А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Если бы не твоя знаменитая психическая атака и подметные письма, я бы сейчас вообще жила спокойно и ни о чем не беспокоилась. Ну, подумаешь, гульнул мужик, с кем не бывает! А ты… ты все усугубила!
— Ах так! — сказала Мура. — Значит, Мура — сволочь? Ну, спасибо. — И пригрозила:
— Учти, если я уйду, то больше не приду!
— И уходи! — не сдавалась Вика, что было совершенно на нее не похоже.
— И уйду! — вскипела Мура.
— Вот и шуруй!
Мура, уязвленная в самое сердце, не произнесла больше ни слова, хотя лексикон у нее был обширный. Она молча подхватила свою сумку с ноутбуком, диктофоном и зубной щеткой, а также коробку с черепахой и вылетела за дверь подружкиной квартиры, полная решимости никогда и ни при каких обстоятельствах сюда не возвращаться.
— Ну хорошо же, хорошо, — бормотала она себе под нос, звонко цокая каблучками по ступенькам. — Они еще пожалеют, они еще все пожалеют. Они будут рыдать и умолять меня вернуться. — Под местоимением «они» раздосадованная Мура имела в виду не только Вику и Кирку, но и своих издателей, успевших еще раньше наплевать в ее творческую душу.
Глава 16.
РАБОТАТЬ, РАБОТАТЬ И ЕЩЕ РАЗ РАБОТАТЬ
Котька Кучеров был благополучно препровожден в КПЗ, где благополучно отсыпался, а его грязная куртка в подозрительных пятнах отправилась на экспертизу, однако Рогов не испытывал особого желания почивать на лаврах.
— И что он собой представляет, этот Кучеров? — Подполковник по своему обыкновению мастерски жонглировал бровями.
— Да ничего примечательного: двадцать семь лет, уже два месяца нигде не работает, пьет, интеллект пэтэушника. Соседи жалуются на буйный нрав и приятелей-собутыльников. В общем, классический вариант повзрослевшего дворового хулигана. Имеет судимость за пьяную драку на дискотеке, — доложил Рогов.
— Говоришь, сознался в убийстве? — уточнил подполковник.
— Так и сказал: «Это я ее убил», но ведь он в невменяемом состоянии, так что неизвестно, насколько ему можно верить, — вздохнул Рогов. — Боюсь, протрезвеет — по-другому заговорит.
— А ты на что? — напомнил подполковник Кобылин. — Если припрешь его к стенке, заговорит как надо.
— Все зависит от результатов экспертизы. Покажет, что на его куртке кровь Столетовой, припру, покажет, что не ее, а его, например, то, как говорится, при всем желании…
— Что за пессимизм? — не одобрил его осторожности подполковник. — Слишком уж ты, как я посмотрю, склонен к сомнениям. Работать надо, работать, а не сомневаться попусту… Если этот самый Кучеров ухлестывал за манекенщицей, то вполне мог к кому-нибудь приревновать. Любовный треугольник и всякое такое… Да, кстати, что там у тебя Александра делает?
— Поехала в одно издательство, — нехотя буркнул Рогов.
— В издательство? В какое еще издательство?
— Да тут… В общем, мы выяснили кое-что насчет этих кроликов и факиров, ну, помните, письма, посланные Столетовой? Точнее, это она, Тиунова, сообразила. Короче, в письмах тех — цитаты из романов одной писательницы… Алены Вереск.
— Что ты говоришь? Шура догадалась? Я же тебя предупреждал: она девушка умная и толковая!
— Главное — начитанная, — вяло подтвердил Рогов.
Подполковник погрузился в глубокую задумчивость:
— Цитаты из романов? Очень интересно! Первый раз с таким сталкиваюсь…
— Ну вот она, Александра Тиунова, и поехала в издательство, чтобы поразузнать о писательнице.
— Думаешь, она может иметь отношение к убийству?
Рогов развел руками и честно признался:
— Даже не знаю, что и сказать. Тут всего так много: и бабенка эта подозрительная, которая за кулисами шлялась, и колье пропавшее, и признание Кучерова…
— Да, версий хватает, — согласился Кобылин, — боюсь, это верный знак того, что дело затянется.
— Ты знаешь что, все-таки займись сначала Кучеровым. Давай-ка работать, работать и еще раз работать… — Подполковник не договорил — его прервал пронзительный телефонный звонок. Поднял трубку, мгновенно насупив брови:
— Подполковник Кобылин…
И тут с подполковником стали происходить невиданные перемены, а именно: лицо его мгновенно разгладилось, а брови приподнялись, приняли положение «домиком» да так и застыли.
