А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Зато потом трогательно заботился о Марине уже в милиции, помогая написать заявление, и самоотверженно пожертвовал собственным носовым платком, когда она самым позорным образом разревелась. Так-так… дальше… А дальше — букет в подарок, хотя нет, букет был уже после… А раньше — совершенно удивительное участие в истории сестер Коромысловых, которую Марина ему рассказала. Он проводил Марину в гостиницу «Магнолия», расспросил портье о Полине, а потом отвез Марину на такси в аэропорт, чтобы попытаться перехватить там сестру Валентины Коромысловой. А уже потом были букет и веранда ресторана «Прибой», и уютный уединенный коттедж.Подозрительно это или нет? Еще бы! Как всякая мало-мальски повидавшая виды женщина, Марина представляла собой редкостный сплав совершенно заоблачной романтичности и железобетонного прагматизма. Проще говоря, в глубине души она всегда ждала Своего Мужчину с большой буквы и при этом вполне отдавала себе отчет, что таковой не существует даже в качестве экспериментального образца. А посему каждый представитель противоположного пола, хотя бы отдаленно напоминающий заветный идеал, вызывал у нее невольное беспокойство. Ясно же было, что он — не Он, но зачем-то под него маскируется. Наверняка с какими-нибудь коварными и далеко идущими планами. В принципе, такого же мнения она была и о каперанге, но до сих пор его вероломство, на взгляд Марины, заключалось только в банальных кознях опытного соблазнителя. Теперь же она увидела его в новом свете.Марина запустила пальцы в волосы и закачалась из стороны в сторону, как при изматывающей зубной боли. Где же были ее глаза раньше и почему они раскрылись только теперь? Все, буквально все говорило за то, что каперанг появился рядом с ней совсем не случайно. Она не видела лица грабителя, напавшего на нее в глухом местечке возле недостроенного корпуса санатория, и теперь вдруг так ясно поняла, что им вполне мог быть как раз каперанг. Вырвал из ее рук сумку, спрятал ее в кустах, а через минуту снова вырос точно из-под земли, таким благородным, готовым к самопожертвованию рыцарем. А потом… Потом он еще два дня не выпускал Марину из виду под всякими благовидными предлогами, чтобы… чтобы выяснить, много ли она знает о Валентине Коромысловой и обстоятельствах ее гибели. Конечно, в первую очередь его беспокоили фотографии Валентины, сделанные на пляже, и он выяснил, что Марина отдала их Полине! Ко всему прочему ей вдруг вспомнилось, как каперанг разговаривал с официантом ресторана «Прибой», фамильярно называя его «приятелем», и еще, еще… Что он тогда сказал? Он сказал, что у них лучшее блюдо — форель, а значит, он уже бывал в «Прибое» раньше, по-другому его осведомленность и разборчивость в тамошней кухне не объяснить. Следовательно, он вполне мог оказаться тем самым «невидимкой», случайно попавшим в кадр, когда Валентина Коромыслова фотографировалась на пляже с желтым попугаем на плече! Господи, подумала Марина, как все складывается, будто по нотам!Она невольно застонала, но тут же сцепила зубы и покосилась на Галу: та не шелохнулась. Вжавшись спиной в стену, Марина до зари казнила себя последними словами за безрассудство и опрометчивость и только утром решила, что ей предпринять в ближайшее время. И пока она этого не сделает, у нее не будет морального права считать каперанга преступником. * * * Марина долго смотрела сверху на десяток коттеджей, разбросанных в живописном укромном уголке пляжа, за которым песок кончался, переходя в узкую полосу галечника, прилегающую к склону невысокой горы, поросшей густым кустарником. Отличное местечко для любителей отдохнуть цивилизованно и в то же время относительно уединенно. Кажется, именно так и сказал Герман-каперанг, когда привел ее сюда ночью? Будто поэтому он и предпочел коттедж на пляже традиционному муравейнику пансионата или дома отдыха. Впрочем, легко выбирать, когда у тебя есть возможность. Финансовая, разумеется. А у каперанга она, судя по всему, была. По крайней мере, несколько раз он продемонстрировал эту возможность Марине, дважды покатав на такси (в милицию и аэропорт) и пригласив в ресторан. Заодно он продемонстрировал и широту натуры, отзывчивость, участие, а также некоторые специфические навыки, о которых сейчас Марине совсем не хотелось вспоминать. Ибо она имела очень серьезные основания считать, что весь арсенал каперанговых чар был растрачен на нее совсем не бескорыстно. И к глубокому Марининому прискорбию, речь в данном случае шла даже не о краткосрочном курортном романе, а о чем-то совершенно невероятном, убийственном в прямом и переносном смысле этого слова.