А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Полина в глаза не видела ни одного своего родственника. Раздираемая любопытством, она отправилась проводить в последний путь прадедушку и там же, на похоронах, встретилась со своей кузиной Людой Анохиной, с которой не виделась с детства. Люда и ее муж Максим, оба врачи, работали в большой подмосковной клинике.
— Хочешь, я устрою тебя к нам в регистратуру? — предложила кузина. — Деньги, правда, не ахти, зато работа не пыльная. Это не то что со стариками возиться.
— Но мне ездить далеко! — возразила Полина.
— Поживешь у нас. А что? Мы недавно дом купили неподалеку от клиники. Надоело мотаться из Москвы туда-сюда. Макс грозится все перестроить, но когда еще начнет!
Так Полина, совершенно неожиданно для себя, оказалась одна в только что купленном доме. Через две недели она должна была приступить к работе на новом месте. Пока же Максим уехал на научную конференцию в Париж, а Люда бросила все и отправилась отдыхать, оставив Полину «на хозяйстве». Полина осталась с восторгом, с удовольствием! Это была новая жизнь, которая открывала перед ней невиданные доселе горизонты. И кто мог предположить, что в первую же ночь случится невероятное и в саду появится привидение?
— Если хотите, оставайтесь внизу, — предложил Никифоров, поднимаясь по лестнице и топая при этом, как бегемот.
— Нет, я с вами! Вдруг оно спустилось вниз и сидит где-нибудь?
— Где оно может сидеть? В кресле у камина?
Полина молча побежала за ним наверх. В ее комнате, кроме спального места и зеркала на стене, ничего не было. Никифоров включил свет, встал на четвереньки, заглянул под кровать, тотчас поднялся и сообщил:
— Его нет.
— Может быть, оно в ванной? — предположила Полина.
— Вы уверены, что вам не приснилось?
— По-вашему, я дура?
Никифоров на этот провокационный вопрос решил не отвечать.
— Иногда людям снятся такие яркие сны, что они принимают их за явь.
— Только не я, — твердо, сказала Полина. — Я по двадцать пять раз за ночь встаю к старикам. И уж как-нибудь могу отличить сон от яви.
«Какова штучка! — подумал Никифоров. — Только что вопила на всю деревню, а теперь вон как заговорила! Не-е-ет, пора сматываться». Для очистки совести он обошел заодно первый этаж и убрался восвояси, хотя по лицу рыжей нахалки видел, что она судорожно изобретает способы оставить его при себе. Однако фантазии ей не хватило, и Никифоров удалился, насвистывая и помахивая фонарем.
Остаток ночи Полина бодрствовала. Она включила повсюду свет и принялась приводить дом в порядок, распевая во все горло песни и поминутно выглядывая в окна. Только утром, когда рассвело, она провалилась в сон и проспала до полудня. Есть хотелось так, что она готова была проглотить подошву. «В таком большом поселке наверняка должен быть магазин», — решила она, взяла сумку и отправилась на улицу. Вчера они с Людой как-то не продумали вопрос питания, но Полина решила, что справится с этим сама.
В саду соседнего дома, не никифоровского, а того, над которым ночью пролетало привидение, копошился мужчина лет шестидесяти в панаме. У него были командирские усы с лихо загнутыми вверх кончиками и маленькие хитрые глазки.
— Здрась-сьте! — сказала Полина и ногой захлопнула за собой дверь.
— Здрасьте, здрасьте! — громко поздоровался тот и, распрямив спину, посмотрел на нее, приложив ладонь козырьком ко лбу. — Вселились, значит?
— Вселились, — поддакнула Полина. — А магазин тут у вас далеко?
— Минут за двадцать доберетесь.
За двадцать, так за двадцать — решила она и вышла на дорогу. Оглянулась и увидела, что усатый снова занялся своей клумбой. Никифорова на улице не было, хотя Полина изо всех сил косила глазом в сторону его участка. Она двинулась вперед, но преодолела не слишком большое расстояние, когда заметила человека, который шел ей навстречу с вязанкой хвороста на плече. Чем ближе он подходил, тем медленнее шла Полина. Это был тот самый тип, с которым она только что познакомилась. В панаме, с командирскими усами и все такое.
— Здрась-сьте! — сглотнув, сказала Полина, когда сосед поравнялся с ней.
— Здрасьте, здрасьте! — бодро ответил тот во второй раз и широко улыбнулся.
Она глупо моргнула, развернулась и провожала его глазами до тех пор, пока он не вошел в калитку своего дома. Потом бросилась назад и принялась ломиться к Никифорову.