— А, это ты, Шурочка? — отозвался он умильным тоном. — Да, да, он у меня, передаю трубку.
Рогов взял трубку и услышал голос своей нахальной помощницы:
— Юрий Викторович, докладываю: я побывала в издательстве, узнала адрес писательницы, но ее нет дома. Причем, как утверждают соседи, уже несколько дней ее никто не видел. Да, кстати, на нее около месяца назад было совершено нападение, прямо в подъезде. Попытка ограбления. Что будем делать?
— Ничего не делать. — Рогов с трудом поборол в себе желание наговорить назойливому «аналитику» в юбке массу «приятных» вещей. (Надо сказать, спасло Шуру от его гнева только присутствие явно благоволящего ей подполковника Кобылина.) — По крайней мере, не вижу повода ломать дверь. В Уголовном кодексе нет статьи за написание дурацких романов. К большому сожалению. Возвращайтесь назад, я найду вам работу.
* * *
Казенные стены КПЗ сотворили чудо: Кучеров был почти как стеклышко буквально через два часа. Он сидел напротив Рогова, серьезный и сосредоточенный, и не сводил с него своих настороженных немигающих глаз. На Шуру Тиунову он внимания не обращал, видно, не принимал всерьез.
С формальностями было покончено, и Рогов приступил к допросу по полной программе, как то: где находился тогда-то, кто может подтвердить, откуда кровь на куртке и т.д. и т.п. Котька не запирался, а главное, не лез в бутылку и не выставлял встречных претензий типа «а на каком основании?» и прочая.
— В пятницу? — Кучеров наморщил лоб, украшенный слегка затянувшейся ссадиной. — В пятницу, в пятницу… Ах, да, — его помятая физиономия прояснилась, — так был в гараже у Брынзы… Посидели, выпили, закусили…
— Как фамилия Брынзы? — уточнил Рогов.
— Так это… у него фамилия такая — Брынза, — растерянно протянул Котька. Шура при этом откровенно хмыкнула.
Рогов с тоской посмотрел в окно, за которым кипела привычная вечерняя жизнь. Мужики возвращались с работы, а дома их терпеливо ждали жены, комнатные тапки и футбол по телевизору — словом, все то, чего он был начисто лишен по милости какой-то бумагомарательницы.
— И до какого часа вы были в гараже у этого Брынзы? — монотонно продолжил он допрос. Котька пожал аршинными плечами:
— Да я не засекал… Посидели как обычно, пузырек раздавили…
— Ну а кровь на вашей куртке откуда, не помните случайно? — со вздохом спросил Рогов.
— Кровь? — Кучеров почесал затылок. — Вроде я с кем-то подрался, а с кем — не помню. Утром посмотрел — рожа разбитая, думал-думал, вспоминал-вспоминал, кто это меня так разрисовал. Хоть убей — провал. А что, я зашиб кого, что ли? — осторожно поинтересовался он.
— Ага, — подтвердил Рогов, — зашиб. Вы зашибли гражданку Столетову.
— Я?!! — Котька так брякнулся на спинку стула, что едва не снес ее начисто. — Да чтобы я — Лику! Да я, я… Я бы своими руками придушил того, кто ее убил. Вот этими самыми руками! — Он потряс здоровенными кулачищами, каждый размером с голову бульдога.
— Значит, не убивал? Но ведь ты же признался! — Хотя Рогов и предчувствовал такой поворот событий, ему стало обидно за себя и за потраченное время.
— Я? Убил Лику? — На этот раз стул заскрипел особенно громко и жалостливо. — Чтобы я убил Лику! — Кучеров закрылся руками, а когда отнял их от лица, на его небритых щеках блестели крупные, как горошины, слезы.
Рогов уже терял терпение:
— Три часа назад ты сам сказал мне, что убил Столетову!
— Я? Сам сказал? Не может быть, — гулко ударил себя кулаком в грудь Котька, после чего на него снизошло озарение:
— Так это ж все по пьянке, начальник, я когда пьяный — дурной, ничего не соображаю!
— Это заметно, — язвительно согласился Рогов. — Так, может, ты и убил ее по пьянке, ничего не соображая, а?
Котька опять заехал себе кулаком в диафрагму, отчего она загрохотала, как листовое железо.
— Вот все, что угодно, могу сделать по пьяни, только не Лику убить! Я же на нее молился, она была такая красивая, как, как… У меня даже слов таких нет, чтобы описать, какая она была красивая…
Что верно, то верно, отметил про себя Рогов, кто-кто, а уж Котька Кучеров точно не поэт-лирик. А Котька продолжал свою исповедь, по-прежнему не отнимая булыжного кулака от груди. Видимо, на тот случай, если у него опять не найдется подходящих слов для выражения накипевшего на душе.