Взвесив эти доводы на весах здравого смысла, Марина вздохнула и спустилась вниз, в этот рай для любителей цивилизованного уединения. Бросила долгий взгляд на коттедж, в котором не так давно провела ночь с каперангом, и медленно пошла по узкой асфальтовой дорожке к небольшому деревянному домику, который, как ей казалось, более других подходил на роль административного. Именно в таком, по ее прикидкам, и должна была сидеть ответственная дама, похожая на Ксению Никифоровну, отвечающая за здешние простыни и полотенца.Против ее ожидания, внутренность домика, снаружи стилизованного под избушку, имела вполне европейский вид: стены, оклеенные светлыми офисными обоями, мебель из пластика и современная оргтехника, включая компьютер, в дисплей которого пристально всматривалась девица, словно минуту назад сошедшая с обложки модного журнала. Когда она перевела взгляд на Марину, в нем было столько искренней приветливости, сколько осилит далеко не каждый кошелек. Совершенно напрасно подозревая в Марине прибыльную клиентку, она просто заменяла собой старорежимную вывеску на красном кумаче с надписью: «Добро пожаловать».— Рада вас видеть, — прощебетала девица. — Чем могу служить?Разумеется, «служить», в ее понимании, значило одно: молниеносно выписать счет и принять по нему деньги, чего Марина при всем желании не могла ей обеспечить.— Я вас слушаю, — девица поощрила ее широчайшей улыбкой.Марина собралась с духом и выпалила:— Я хотела бы узнать об одном человеке… Он у вас жил, недавно уехал…Приветливую улыбку словно стерли тряпочкой:— А вы, собственно, кто?— Я? — Марина лихорадочно соображала, как пробить брешь в броне должностных инструкций, в которую заковала себя эта евродевица. — Я… я просто ищу…— Этот человек ваш родственник? — Видно, в инструкциях все-таки имелся один пунктик, позволяющий кой-какие вольности.Марина решила воздействовать непосредственно на ее слабое женское сердце:— Этот человек мне очень помог. Спас, когда на меня напали…Девице не удалось замаскировать интереса:— Напали?Марина подробно живописала ей памятную сцену у недостроенного санатория, удивляясь неожиданно открывшемуся в ней таланту авантюрной сочинительницы, благодаря которому количество нападавших увеличилось как минимум втрое, а отважный каперанг мог бы запросто конкурировать со Шварценеггером. По крайней мере, вооруженная до зубов должностными инструкциями девица слушала Марину затаив дыхание и не предприняла ни единой попытки пресечь ее красноречие.Закончив свое повествование, Марина потупилась, причем отнюдь не притворно. Нельзя же сбрасывать со счетов тот факт, что по своей внутренней сути она как была, так и осталась примерной ученицей, которую учителя ставят в пример неисправимым двоечникам, а одноклассники дразнят зубрилкой. Обманывать ей было совершенно невыносимо, но в данном случае она скорее преувеличивала.— К сожалению, я не успела поблагодарить этого человека и практически ничего о нем не знаю. Мне удалось выяснить, что он жил в одном из ваших коттеджей и недавно уехал, — смиренно заключила Марина.— Как? Совсем ничего? — не поверила девица.Марина не без колебаний раскрыла свои карты:— Я знаю только, что его зовут Герман и что он — каперанг.— Каперанг — это что такое? — с опаской поинтересовалась девица.— Капитан первого ранга, — с готовностью расшифровала Марина. — Это почти то же самое, что полковник, — добавила она, хотя совсем не была в этом уверена.— А-а-а, — протянула девица и призадумалась. — Только я не припомню, чтобы у нас был хоть один Герман…Марина приникла к окну и показала пальцем на коттедж, в котором каперанг искал цивилизованного уединения:— Он там жил, видите?