А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Конечно, обоим досталось, особенно опасным было положение Элофссона – одна пуля прошла сквозь печень, другая рядом с поджелудочной железой.
Элофссон и Гектор были не в состоянии говорить ни в понедельник, ни во вторник, а Борглюнд ничего не знал – даже того, что его подстерегает смерть.
Успехи оперативного штаба ЦПУ были на уровне ожидаемого. Машина не найдена, убитый не опознан.
Борглюнд увенчал свою долгую карьеру, состоявшую из сравнительно безобидных промахов, тем, что испустил дух в среду, в четыре часа утра. Весть о его кончине за несколько часов дошла до ЦПУ. Она вызвала бурю чувств и длинную череду телефонных переговоров между Стигом Мальмом и полицмейстером Мальмё. ЦПУ требовало активных действий.
Под активными действиями ЦПУ подразумевало отправку во все концы автобусов с полицейскими в пуленепробиваемых жилетах и шлемах с плексигласовыми щитками перед лицом. Далее подразумевалось использование снайперов, автоматического оружия и бомб со слезоточивым газом; всем этим полицию охотно снабжала армия.
Леннарт Кольберг подразумевал под активными действиями разговор с людьми. Весь понедельник и весь вторник он пассивно наблюдал поток молодых людей, произвольно задержанных ревностными полицейскими. Кольберг был достаточно опытным сыщиком и знал, что человек, который полгода не ходил в парикмахерскую, далеко еще не кандидат в убийцы. К тому ж, насколько он понимал, об убийстве не было речи. Но после кончины Борглюнда все вошли в такой раж, что кто-нибудь должен был предпринять что-нибудь дельное. Поэтому Кольберг зашел за своей машиной в гараж при отеле "Св. Йорген", где обычно останавливались высокие полицейские чины, и отправился в городскую больницу Мальмё. Он собирался переговорить с Элофссоном и Гектором.
Кольберг был человек закаленный, и все же его потрясло то, что он увидел в палате. Он еще раз поглядел на бумажку с адресом, который ему написал Пер Монссон. Все правильно. А что он находится в Швеции, ему и без бумажки известно.
Здание было выстроено в прошлом веке, и в палате стояло три десятка коек. Запах невыносимый, и вся картина сильно смахивала на перевязочный пункт во время Крымской войны. Не больница, а сплошной позор.
Он показал свое удостоверение медсестре.
– Вы ошиблись, – сказала она. – Они не в общей палате, им отвели отдельную, у нас их четыре. Каждая на две койки. Вы можете сейчас поговорить с ранеными, – продолжала она. – Только не слишком долго. Элофссону больше досталось, но Гектор, пожалуй, дольше пролежит.
– Я постараюсь не засиживаться.
Войдя к коллегам, Кольберг убедился, что начальство позаботилось о своих раненых подчиненных. Цветы, шоколад, фрукты... Радио и цветной телевизор.
Гектор держался бодрее, хотя левая рука и обе ноги у него были подвешены.
Над Элофссоном висело сразу четыре капельницы, одна с кровью, другие с жидкостями разного цвета.
– Небось, несладко здесь валяться, – сказал Кольберг.
– Наш час еще не пробил, – отозвался Гектор.
– Парень, который в вас стрелял, убит.
– Да, это надо же, я его все-таки хлопнул, – оживился Гектор. – Сам лежал с двумя пулями, темно да еще коллега упал как раз между нами.
– Вспомнил имя, – вдруг сказал Элофссон. – Каспер.
– Каспер?
– Точно. "В машину, живо, Каспер", – сказал тот, который стрелял в меня. Точно, Каспер.
– Ты совершенно уверен?
– Абсолютно. Я же говорю, странное имя. Каспер – я никого не знаю с таким именем.
– Я тоже, – сказал Кольберг.
– И не "крайслер", а "шевроле". Светло-зеленая, а не синяя машина, нам неправильно сообщили.
– Так, – протянул Кольберг. – Понятно.
– Вот, а еще номер, – продолжал Гектор. – Они сказали, что буква А. То есть, понимай, стокгольмская машина со старыми номерами. И сказали – три шестерки. А на самом деле буква была Б и номер начинался двумя семерками. Потом еще какая-то цифра, а после нее, кажется, еще одна семерка.
– Я на этот счет ничего не могу сказать, – заметил Элофссон.
– Это очень важно, – сказал Кольберг. – Значит, зеленый "шевроле" зарегистрирован в Стокгольмской губернии, в номере две или три семерки.
– Вот именно, – подтвердил Гектор. – Я всегда стараюсь все примечать и редко ошибаюсь.
