А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Андрей Евпланов: «Змеюка на груди»

Андрей Евпланов
Змеюка на груди




«Евпланов А.Я. Змеюка на груди: Иронический детектив»: Эксмо-Пресс; Москва; 2002

ISBN 5-04-009856-1 Аннотация Спец по розыску пропавших собак и кошек Фима Блюм влип в скверную историю: ему приходится разыскивать золотую статуэтку мексиканского пернатого змея. Ну, допустим, то, что она спрятана в могиле собаки, Фима вычислил. Но кто опередил его и извлек ее оттуда, он вычислить не может.Возможно, парочка индейцев-экстрасенсов или фанат-коллекционер, а может, кто и покруче...
Андрей ЕВПЛАНОВЗМЕЮКА НА ГРУДИ (повесть) К сорока пяти годам Фима Блюм успел повидать много хорошего и плохого: окончить ветеринарный техникум, отслужить в армии, пережить смерть родителей, окончить юрфак МГУ, поработать участковым инспектором, побыть совладельцем рекламно-издательского дома «Юнион», заработать кучу денег на брошюрах по половому воспитанию школьников и в одночасье оказаться банкротом без гроша на пропитание. В общем, бросало его по жизни, как лодку в бурном море, и все из-за того, что он не мог просто сказать людям «нет».Взять хотя бы ветеринарный техникум… Туда он поступил, потому что так хотела мама, у которой были кошки. Она их обожала, и ей казалось, что никто так не сможет о них позаботиться, как родной человек.От армии Фима, конечно, мог откосить по причине близорукости, косолапости и мало ли чего еще, но не откосил, потому что не смог сказать «нет» стране, которая дала ему счастливое детство и лучезарную юность, и потом без армии поступить на юрфак еврею было практически невозможно. А этого так хотел папа, который всю жизнь проработал участковым инспектором в Марьиной роще. Там до сих пор ходят легенды о «еврейском городовом», который умел найти подход не только к пьяницам и дебоширам, но даже к ворам-рецидивистам. Он мог, например, не моргнув глазом, часами слушать жалобы жены какого-нибудь домушника, на злого судью, который вместо того, чтобы скостить «по человечеству», впаял мужику на полную катушку. Он никогда не отказывался походатайствовать насчет детского садика для отпрысков сидельца, а уж ириски в кармане для таких детей у него никогда не переводились. Говорят еще, он охотно давал взаймы, но вериться в это с трудом, и не потому что он был прижимистым от природы, а просто какие у участкового деньги, чтобы вот так ими разбрасываться. Он же был семейный мужчина, а не шлимазл какой-нибудь. У него на шее сидели двое детей и кошки, а учительской зарплаты жены едва хватало ей на шампунь и колготки.Репутация отца помогла Фиме попасть в институт, несмотря на пятый пункт в паспорте. Его взяли как потомственного стража правопорядка, и никогда не упускали случая напомнить ему об этом. Так что через пять лет Фима себя кроме как «потомственным» и не представлял.После института Фима мог пойти в адвокатуру и стать Падвой или Резником. Для энергичного еврейского юноши с головой, это прямой путь к известности и деньгам. Мог, на худой конец, стать юрисконсультом на фирме, каких к тому времени развелось в Москве как собак не резаных. Но он пошел в участковые, потому что всем нравилось, что он идет по стопам отца.Такой отзывчивый, такой душевный, ну просто «шоколадное сердце», сказала как-то про него однокурсница, которой он дал свой конспект, хотя он позарез нужен был ему самому. Так это прозвище к нему и прилипло на факультете, а потом распространилось и на всю его дальнейшую жизнь. И уже тетки, которые торговали у метро зеленью и сигаретами, ласково называли его «Шоколадным сердцем», когда он закрывал глаза на их невинный, но все-таки противозаконный бизнес. В это выражение они вкладывали сразу несколько смыслов, во-первых «хороший человек, несмотря на то, что служит в милиции», во вторых, «несмотря на то, что еврей», и еще, может быть «дай бог ему здоровья».