Девица даже встала из-за стола, чтобы получше рассмотреть, куда именно показывала Марина, а потом заглянула (нет, не в компьютер, нет), а в толстую учетную книгу, похожую на школьный дневник, и деловито уточнила:— Когда, вы говорите, он уехал? Марина задумалась:— Два дня назад.Девица опять заглянула в свой поминальник и произнесла с некоторым разочарованием:— Вы случайно ничего не перепутали? Этот коттедж у нас весь сезон пустует. Только вчера там поселился Черкасов Николай Иванович.— Что? — Марина захлопала ресницами.А девица для верности еще раз пробежала глазами весь список от начала до конца и пожала плечами:— В этом сезоне у нас точно не было ни одного Германа.Марина, совершенно ошарашенная, с большим трудом наскребла в себе силы, чтобы прошептать:— Значит… значит, мне опять не повезло… Выходит, меня не правильно информировали.— Выходит, — согласилась девица и захлопнула свой поминальник, похоже, расстроенная тем обстоятельством, что ей не удалось посмотреть на мужественного супермена, который легко расправился с превосходящим его во много раз противником. — Можно, конечно, еще у директора нашего уточнить, но его до вечера не будет.— Не стоит, — вздохнула Марина, покидая модерновую избушку. — Спасибо вам, и извините, что отвлекла от работы.— Не за что, — проговорила ей вслед евродевица с отзывчивой славянской душой.Тщательно прикрыв за собой дверь, Марина сосредоточилась на результатах своей разведывательной деятельности, совершенно неутешительных, надо признать. А разве оценишь их по-другому, если и без того загадочный образ каперанга стал еще более таинственным. Не мог же он ей, в конце концов, присниться! Нет, он был, и был неспроста, в этом она теперь ясно отдавала себе отчет, хотя, если быть честной до конца, до последнего надеялась, что его появлению в ее жизни найдется какое-нибудь более прозаическое толкование. Как ни крути, а каперанг оказался фальшивым.А если она все-таки что-нибудь перепутала, схватилась Марина за соломинку. Да что тут путать? Вот он, этот коттедж, а по этой самой тропинке она возвращалась утром в пансионат… Ну, конечно, по этой, по какой же еще! Стоп, а если он никуда не уезжал? Просто придумал такой способ расстаться? А на самом деле он тот самый Черкасов Николай Иванович?Марина, собравшаяся было уходить, остановилась и оглянулась на таинственный коттедж. Как бы это проверить? Мысль просто постучать и полюбоваться на того, кто откроет ей дверь, она прогнала без сожалений. Такой вариант не подходил уже по одной-единственной причине: хороша же будет ее физиономия, если на стук выйдет именно каперанг (надежда, как известно, умирает последней). Что он о ней подумает? Скорее всего вообразит, будто она за ним бегает! Только этого и не хватало, примерная ученица в Марининой душе немедленно оскорбилась.Тогда она огляделась и заприметила скамейку в зарослях орешника, ее трудно было рассмотреть с тропинки, и с нее открывался прекрасный вид на коттедж фальшивого каперанга. Оставалось только запастись терпением, но уж чего-чего другого, а этого ей точно не занимать. Марина устроилась на скамейке, откинулась на спинку и принялась гипнотизировать дверь коттеджа, умоляя ее поскорее открыться. И она ее послушалась, хотя и не сразу. Приблизительно через сорок минут.Из коттеджа выкатился невысокий господин в спортивном костюме с круглым, как у шмеля, брюшком и традиционным полотенцем на шее. Господин этот имел с каперангом ровно столько же общего, сколько пивная кружка с логарифмической линейкой. — Очевидно, он и был тем самым Черкасовым Николаем Ивановичем.— Все, приехали, — объявила себе Марина, — дальше некуда.Таким образом оправдались самые мрачные ее прогнозы относительно каперанга, с этой минуты окончательно и бесповоротно занесенного ею в разряд фальшивых. Глава 22СЕРЕБРЯНЫЙ РЫЦАРЬ Весь день Марина провела словно в чаду. Не лучше была и следующая ночь. Она металась в кровати, вспоминая, сколько глупостей наделала и как близко она была от того, чтобы повторить жуткую участь Валентины Коромысловой. Это же просто чудо, что фальшивый каперанг ее не убил, хотя мог расправиться с ней просто бессчетное число раз. Впрочем, шансы разделаться с нею оставались у него и сейчас. Марина представила себе, как будут выглядеть лица тети Кати и Петьки, когда они узнают, что она, к примеру, утонула (хотя еще неизвестно, что мог с ней сотворить фальшивый каперанг), и чуть не прослезилась. Оставить Петьку сиротой теперь, когда у него сложный переходный возраст и «светлая» перспектива уже через два года загреметь в армию! Кошмар!