— Я же ее любил, понимаете? Когда она у нас появилась, то прямо, прямо… Да в подъезде можно было лампочки не вкручивать, и так светло! Я ее в первый раз увидел — так обалдел, что чуть из окошка не вывалился. Смотрю — идет такая девушка, такая…
— Понятно, значит, ты ее любил? А она что же — отвечала тебе взаимностью?
— Кто? Лика? — Котька глупо улыбнулся и затряс головой. — Нет, она меня не любила. Я же ей не подхожу, вы разве не видите? Она же была вон какая, а я вот какой. — Котька развел в стороны свои лапищи.
— Так, может, ты ее ревновал?
— Может, и ревновал, — не стал упрямиться Кучеров, — а вы бы что, не ревновали? Она такая красивая, а я такой…
— И что, было к кому ревновать? — В чем другом, а уж в том, что Лику Столетову ревновать было к кому, Рогов и не сомневался.
— Наверное, с такой-то красотой! — тут же подтвердил Котька.
— Ну а конкретно, к кому? — допытывался Рогов.
— Конкретно? — Кучеров задумался. — Ну, уж точно не к ее начальничку, этот по другой части. А насчет остальных я ничего не знаю, но, уж поверьте, мужики от нее тащились…
— Говорят, она замуж собиралась?.. — молвил Рогов как бы между прочим.
— Замуж? — Кучеров удивился, причем, насколько Рогов понимал в этом деле, вполне искренне. — Лика собиралась замуж? Я ничего не знал… Как же так, как же так?.. И за кого?
Рогов решил, что пришла пора сменить тему. Достал из стола фотографию Столетовой и показал ее Кучерову:
— Откуда она у тебя?
— Фотка? — У Котьки была идиотская привычка переспрашивать, и он ни разу ей не изменил в продолжение всего разговора.
— Фотка, фотка, — раздраженно подтвердил Рогов.
— Лика подарила.
— Давно?
— С месяц назад, сказала… Сказала, что это мне награда за верность.
— А вот эту штучку ты у нее когда-нибудь видел? — Рогов указал пальцем на колье, украшавшее на снимке лилейную шейку манекенщицы.
— Не-а, не видел… Точно, не видел, вот только на фотке. Она другую носила — цепочку серебряную…
* * *
— Нет, вы как хотите, а он ее не убивал! — заявила Шура Тиунова, когда Кучерова увели.
Рогов тоже так считал, но позволить себе так запросто согласиться со своей сопливой помощницей не мог.
— Это вам, конечно, женская интуиция подсказывает? — ехидно осведомился Рогов. Ему сильно захотелось добавить «знаменитая», но он удержался.
— Всего лишь здравый смысл. Такие, как он, если и убивают, то в запале. Я бы поняла, если бы он ее зарезал в подъезде, увидев с другим мужчиной, но вряд ли он станет планировать убийство.
— По-вашему, убийство манекенщицы выглядит тщательно спланированным?
— Безусловно. Сами посудите: тому же Кучерову нужно было сначала выяснить, где и когда будет показ, незаметно заманить Столетову на сцену, погасить свет, зарезать специально прихваченным ножом, а потом так же незаметно скрыться через окошко в подсобке. Способен на такое человек, живущий импульсами, да еще и в подпитии?
— А если совпадение? — Рогов и не заметил, что Шура мало-помалу заменила ему «внутренний голос», которым он обходился прежде.
Шура, тоже увлеченная дискуссией, не заставила себя долго ждать:
— Ну, это один шанс на тысячу… Тут должно было столько совпасть! Чтобы Кучеров получил импульс извне ровно в тот самый момент, чтобы он знал о показе, чтобы ему сильно повезло и его никто не увидел… Слишком много совпадений. Нет, женская интуиция тут ни при чем, элементарная теория вероятностей.
Рогов не слишком охотно признал про себя, что голова у Шуры Тиуновой соображала. Жалко только, что она забивала ее чем ни попадя.
— Ладно, — сухо оборвал Рогов совместные упражнения в логике, — в конце концов, все скоро выяснится, как только придут результаты экспертизы о крови на куртке Кучерова…
— Так, может, поспорим? — озорно блеснула глазами юная нахалка.
— О чем? — опешил Рогов.
— Насчет этих самых результатов…
— Ч-что? — Рогов чуть не подавился собственным языком. — Какие еще могут быть споры? У нас здесь, между прочим, не блеф-клуб, если вы еще не успели заметить! Советую открыть глаза и оглядеться.
— Уже открыла, — уныло сказала Шура.
Глава 17.