– Что верно, то верно, – согласился Элофссон. – Коллега всегда начеку.
– Ну и как же был одет этот Каспер?
– Темная куртка и джинсы, – ответил Гектор. – Маленький, волосы светлые. И длинные.
– Теперь все так одеты, – заметил Элофссон.
Вошла младшая медсестра, она катила тележку с множеством пробирок. Пока она занималась Элофссоном, Кольберг отодвинулся в сторонку.
– Можешь еще говорить? – спросил он Гектора.
– Сколько угодно. О чем ты хотел спросить?
– Да как все происходило... Вы останавливаете их, выходите из машины. Перед этим ты успел заметить марку машины, цвет и номер.
– Все верно.
– А они что?
– Они тоже вышли. Коллега Эмиль посветил фонариком внутрь их машины. Потом схватил того парня, что стоял ближе. А тот начал стрелять.
– Тебя сразу ранило?
– Почти сразу. По-моему, первые пули коллега принял на себя. Все это так быстро произошло... А потом и мне досталось.
– Но ведь ты тоже мог выхватить пистолет?
– Он у меня был в руке.
– Значит, ты шел к машине с пистолетом в руке?
– Ну да, у меня было словно предчувствие.
– А парни в машине, по-твоему, видели твой пистолет?
– Должны были видеть. Но патрон не дослан. Не положено. Надо было дослать, прежде чем отстреливаться.
Кольберг бросил взгляд на Элофссона – тому стало совсем плохо. Исследование показало, что у Элофссона и Борглюнда патроны были досланы. Но ни тот, ни другой не стреляли, а Элофссон даже не расстегнул кобуру, это точно установлено.
– Слушай, – окликнул Кольберга Гектор. – Тут поговаривают, будто Гюстав Борглюнд убит. Это правда?
– Правда, – сказал Кольберг. – Умер сегодня утром.
Кольберг видел, что Элофссон совсем обессилен, но требовалось задать еще несколько вопросов.
– Вы заметили, они оба в вас стреляли?
– Мне казалось, второй тоже стрелял, – ответил Элофссон. – В тот момент, когда все это происходило, я был уверен, что оба стреляют. Потому что за спиной у меня звучали выстрелы. Но теперь получается, что это коллега стрелял.
Кольберг снова повернулся к Гектору:
– А ты что скажешь?
– Уверенно могу сказать только, что длинный брюнет стрелял в Эмиля и меня, когда мы на земле лежали. Затем я услышал, как машина сперва развернулась, потом рванула с места.
– Значит, никто из вас не берется точно сказать, что светловолосый стрелял? Может, у него и оружия не было?
– По-моему, нет, – сказал Гектор. – Я ничего такого не видел.
Элофссон промолчал. Похоже было, что он дремлет.
Кольберг смотрел на Гектора. В уме у него вертелся один вопрос: "У тебя всегда бывают такие предчувствия? Что ты сперва выхватываешь пистолет, а потом задаешь вопросы?" Но сейчас не время выяснять такие вещи.
– Ладно, ребята, я пошел, – сказал он. – Поправляйтесь.
Беседу с ранеными он расценил как полезную и поучительную.
В полицейском управлении Мальмё Пер Монссон перекусил пополам зубочистку, швырнул в мусорную корзину и сказал:
– Вот это номер. Трое суток разыскиваем по всей стране не ту машину. Не та марка, не тот цвет, не та буква, не те цифры. Полный набор.
– Отчего умер Борглюнд? – спросил Кольберг.
– Убит в связи с перестрелкой, – произнес Монссон с каменным лицом. – Так будет написано в газетах.
Он достал из нагрудного кармашка новую зубочистку, не спеша снял с нее целлофан.
– Вот, у меня тут все точно записано во избежание недоразумений.
Он протянул Кольбергу листок, и тот прочел:
"Полицейский Гюстав Борглюнд, 37 лет, скончался сегодня утром вследствие травм, полученных им в связи с перестрелкой между полицией и двумя вооруженными головорезами в Юнгхюсен. Еще двое полицейских были тяжело ранены в той же перестрелке. Однако их состояние можно считать удовлетворительным".
Кольберг положил листок на стол.
– Отчего он умер на самом деле?
Монссон невозмутимо уставился в окно и сказал:
– Его ужалила оса.
* * *
Монссону и Кольбергу пришлось жарко. Стиг Мальм всю среду не давал им покоя; одно утешение – начальник оперативного штаба сидел в Стокгольме и мотал душу из подчиненных по телефону: "Что нового?", "Машина найдена?", "Убийца опознан?"
– Теперь у нас появились кое-какие данные, – сказал Монссон.
