А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Кэллаген замолчал, благодушно улыбаясь в сторону камина. Кэллаген заметил, что переливчатый рукав шелкового халата задрался, и смог различить на предплечье следы, оставленные шприцем. Итак, Беллами пользует оба способа: кокаин через нос и морфий — уколом в руку. Милейший малый для компании.
Беллами вновь откинулся на спинку кресла — глаза широко раскрыты, зрачки расширены. Он явно был сильно напуган.
— Что вы хотите? — прорвалось пересохшим горлом. — Сколько бы вы хотели, если я надумаю предложить вам приглядеть за некоторыми вещами и вообще представлять мои интересы?
— Я бы рассчитывал на пару сотен. Приглядывать за людьми и их благополучием — штука дорогая.
Беллами поежился.
— Куча денег… и у меня их нет. Но вот что я скажу. Я смогу достать вам сотню — вечером. И ещё сотню — через день-другой. Но я хочу все знать. Я хочу знать, кто меня хочет подставить. Я хочу знать…
Кэллаген поднял руку, останавливая Беллами, дошедшего до грани истерики.
— Вы все узнаете, мистер Беллами. Узнаете, когда заплатите первые сто фунтов, но не раньше. Возможно, кое-что я смогу сообщить вам уже сегодня вечером.
Он встал, продолжая наблюдать за хозяином. Улыбка на его лице была приветливой и дружеской.
Руки Беллами дрожали, глаза беспокойно бегали по комнате, избегая взгляда Кэллагена.
— Если вы сможете встретиться со мной вечером, деньги у меня будут. Будет первая сотня. И я желаю знать всю подноготную. Знать все, что происходит. Я буду в коктейль-холле «Грин Сигнал» в 0.30 или 1.00. Это на Паллардс Плейс, недалеко от Лисл Стрит. Я предупрежу, и вас впустят. Вы придете?
— Не беспокойтесь, мистер Беллами. Я буду там и встречусь с вами. Всего хорошего!
Около двери он оглянулся и увидел, что Беллами вернулся в кресло и уставился в огонь.
— Не надо нервничать, — усмехнулся Кэллаген. — «Сыскное агентство Кэллагена» никогда не допускает, чтобы клиент попал в беду.
Если в его словах и звучала насмешка, до Беллами она не дошла. Он взглянул на детектива, кивнул и попытался улыбнуться.
Кэллаген вышел.
Было 5.30. Он зашагал в сторону Челси и остановился возле чайной, одного из замечательных уютных заведений, принадлежавшим двум хозяйками — истинным леди — и их любимому коту. Войдя, он заказал чашку чая и пачку «плейерс».
Пристроившись у камина с пылающим огнем, он с наслаждением вдыхал и медленно выпускал носом сигаретный дым.
После нескольких минут подобных размышлений он вспомнил о пакете, лежавшем в кармане пальто, вытащил листки бумаги, которые передал Дарки, выложил их на стол, расправил и стал читать четкий аккуратный почерк. При этом важные детали он сразу запоминал.
Дарки славно поработал. В глазах Кэллагена светился неподдельный интерес.
"Отчет 11.01.38
Дорогой Слим!
Здесь изложено все то, что я успел узнать. Продолжаю работать. Использовать Келли я не смог, ведь он работал на тебя. Мейзин дежурил в твоем офисе и передал, что кто-то стал названивать с десяти утра. Но не хотел назвать ни имени, ни сути дела. Его интересовало только, когда ты появишься. Мейзин сообщил, что ты в Эдинбурге, но звонки продолжались. Не иначе он тебя считает отъявленным лжецом. (А он не прав?) Я привлек к работе Вильпинса. Он уже неплохо поработал с экономкой в доме Августа в Найтсбридже, где тот прожил последние дни. Та думает, что что-то может рассказать дворецкий, если захочет, разумеется. То ли она сама что-то знает, то ли пытается навести тень на плетень. Сам знаешь, как ведут себя женщины после убийства: они, мол, все предвидели, но, как сказал Наполеон, умны только задним умом.