ОДНА МУРА СТОИТ ЦЕЛОГО МУРа
Выйдя из дома Викули, Мура минут пять безуспешно прождала автобус — на большее ее не хватило, — после чего рванула пешком к ближайшей станции метро. Спустилась под землю и даже совсем уже собралась опустить жетон в ячейку турникета, но неожиданно резко развернулась и снова выбралась на поверхность… Словом, Мура не была бы Мурой, если бы иногда не удивляла себя неожиданными поступками. На этот раз, правда, она не сделала ничего из ряда вон выходящего, всего лишь повнимательнее пригляделась к висящей на ближайшей стене агитационной листовке, призывающей голосовать за очередного кандидата в депутаты. Текст там был так себе, ничего супероригинального: «Голосуйте за Глеба Николаевича Лоскутова. Он Ваш кандидат…», дальше шло перечисление немаловажных достоинств соискателя мягкого кресла. Разумеется, внимание Муры привлекли не эти самые достоинства, а фотография кандидата Было в нем неуловимое сходство с Киркой.
Мура отступила на шаг, присмотрелась повнимательнее и пробормотала:
— Вот если бы этому Лоскутову сбрить усы и надеть очки, вышел бы настоящий Кирка…
Она не стала ломать себе голову, плод ли ветрености Киркиного папаши этот самый Лоскутов или это просто совпадение, а сфотографировала взглядом номер телефона предвыборного штаба, указанный в листовке. Затем снова быстро спустилась в метро и позвонила из автомата в вестибюле.
— Слушаю! — заорал ей в ухо какой-то мужик, тон у него был раздраженно-начальственный. Мол, отвлекли от важного государственного дела.
Но Муру такие штучки не смущали.
— Это предвыборный штаб? Мне бы господина Лоскутова, — невозмутимо бросила она.
— Лоскутов слушает. Кто говорит? — недовольно изрекла трубка.
— Говорит сестра Лики Столетовой, — беспардонно соврала Мура и затаила дыхание, ожидая реакции.
Реакция последовала сразу же, причем очень бурная.
— Что? — заорал Лоскутов. — Разве, разве… — и неожиданно замолчал.
— Вы хотите сказать: разве у нее есть сестра? — подсказала ему Мура. — Выходит, она вам ничего про меня не рассказывала?
— Чего вы хотите? — последовал вопрос, и голос был уже совсем другой, совсем не начальственный, а какой-то осипший.
— Поговорить, — ответила Мура, приготовившая еще пару солидных аргументов на тот случай, если Лоскутов заупрямится.
Но он оказался на редкость сговорчивым:
— Где и когда?
Мура слегка замешкалась. Вот к чему приводят спонтанные решения, о месте встречи она как-то и не подумала.
Зато двойник Кирки нашелся быстро и предложил:
— Кафе «Павлин» знаете? Можете туда подъехать через час?
Мура скоренько взвесила шансы, не опасно ли? Пожалуй, что нет. Все-таки кафе — не кладбище, место людное, а потому риска в их встрече мало. Вот только вряд ли она успеет заехать перед этим домой, чтобы оставить вещи. А, ладно…
— Идет, — согласилась Мура и посмотрела на часы. Времени оставалось ровно на то, чтобы добраться до кафе и сориентироваться на местности.
И тут двойник задал совсем уж запредельный вопрос:
— Как вы выглядите?
Понятно, боится ее с кем-нибудь перепутать.
— Ну… Я высокая стройная брюнетка с миндалевидными глазами, очень интересная, в стиле Одри Хепберн времен «Римских каникул», — не моргнув глазом, доложила Мура. Причем совершенно серьезно, ибо в своей привлекательности она никогда не сомневалась, просто не все разделяли это ее убеждение. Впрочем, тем хуже для них.
Спрашивать, как выглядит Лоскутов, она не стала, ведь она и без того знала, что он копия мужа ее подружки.
* * *
Мура подъехала к «Павлину» за пятнадцать минут до назначенного времени, но заходить в кафе не спешила. Для начала прошлась по переулку, бросая внимательные взгляды по сторонам. Кстати, свою следопытскую деятельность она маскировала разглядыванием витрин, в которых, как в огромных зеркалах, отражалось все, что происходило в окрестностях «Павлина». Именно таким образом Мура засекла два подозрительных лимузина, припарковавшихся с интервалом в пару минут на противоположной стороне улицы. Из одного, кстати, вывалилась такая рожа, что впору было сразу бежать в ближайшее отделение милиции с душераздирающим криком: «Караул, убивают!» Мура невольно поежилась. И тут ее осенило. Она вспомнила про диктофон, лежащий в ее объемистой сумке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23