Тот не сразу открыл дверь, а когда открыл, оказалось, что он еще толком не проснулся.
— Что? Кто? — бормотал он, щурясь от яркого света. Потом узнал Полину и немедленно разъярился. — Я ведь запретил вам являться!
— Послушайте! — у нее был такой радостно-удивленный вид, как будто она, наконец, поняла, что такое пропозициональная формула. — Привидение живет в соседнем доме! Я только что с ним разговаривала!
— Отлично! — сказал Никифоров. — Я рад, что вы подружились. Теперь я могу жить спокойно?
— То есть вам все равно? — не поверила она.
— Вы всю ночь не давали мне спать. Будьте же милосердны! Идите, куда вы там собирались!
— В магазин, — уточнила Полина. — Я умираю с голоду. Привидение сообщило, что до магазина двадцать минут. — Никифоров молчал. — Ну, я пошла.
— Двадцать минут на машине, — сказал он ей в спину. — У вас, конечно, есть машина?
Она остановилась и обернулась. На лице у нее сияла все та же малахольная улыбка.
— Машины нет. Да я пешочком пройдусь.
Никифоров захлопнул за ней дверь и повалился обратно в кровать. Закрыл глаза, полежал немного, потом вздохнул, снова поднялся и посмотрел в окно. Дурочка уходила по дороге в неизвестном направлении. На градуснике, прилаженном снаружи к раме, ртутный столбик дополз уже до 28 градусов. Солнце жарило так, словно ему обещали за это двойную плату. У дурочки ничего не было на голове — ни шляпки, ни панамки, ни платочка. Она пошла прямо так — в шортах и футболке, застиранной до бурого цвета. Вероятно, такого цвета была нить, когда ее только спряли.
Никифоров фыркнул и снова лег. Сладкая истома, которая обычно нежила его тело при пробуждении, решила сегодня больше не возвращаться. И сна не было ни в одном глазу, хотя пять минут назад казалось, что встать с постели ни за что не получится. «Вот зараза рыжая! — в сердцах подумал Никифоров. — И ведь я специально предупреждал. Нет! Ничего на них не действует, на этих баб».
Он принял душ, побрился и отправился завтракать. Открыл холодильник, достал оттуда копченую колбасу, ветчину, сыр, масло… Кусок не лез в горло. Никифоров отчетливо представлял, как рыжая дура, голодная, тащится по солнцу за хлебом. Она обгорит, словно головешка, или свалится в обморок где-нибудь посреди кукурузного поля. Злясь на себя, Никифоров выхлебал кружку черного кофе, натянул джинсы и вывел машину из гаража.
Полина ушла уже довольно далеко и выглядела так, словно только что вылезла из парилки. Кожа стала красной, и веснушки весело поджаривались на носу. Заслышав шум мотора, она отступила на обочину и теперь стояла, прижав к животу матерчатую сумку — родную сестру той пижамы, которую Никифорову посчастливилось лицезреть ночью. Вероятно, с такими сумками старухи в доме престарелых прогуливались по прилегающей территории.
— Садитесь! — велел он, наклонившись и открыв для нее дверцу.
— А, это вы! — сказала она странным размягченным голосом.
— Немедленно садитесь! Как вас там? Поля?
Она полезла в салон, стукнулась головой и, ойкнув, повалилась на сиденье.
— Скажите спасибо, что у меня закончились сигареты, — ворчливо сообщил Никифоров, хотя сигарет у него был полный чемодан. Когда он собирался запойно работать, это было первое, чем он запасался.
— Спасибо, — с трудом выдавила из себя Полина, хотя ей не хотелось принимать от него милостей. Вчера он ясно дал понять, чтобы она ни при каких обстоятельствах не показывалась ему на глаза. А она не послушалась и вытащила его прямо из постели, а теперь еще злоупотребляет, катаясь в его машине. Машина была красивой и большой, Полина понятия не имела, какой она марки, а спрашивать постыдилась.
— Ну? — спросил Никифоров. Настроение у него неожиданно улучшилось. — Как там привидение? Вы что-то такое говорили по поводу вашего с ним знакомства.
— Оно живет в соседнем доме, — светским тоном ответила Полина и обмахнулась рукой.
От нее исходил жар, как от кастрюльки супа, только что снятой с плиты. Никифоров внимательно смотрел на дорогу, но краем глаза следил за тем, что она делает.
— Неужто оно утром вылетело вам навстречу? — хмыкнул он, не зная, что и думать.