И немного погодя:
– Нет, не стоит... Гораздо лучше, чтобы розыск велся централизованно, чтобы все нити сходились в одних руках... Да-да, мы позвоним...
Монссон положил трубку.
– Грозится приехать сюда. Если будет летная погода, может за два часа до нас добраться.
– Только не это, – с тоской произнес Кольберг.
– Не принимай всерьез все, что он говорит, – ответил Монссон. – К тому же скоро дело пойдет. И вообще он не любит летать, я это давно заметил.
Монссон оказался прав. Мальм не прилетел, а в четверг утром дело пошло.
Кольберг провел беспокойную ночь, а после завтрака – двойная порция яиц и ветчины – настроение немного поднялось. На душе у Кольберга было уже веселее, когда он поднялся на второй этаж полицейского управления, чтобы услышать от Монссона утренние новости. По пути он заметил на рекламных листках всех газет набранные огромными буквами слова: "УБИЙСТВО ПОЛИЦЕЙСКОГО".
– Привет, – сказал Монссон. – Нам теперь известно, кто стрелял в Гектора и Элофссона.
– Кто?
– Покойника звали Кристер Паульсон. В центральной картотеке отпечатков пальцев нашли наконец нужные сведения. В задержке, как всегда, виновата электронная машина.
Электронная машина. Кольберг вздохнул.
– Кроме того, мы нашли "шевроле". Он стоял за старым сараем на участке одного крестьянина в районе Веллинге. Хозяин участка говорит, что машина появилась там еще в воскресенье, но он думал, что просто кто-то захотел избавиться от старого рыдвана. Он читал в газете объявление о розыске, но ведь там, черт возьми, все неверно указано – номер, цвет, марка машины. Бенни отправился туда, скоро доставит её.
Кольберг хмыкнул в ответ и спросил:
– А что нам известно про этого Кристера Паульсона?
– Довольно много. Только что вышел из заключения. Всего двадцать четыре года, а на счету уже не одна судимость. Уроженец центра страны, но некоторое время жил в наших краях.
– И умер...
– Да. Гектор застрелил его. То, что называется самообороной. Пожалуй, и все. Есть заключение психиатра, он считался неврастеником...
Монссон заглянул в какую-то бумагу.
– Вот. Антиобщественные наклонности. Бунтарь. Без специального образования, нигде не работал. Но актов насилия не совершал, хотя у него и раньше находили оружие. Еще он был наркоманом.
Кольберг снова вздохнул. В "зажиточном государстве" развелось столько людей именно такого рода, что всех и не сочтешь. Но что еще хуже: никто не знал, как с ними быть.
Полицейские решали проблему очень просто – били дубинками по голове, а потом еще добавляли кулаками в участке.
– Интересно, стал бы он стрелять, если бы Гектор не размахивал своим пистолетом? – произнес Кольберг.
– Что ты сказал?
– Ничего. Просто размышляю вслух.
Помолчав, Монссон снова заговорил:
– Я ведь слышал. Я и сам об этом думал. Думал, да бросил. Ведь ответа все равно не получишь.
– Тебе приходилось в кого-нибудь стрелять?
– Приходилось. Один раз. Корова улизнула с бойни и убежала в город. Тогда еще трамваи ходили, и эта животинка напала на грузовой трамвай на мосту. Этакий бой быков... Нет, теперь я никогда пистолет с собой не беру. Тут лежит, – он пнул ногой ящик письменного стола. – К тому же у меня зрение паршивое.
– А про Каспера нам по-прежнему ничего не известно, – заметил Кольберг.
– Ничего. Но у нас есть две хорошие зацепки. Во-первых, потолкуем с приятелями этого Кристера Паульсона. Если только это даст что-нибудь. Нынче молодые какие-то странные пошли.
– Зависит от того, кто с ними говорит, – возразил Кольберг.
– Во-вторых, в машине должны быть отпечатки его пальцев. А может, и еще что-нибудь.
Монссон барабанил пальцами по столу.
– Этот Кристер Паульсон явился сюда из Стокгольма, – продолжал он. – Типично. В столице жизнь до того невыносимая, что даже лиходеи бегут. Бегут и безобразничают тут, у нас.
Монссон, пожалуй, кое в чем был прав, но Кольберг ограничился тем, что пожал плечами.
Зазвонил телефон.
Монссон сделал красноречивый жест рукой:
– Прошу. Твоя очередь. Кольберг с унылой гримасой взял трубку.
Но на сей раз звонил не Мальм, а Бенни Скакке.
– Привет, – поздоровался он. – Я еще в Веллинге, жду аварийную машину. Похоже, бензобаки пусты, но машина та самая, никакого сомнения. В ней лежит краденое.