А потом он вдруг стал издателем, и опять же через свое несчастное «шоколадное сердце». Когда его однокурснику Ленчику Колобасову понадобилось помещение под офис для своего издательства, он не нашел ничего лучше, как обратиться к Фиме Блюму: «Не откажи, старик. Ты же знаешь в своем районе, где что плохо лежит. Организуй помещение под офис. Это будет твоя доля в предприятии, а встанем на ноги, еще спасибо скажешь». Дело пошло, но Колобасову было мало доходов от издательского бизнеса, и он настоял на покупке акций одной из нашумевших финансовых пирамид, которая тут же развалилась, придавив тысячи незадачливых авантюристов вроде Колобасова, а заодно и тех, кого они заразили своим энтузиазмом. Фима никогда не лез на рожон, в издательстве он занимался бумагой, типографией, транспортом — в общем был исполнительным директором. А что издавать и куда вкладывать вырученные деньги решал исключительно Ленчик, поэтому, когда Фима узнал, что все активы предприятия, в том числе и кредиты, вложены в ценные бумаги, он подумал, что так и надо. Фондовый рынок для него был параллельным миром, о котором все говорят, но которого никто не видел. Из всех рынков ему ближе всего был Минаевский, потому что он находился на территории его участка.Всегда неунывающий и живой, он после фиаско с акциями слегка осунулся, даже поседел, хотя к тому времени волос у него оставалось уже не так много, чтобы казаться седым. Но тут появилась возможность посмотреть мир, сестра пригласила «нового русского брата» погостить у нее в Америке — и понеслось все сначала…За океан Фима собирался на недельку-другую, а провел там почти год. Приехав в Нью-Хейвен, штат Коннектикут, где жила его сестра с мужем и двумя детьми, Фима с удивлением узнал, что у хозяев нет для него денег на обратный билет. Кормить они его могли, но суммы, чтобы выпроводить у них не было. Получался замкнутый круг — чем больше они его кормили — тем меньше у них оставался шанс избавиться от симпатичного, но мало респектабельного гостя. Нет, его никто не попрекал куском хлеба, но совесть то у него не молчала. Она-то и заставила его пойти работать штукатуром на строительстве супемаркета. Деньги платили в конце каждого дня, но их хватало только на то, чтобы возмещать гостеприимным хозяевам расходы на свое содержание. Потом Фима устроился уборщиком в музыкальную школу Натана Бредуна, но и это не принесло серьезных дивидендов. И тогда он поступил на работу в пиццерию итальянца Марио Корвальо, которого тут же окрестил Корвалолом. Итальянец был жадный и норовил положить в пиццу больше острых перцев — пиперони, чтобы не чувствовался недостаток фарша, но к Фиме он проникся отцовской нежностью и щедро подкармливал его своей продукцией. Сэкономив на завтраках, обедах и ужинах, Фима, наконец, накопил сумму на билет до Москвы.Из Америки Фима приехал с тремя сотнями «зеленых» в кармане и жесточайшим гастритом и зыбкой надеждой на русское авось. И что вы думаете, авось таки сработал. Как раз подвернулось наследство израильского дядюшки, который владел бакалейной лавкой в Яффе. Этих денег хватило, чтобы купить трехкомнатную квартиру на Цветном бульваре, трехлетний «Рено», и жениться на записной красавице Нинель Шпак. Она сама попросила его жениться на ней. Фима ей отказать не смог. Но семейная жизнь не заладилась с самого начала. Нинель оказалась стервой. Мало того, что через семь месяцев после свадьбы она родила двойню от бывшего партнера по издательству Колобасова, она еще и квартиру себе отсудила.В конце концов Фима оказался в двухкомнатной малогабаритной хрущобе на бульваре, но уже на Бескудниковском, с родственницей-пенсионеркой Розой Марковной, приехавшей погостить из Харькова и застрявшей в столице, под предлогом переоформления украинской пенсии на российскую, все с тем же американским гастритом и исполнительным листом на алименты. Чтобы как-то свести концы с концами «Рено» пришлось продать, взамен купить битую «пятерку», а на сдачу зарегистрировать частное сыскное агентство по розыску потерявшихся собак и прочей домашней живности, и заказать пачку визитных карточек. На карточке золотыми буквами, почему-то стилизованными под древнерусскую вязь, было написано Ефим Яковлевич Блюм, генеральный директор сыскного предприятия «Мухтар». Подразумевалось, что там есть еще и другой какой-то директор или, по крайней мере, сотрудники. На самом деле весь штат агентства был представлен одним Фимой.