Не может быть, чтобы у девицы не хватало винтиков в голове, а он до сих пор этого не понял. На его взгляд, она была нормальная — нормальнее некуда. Только какая-то неустроенная, что ли. Он испытывал к ней примерно такое же чувство, как к приблудной кошке, которая накануне Нового года замерзала на улице и беззвучно открывала розовый рот, и он взял ее домой, потому что знал, что мысль об этой погибающей кошке испортит ему праздник. Теперь она растолстела, как свинья, и спала на его подушке.
Нельзя позволить, чтобы рыжая девица села ему на голову. «Иначе она тоже растолстеет и тоже будет спать на моей подушке», — мрачно усмехнулся он про себя. Нет, ни за что! Когда она наполнит свою доисторическую сумку продуктами, он отвезет ее обратно и забудет о ней раз и навсегда.
— Понимаете, — принялась объяснять Полина про привидение. — Ведь не может быть, чтобы один и тот же человек находился в двух местах одновременно? Я вышла и увидела мужчину в саду. А потом шагаю по дороге — а он идет мне навстречу. Вот я и подумала: это просто мистика какая-то! Тут я вспомнила про то, что случилось ночью и… Вы мне не верите?
Никифоров трясся от беззвучного смеха.
— Это были близнецы Дякины! — пояснил он удивленно таращившейся на него Полине. — Николай Леонидович и Иван Леонидович.
— Боже… — пробормотала она, прикрыв ладошкой глаза. — А зачем они одинаково одеваются?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Наверное, нравится дурить людям голову.
— Ф-фу, просто камень с души. — Она помолчала и твердо добавила:
— Но ночью по саду все равно что-то летало. Может быть, близнецы Дякины тоже видели это?
— Вот вы вернетесь и сами у них спросите, — весело ответил Никифоров, одной фразой отсекая себя от расследования случая с летающим привидением.
Они подкатили к магазину, и Полина сразу вылезла из машины, вспомнив, что с таким же настроением в детстве сходила с карусели. Было здорово, но, увы, все позади. Впрочем, она может рассчитывать еще на один круг, ведь им предстоит возвращаться обратно.
Никифоров купил пачку сигарет, потому что уже наврал про них. Он терпеть не мог «Мальборо», но все остальные вообще никуда не годились. Еще он попросил у дородной продавщицы маленький пакетик сока и, воткнув в него трубочку, встал возле подоконника, мрачно наблюдая, как отоваривается его попутчица. Она купила две буханки черного хлеба, банку сайры, три килограмма картошки, пачку чая, пачку сахара, соль и пакет овсянки. Потом немного подумала и присовокупила к этому добру бутылку подсолнечного масла и двести граммов костромского сыра. Повернулась к нему, довольная, и заявила:
— Все, я готова!
— Угу, — сказал Никифоров, стесняясь своего сока так, как будто он его украл. — Выходите на улицу, я еще воды куплю. Вам купить?
Она на секунду задумалась, потом по-королевски кивнула, разрешив:
— Да, пожалуй, купите и для меня.
Никифоров усмехнулся и попросил несколько маленьких бутылочек воды — сладкой и несладкой. Он не представлял, какая ей больше понравится. Тут же одернул себя и сердито подумал: «Мне-то что за дело?».
Ее жуткую сумку он поставил на заднее сиденье, а не в багажник, чтобы после не вылезать из машины и не провожать ее до двери. Пусть вылезает сама. Он подвезет ее, пожелает всего хорошего — и баста.
— Вы ведь знакомы с этими братьями Дякиными? — поинтересовалась Полина, отвинчивая крышечку «Спрайта» и зачем-то нюхая воду.
— Номинально. Я недавно стал сюда наезжать, — пожал плечами Никифоров. — Дом купил давно, а ездить стал недавно.
Конечно, он не будет ей рассказывать всю историю в подробностях. Про то, как жена скрутила его в бараний рог и заставила зарабатывать и вкладывать деньги во все, что только приходило ей в голову. При разводе лучшую половину приобретенного она с удовольствием забрала себе. Никифорову достался гнилой домишко вот в этом самом дачном поселке, на месте которого он в прошлом году построил себе коттедж. Здесь почти все так делали, поэтому вдоль улицы вперемешку стояли старые дома и новые. Новых было меньше. Поэтому нормальную дорогу еще не проложили, и фонари по ночам не горели. Охрана уже была, а до фонарей дело так и не дошло.