Однако уже через минуту в голову ей пришло кое-что еще, от чего знойной южной ночью у нее мороз пошел по коже! Да ведь фальшивый каперанг знал ее домашний адрес! Вот о чем нужно было думать в первую очередь! Вполне возможно, что Петьке теперь угрожала большая опасность, чем ей самой. К тому же он сейчас дома один, ну, не один, с тетей Катей, но много ли от той толку в такой ситуации! А хуже всего то, что она уже несколько дней не звонила домой и ничего не знала о сыне. У нее просто не было на это денег. Кто бы знал, как она ненавидела себя за то, что ввязалась в историю Валентины Коромысловой!В семь утра Марина растормошила Галу.— А? Что? — пробормотала та и затрясла головой. — Что случилось?— Ты можешь одолжить мне десять рублей? — спросила Марина, которая наконец решилась поступить вразрез со своими принципами. Между прочим, уже во второй раз, если вспомнить о каперанге. Но лучше о нем не вспоминать, и без него тошно.Гала протянула пухлую, как у грудного младенца, руку и взяла с тумбочки свои микроскопические часики на тоненьком ремешке, сощурившись, посмотрела на их циферблат и сделала кислую мину:— Что за срочность? Обязательно будить было, что ли?Марина уныло констатировала, что ее соседка относится к той довольно распространенной категории людей, что собственную бесцеремонность расценивают в качестве очаровательной непосредственности, а чужую — как наглость, не знающую пределов. Когда позапрошлой ночью Марина, вместо того чтобы видеть свой законный десятый сон, носилась с мокрой простыней и смазывала простоквашей ее стати, пострадавшие по Галиной же глупости, той и в голову не приходило, что она кого-то стесняет. Она принимала заботу о себе, любимой, как должное, очевидно, полагая, что она — центр вселенной, а посему остальные просто по определению обязаны вокруг нее вертеться.Марина скрипнула зубами и повторила:— Одолжи мне, пожалуйста, десять рублей. У меня действительно очень срочное дело.— М-да? — недоверчиво переспросила Гала и капризно велела:— Сумку подай.Марина взяла со стула сумку и швырнула ее Гале. Та, едва успевшая ее поймать, удивленно протянула:— А ты че такая злая? И вообще… чего у тебя, денег нет, что ли?— Нет, — отрезала Марина и расшифровала чуть ли не по слогам:— Меня на днях ограбили, поняла?Гала нахмурилась и достала из сумки кошелек:— Десятки-то хватит?— Хватит! — Марина выхватила из ее рук червонец и пообещала:— Может, уже сегодня верну. — А про себя добавила: «Если получу перевод». И по-дружески посоветовала Гале:— А ты спи, спи, до завтрака еще два часа.Однако бесцеремонно разбуженной Гале спать, похоже, окончательно расхотелось, она, закутавшись в простыню и поджав под себя ноги, следила за Мариниными передвижениями по комнате.— Слушай, и где тебя ограбили? Прямо здесь, что ли? — Гала опасливо обвела взглядом комнату.— Нет, не здесь, — успокоила ее Марина. — В одном укромном уголке. Но на всякий случай настоятельно рекомендую тебе сдать ценные вещи в камеру хранения.— Ну да? — растянула губы в кривой улыбке Гала, однако же сумку подвинула поближе к себе, видно, условный рефлекс сработал, и крикнула Марине вслед:— Ты куда в такую рань?Марина не удостоила ее ответом. * * * Минут десять она ждала открытия почтамта, тоскливо наблюдая утреннюю суету, уменьшенную в сотни раз копию московской. И в этом городишке люди тоже торопились на службу и тоже вели детей в детский сад, разве что не с такой скоростью. Двери почтамта открылись ровно в восемь часов одну минуту, а Марина оказалась первой посетительницей.За нужным ей окошком еще никого не было, и Марина нетерпеливо переступала с ноги на ногу и вертела головой, борясь с желанием первым делом броситься к кабинкам междугородного телефона, чтобы набрать номер и поскорее услышать голос Петьки. Наконец в окошке появилась женская головка и, зевая, спросила:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21