиста вздымались над ее лодыжками, приятно щекотали кожу.
Несколько раз Амалия останавливалась у двери в спальню мужа. Замок из лент был на месте. Слов нет, сильный человек мог без труда разорвать его, а изобретательный — разрезать, поддев ножом через щель между створками дверей, но речь шла не столько о крепком запоре, сколько о своеобразном предупреждении, что здесь больше не желают участвовать в затянувшемся фарсе. Если у Роберта были хоть какие-то чувства, он должен был признать это и отнестись с должным уважением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42