Заказов оказалось на удивление много, но все они были какие-то мелкие. У кого-то пропал любимый кот, у кого-то попугай улетел, но чаще звонили владельцы потерявшихся собак. Однажды его попросили разыскать пони, которого увели с дачи местные мальчишки. Изредка попадались клиенты, которые готовы были заплатить за четвероного любимца тысячу «зеленых». В основном это были владельцы породистых собак. Псы, конечно, не терялись, их крали и концы в воду. Фима даже не брался за такие дела. Но большинство заказчиков могло предложить сыскарю в лучшем случае сотню-другую. Фима не брезговал и рублями, если человек хороший.Методика поиска у него была самая простая. Перво-наперво он определял район поиска, а дальше, не мудрствуя лукаво, писал объявления «Потерялась собака…», «Пропал сибирский кот…» и так далее. Потом Роза Марковна расклеивала их на подъездах, водосточных трубах и мусорных баках. На дело она выходила затемно, чтобы не попасться на глаза дворникам. И что вы думаете?.. Животные находились.Иногда все же приходилось вести нечто вроде расследования: опрашивать свидетелей, объезжать приюты для бродячих животных и живодерни, но такое случалось редко — овчинка, как говориться, не стоила выделки.Самую замечательную операцию провернула Роза Марковна, когда потребовалось найти ангорского кота по кличке Хариус. Фима собрался было расписаться в профессиональной несостоятельности, но энергичная родственница сочла, что пятьсот долларов на дороге не валяются. «Шансы даются нам не дня того, чтобы их ставить в сервант на добрую память о тех, кто их подарил, — рассудила мудрая женщина, и разбросала возле помойки рядом с домом, где жил кот, клочки ваты, смоченные валерьянкой.Уже через час все вольное кошачье население квартала собралось туда на свой шабаш. И среди этой беспризорной плебейской братии подобно боярину в толпе простолюдинов восседал толстомордый Хариус.Зарабатывая таким образом на кусок хлеба, Фима уже стал подумывать о масле, но тут вмешалась ненасытная Нинель, которая после развода поселила у себя вероломного Колобасова. Прознав о гонорарах, она повела слежку за Фимой, и, как только заказчик с ним расплачивался, забирала себе половину.Фима страдал, но терпел. Не в его обычае было вырывать бутерброд изо рта у женщины. Да и запросы у него были скромные. Дорогой ресторанной еде он предпочитал стряпню Розы Марковны. Особенно хорошо ей удавались фаршированные перцы и тушеные баклажаны. Ну, разве сравнить с каким-нибудь фрикассе по 300 рублей за порцию?.. А блинчики с повидлом, а бульон с клецками?..В театр и на концерты Фима ходить не любил, хотя ему нравилось, как люди на сцене представляют жизнь. Он стеснялся своих стоптанных ботинок и куцего пиджачка, а поменять эти удобные вещи, которые стали его второй кожей, он не решался даже в лучшие свои годы.Шикарных женщин он боялся, особенно после своего брака с Нинель, а верные подруги: поварихи, медсестры и бухгалтерши больших затрат не требовали: бутылка сладкого вина, разговор по душам и она твоя.Хорошие машины другое дело. Свою, безвременно ушедшую «Реношку», он вспоминал с трепетом, уж больно она была надежной и послушной, не в пример нынешней «Пятерке», которая было нрава строптивого, и в эксплуатации обходилась не дешевле «Мерса». За каких-то полгода Фима поменял стартер, коробку передач, поршневые кольца и кучу всяких мелочей. После дождя в салоне стояли лужи, так что воду приходилось выкачивать с помощью памперсов. Нет, что ни говори, а только иномарки имеют полное право называться автомобилями. Может они там, на Западе, потому и бездуховные, что всю душу наловчились вкладывать в автомобили.Впрочем, сейчас Фима все иномарки ненавидел лютой ненавистью, и особенно «Вольво». Два дня назад он, уходя от почти неизбежного столкновения с бешеным молоковозом, протаранил «Вольвешник» крутого бизнесмена. Бизнесмен оценил, причиненный ему ущерб, в три тысячи долларов. Денег у Фимы естественно не было. Фимина визитка не произвела на предпринимателя впечатления. Он отобрал у Фимы паспорт и сказал, что поставит его на счетчик, если он не возместит убытки в течение трех дней.Третий день был на исходе. Фима сидел на кухне и усиленно думал, что можно продать, чтобы наскрести нужную сумму.