— Спасибо, вы меня очень выручили, — сказала Полина, когда он остановился напротив ее дома и ждал, пока она вытащит сумку с заднего сиденья. — Правда-правда. Так бы я не знаю, сколько шла. Это действительно оказалось очень далеко.
Она уже достала продукты, но все еще продолжала держать дверцу, тараторя слова глубокой благодарности. На лице Никифорова появилось выражение досады. Полина проглотила последнюю фразу, захлопнула дверцу и быстро вошла в калитку, приказав себе не оглядываться. Пропади он пропадом, этот Андрей Андреевич! Ей с ним неуютно. Она не знает, как ведут себя с такими мужчинами. Вообще не знает, как ведут себя с молодыми мужчинами. Как вести себя со стариками, она знала отлично. К сожалению, стариками ее жизненный опыт и исчерпывался.
Итак, что сначала — еда или допрос Дякиных? Выпитый «Спрайт» создавал некую иллюзию сытости, поэтому Полина решила первым делом поговорить с соседями.
— Простите! — крикнула она, завидев одного из братьев в саду. — Можно у вас спросить? Меня зовут Полина.
— А меня Николай Леонидович, — ответил усатый и подошел поближе к низкому заборчику, разделявшему участки. — Очень приятно, барышня, что вы теперь наша соседка. Мы здесь вместе с братом живем, Иваном. Домик только что купили. Тут все продают — земля вздорожала знаете как? Вот народ, какой победнее, и начал продавать. На эти деньги можно купить себе участок подальше от Москвы да еще домик отгрохать, верно? А здесь селятся те, кто посолиднее.
— Очень хорошо, — сказала Полина, едва дослушав. — Николай Леонидович, вы этой ночью ничего не видели?
— Видеть не видел, — усмехнулся тот, — но, конечно, кое-что слышал.
— Что? — заинтересовалась она.
— Ужасные женские крики, вот что.
Полина немедленно залилась креветочным румянцем. С трудом переборов себя, она переспросила:
— А в сад вы не выглядывали?
— Конечно, выглядывали. И даже выходили. Шутка ли — такой крик! Оказалось, это Андрей Андреич что-то там такое выкаблучивал. С дамами.
— А вот здесь, в саду, вы ничего странного не заметили? — Лякин посмотрел на нее удивленно, и она поспешно добавила:
— Мне показалось, тут что-то такое летало ночью.
— Может, сова летала, — беспечно отозвался сосед.
— То есть вы ничего не видели, — вздохнула она. — А я, знаете, видела и испугалась.
— Да что вы, барышня! Полина, — поправился Лякин. — Чего тут бояться? Тут люди кругом, охрана. Это вы зря, голубушка!
Полина и сама знала, что она это зря, но ничего не могла с собой поделать. Привидение стояло перед ее глазами, как живое. А что же еще, как не привидение? Допустим, можно надеть на себя пододеяльник и побегать по саду, размахивая руками. Но летать? Причем так высоко? Эта штука висела даже выше второго этажа, и она двигалась, шевелилась!
Полина отправилась домой, наварила овсянки и наелась досыта. Потом попила чаю и решила поспать, пока не стемнело. Пожалуй, ночью она почитает книгу. Вряд ли она заснет, зная, что привидение может появиться во второй раз. Закупориться в доме не получится — на улице такая жара, что спать с закрытым окном способен только самоубийца.
Проснулась она после полуночи. Нынешняя ночь, в отличие от предыдущей, выдалась светлой. Серебряная, до блеска начищенная луна таращилась из окна, и сад был похож на пруд, наполненный прозрачной водой. Полина долго озирала окрестности, но не заметила ничего подозрительного. И тишина вокруг стояла такая, что в ушах звенело. Поэтому когда у нее внезапно заурчало в животе, звук показался громоподобным. Она вспомнила про купленную провизию и отправилась на кухню. Сварила котелок картошки, полила ее маслом и подумала, что для полного счастья не хватает горсточки укропа. Она бы бросила эту горсточку прямо внутрь котелка, потрясла бы его изо всех сил — и картошечка получилась бы такой ароматной, что пальчики оближешь.
Тут же она вообразила себе ту грядку с укропом, в которую свалилась давешней ночью. Грядка была чужая. «В конце концов, не убудет от него, если я сорву одну веточку! — подумала Полина, представив себе спящего Никифорова. — Интересно, он храпит во сне?». Конечно, лучше было бы попросить. Но если она явится к нему во втором часу ночи с подобной просьбой, он выстрелит в нее из какого-нибудь старинного пистолета, висящего над кроватью.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Сумасшедший домик в деревне'



1 2 3