– Ты там поосторожнее, не насажай своих отпечатков, – предупредил Кольберг.
– Не бойся, не насажаю. Тут еще одно дело, я хотел сообщить...
– Валяй, парень, выкладывай, – подбодрил его Кольберг. – Что там у тебя?
– Понимаешь, хотя Веллинге и входит в наш участок, на самом деле это что-то вроде старой деревни, где люди знают все друг о друге.
– И что же ты узнал?
– В воскресенье у здешнего жителя угнали машину. А заявил он об этом только вчера. Собственно, даже не он, а его жена.
– Отлично, Бенни. Говори номер и прочие данные, объявим розыск.
Кольберг записал данные и отдал на телекс.
– Что ж, тут очевидная связь, – сказал Монссон.
– Гм-м, – отозвался Кольберг. – Да, связь намечается.
– Итак, – говорил Монссон, – Кристер Паульсон и этот Каспер вместе совершают кражу. Их замечают. В это время поблизости оказывается патрульная машина, в которой сидят Элофссон, Борглюнд и Гектор. Они останавливают машину с ворами. Кристер Паульсон ранит Гектора и Элофссона, но Гектору удается выхватить пистолет...
– Гектор держал пистолет наготове, – вмешался Кольберг.
– Ладно, будь по-твоему. Так или иначе, он убивает Кристера Паульсона. Одержимый страхом Каспер прыгает в машину и уезжает. Ему удается незамеченным проскочить единственное опасное для него место – мост у Хёлльвикснеса. Дальше в его распоряжении множество дорог местного значения, за которыми мы не в состоянии надежно проследить, не говоря уже о том, чтобы перекрыть их.
Кольберг не мог похвастаться хорошим знанием Сконе, но он знал, что Юнгхюсен расположен на мысу, который пересекается каналом Фальстербу, и что в поселок ведет одна-единственная дорога.
– Он успевает выскользнуть до прибытия первой полицейской машины?
– Шутя. Там всего несколько минут езды, Юнгхюсен находится у самого канала. Сам понимаешь, в то утро там царило некоторое замешательство. Наших в том районе было предостаточно, но большинство развлекалось гонками на новой магистрали между Мальмё и Веллинге. Кстати, две полицейские машины столкнулись. А наш друг Каспер добрался до Веллинге, там у него кончился бензин, он свернул с дороги, украл другую машину и дал ходу.
– Куда?
– К черту на рога. У нас искать его бесполезно. Но теперь есть данные о второй машине. Надо выследить.
– Надо... – рассеянно подтвердил Кольберг, думая о своем.
– Если только владелец сообщил верный номер, верную марку и верный цвет.
– Я тебя вот о чем хочу спросить, – сказал Кольберг. – Пусть даже мой вопрос будет тебе против шерсти. Не для того, чтобы опровергнуть официальную версию, просто мне лично важно знать, что именно произошло.
– Давай, не стесняйся.
– Что произошло на самом деле с Борглюндом?
– Я могу сказать только, как это мне представляется.
– Ну и что же тебе представляется?
– По-моему, Борглюнд сидел сзади и спал, когда задержали машину с ворами. Когда он выбрался из машины, заваруха уже началась. Кристер Паульсон, а возможно, и Каспер открыли огонь, и Гектор стал отстреливаться – результат известен. Борглюнд залег в укрытие, а попросту говоря, шлепнулся в канаву. И видимо, попал прямо на осиное гнездо. Оса ужалила его в шейную артерию. В воскресенье он явился на дежурство, но почувствовал себя плохо, и его отпустили домой. В понедельник угодил в больницу. Он уже был без сознания, да так и не пришел в себя.
– Несчастный случай, – пробурчал Кольберг.
– Да. Но не первый в своем роде. Насколько мне известно, такие вещи случались и раньше.
– Ты разговаривал с ним до того, как он попал в больницу?
– Говорил. И ничего толком не узнал. Дескать, остановили какую-то машину, и кто-то из этой машины открыл огонь. Тогда он залег в укрытие. Понятное дело, перетрусил.
– Теперь мне известно, что говорят все участники происшествия, кроме Каспера, – сказал Кольберг. – Никто не утверждает положительно, что Каспер стрелял или хотя бы поднял руку на кого-либо. И все эти разговоры об убийстве Борглюнда сплошное лицемерие.
– Так ведь прямо никто ничего и не утверждает. Сказано только, что он скончался от повреждений, полученных в связи с перестрелкой. А это на самом деле так. Ты куда, собственно, клонишь?
Монссон озабоченно посмотрел на Кольберга.
– Я думал о парне, на которого охотимся, – ответил Кольберг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17