Машину? Если до аварии за нее могли еще дать долларов триста, то теперь ее и задаром никто бы не взял. Компьютер? Старенькой машиной с подслеповатым монитором побрезгует даже школьник. Мебель? Разве это мебель… Квартира? Ага, и потом ночевать на вокзале. Тогда может занять?— Роза Марковна, у нас есть кто-нибудь, у кого можно занять три тысячи долларов на месяц?Роза Марковна, которая возилась у плиты, прежде чем ответить посмотрела на Фиму поверх очков, как будто хотела сказать: «Ты что-то спросил или мне послышалось?», и произнесла:— Скушаете суп из потрошков или обойдетесь блинчиками?«Нет, взаймы никто не даст, — подумал Фима, — идиотов с „шоколадным сердцем“ в мире, к счастью для человечества, раз два и обчелся. Да здравствуют конкуренция и естественный отбор, двигатели цивилизации!»И тут зазвонил телефон, громко и настойчиво, как глас судьбы. Фима взял трубку и поднес ее к уху так, словно это была не банальная телефонная трубка, а чаша, из которой спящему отцу Гамлета налили в ухо яду.Фима сразу узнал властный голос владельца разбитого «Вольво».— Ефим Яковлевич, это Вартанов. У меня к вам есть срочное дело. Не могли бы вы приехать сейчас ко мне в офис?— Зачем? То есть я хотел сказать, что срок, который вы мне назначили, истекает только завтра утром? У меня тут уже кое-что наклевывается, так что…— О, господи, неужели вы всерьез подумали, что я хочу вас поставить на счетчик? Разве я похож на братка? Забудьте о том разговоре. Я не разорюсь, если отремонтирую машину за свой счет. Да вы и не виноваты, если разобраться, аварийную ситуацию создали не вы, а тот идиот на молоковозе. Я зову вас, не затем чтобы предъявлять претензии, а чтобы извиниться и отдать вам паспорт, а кроме того у меня к вам есть предложение. Это связано с вашей профессиональной деятельностью. Ведь вы, если не ошибаюсь, возглавляете частное сыскное агентство.Фима посмотрел на Розу Марковну, которая, как ни в чем не бывало, продолжала священнодействовать у плиты, и неуверенно произнес:— В общем, да.— Вот и хорошо, стало быть, договорились. Вы поедете своим ходом или за вами прислать машину?— Своим, — сказал Фима, и тут же вспомнив, что его «пятерка» приказала долго жить, поправился. — То есть я хочу сказать, что лучше вам прислать машину.— Конечно, на Бескудниковский бульвар, это ведь ваш офис?Фима еще раз прошелся глазами по обширной спине Розы Марковны, и уже увереннее сказал:— Да, это наш офис, но только прошу вас поторопиться, сегодня как назло, много клиентов.
Контора Вартанова находилась на Солянке, в красивом старинном особняке, расположенном в глубине небольшого парка. У дверей на никелированной дощечке было написано латинскими буквами нечто малопонятное, но внушающее доверие, а именно Trade group Realta. Угрюмый шофер по имени Самвел молча выпустил Фиму из джипа, больше похожего на междугородний автобус, нежели на легковой автомобиль, и кивком показал на дверь, как будто приказал: «Вперед, не оглядываться! Шаг вправо, шаг влево считается побег».В холле за столиком с компьютером сидел такой же мрачный Самвел. После того, как первый Самвел сказал второму что-то по-армянски, второй опять же кивком показал наверх. На финишной прямой, ведущей к кабинету шефа, Самвелы наконец кончились. В приемной царила милая полненькая блондиночка, с ямочками на щеках, как раз во вкусе Фимы.— Ах, Ефим Яковлевич! Проходите пожалуйста в кабинет, Алексей Григорьевич вас ждет.Вартанов был не один, напротив него в кресле полулежал не в меру упитанный, блондинистый молодой человек, которого он представил, как своего заместителя по коммерческой части. Звали его Афанасием. Этот Афанасий показался Фиме бесформенным и рыхлым, как апрельский сугроб.— Надеюсь, вы поняли, — начал сходу Вартанов, — что инцидент исчерпан. Меня сейчас в основном интересует ваша профессиональная деятельность. Давно вы занимаетесь частным сыском?— Не так давно, но до этого я работал в органах, потом в Америке…— Все понятно — ФСБ, внешняя разведка, что там еще? Уважаю. Это солидные учреждения, туда фуфло всякое не попадало. Не буду больше допытываться, все равно вы мне ничего не скажете, знаю я вас, чекистов — приходилось сталкиваться на жизненном пути.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20