Главное — старина Август Мероултон держал офис в западной части Линкольн Инн Филдс, в доме 6968, на верхнем этаже, куда обычно приходил и иногда работал. Он хранил это место в секрете от племянников, кроме Вилли. Дворецкий рассказал, что случайно слышал, как Август рассказывал Вилли об этом офисе и заставил обещать, что тот ни слова ни скажет братьям. Не то, чтобы Вилли это понравилось, но он вынужден был согласиться ради их же пользы.
Теперь о Вилли. Говорят, он неплохой парень. Все его любят. Он руководит «Эстейт Мероултон и Траст компани», ведет дела по управлению всей собственностью Августа Мероултона. Старик неплохо с его помощью зарабатывал, во-первых потому, что Вилли — единственный порядочный человек в семье, и во-вторых потому, что он отличный бизнесмен. Старина Август однажды сказал дворецкому, что Вилли практически удвоил состояние, оставшееся от отца, и что у него нюх в финансовых делах. Вилли живет в Кристал Корт, возле Парк Лейн. Счета оплачивает минута в минуту. Все о нем самого высокого мнения. О Вилли все.
Беллами — его братец — совершенно несносный тип, тут никаких сомнений быть не может. Меня просто поражает, как ему удается до сих пор избегать тюрьмы. Он употребляет наркотики, проводит дни в безделье, а ночи в паре развеселых заведений: «Сильвер Пират» и «Грин Сигнал». Оба заведения принадлежат одному и тому же типу — Арни Белдо. У этого крутого мужика не меньше шести фальшивых фамилий, ему уже случалось четыре или пять раз наводить в округе шмон до самой Риджент Стрит, когда он надирался как черт и приставал ко всем и вся. Вилпинс говорит, что он торгует наркотиками то ли в одном, то ли в другом клубе, а скорее всего в обоих. Еще Вилпинс полагает, что он порой взвинчивает цену, наживаясь на Беллами, когда тому приспичит получить отраву.
Беллами волочится за бабенкой по имени Олали Голи. Эта французская потаскушка любит рассказывать, что была звездой эстрады. Но в самом деле она просто большая лгунья. Вильпинс полагает, что эта Голи — сестра Белдо, и когда нужно помогает нажать на Беллами.
Беллами ненавидит старика Августа до безумия. Надравшись до чертиков, он в ночных клубах не раз орал как безумный, что бы он сделал с Августом, будь у него хоть какой-то шанс. Не знаю, какие у тебя намерения, но если нужен первоклассный ложный след, то наш Беллами как подозреваемый подходит в лучшем виде. Никто не знает, где он добывает деньги, но живет весьма недурно и ни в чем себе не отказывает, хотя все знают, что он промотал наследство, заложил все, что имел, и наделал кучу долгов. Вскоре ему придется искать новый источник доходов.
Пол — тоже подозрительная личность. Ему сорок четыре, и он работает в «Уолкер Флит компани» как комиссионер. Зарабатывает шесть фунтов в неделю, а тратит шестьдесят. В отличие от остальных племянников, не пьет, и основное время проводит в «Соммерсет Хаус» и «Трансфер регистр», вечно что-то выясняя и уточняя. Не знаю, что он там делает, но подозреваю, он полагает, что должен был получить от отца больше, чем ему досталось. Он, вероятно, думает, что Беллами сжульничал и получил больше, чем ему полагалось. Пол не женат и, кажется, возле него не крутится никаких женщин. Зато он слишком часто посещает некие ночные клубы, сам знаешь , какие — с клубничкой, разумеется.
Персиваль — ещё один растленный тип. Тюрьма по нему плачет. Он никогда не просыхает. Если вдруг его увидят трезвым, то сочтут, что он заболел. Обычно он крутится возле Беллами, служит тому мальчиком на посылках, а тот платит за его выпивку или не платит — когда не в духе.
Джереми — мерзавец несколько иного плана. У него вилла «Шоу Даун» на полпути между Хай Вайкомб и Оксфордом. Довольно интересное местечко. С Джереми живет некая девица по имени Майола Фериваль — американка испанского происхождения. Они с Джереми чуть не каждый день устраивают вечеринки: карты, выпивка, женское общество. Вильпинс говорит, что если выберешься оттуда без штанов, считай, тебе повезло. На них было много жалоб, но бестолку. Публика, которая там побывала и лишилась своих кошельков, предпочитает ртов не раскрывать. Джереми не переносит ни Пола, ни Персиваля, ни Беллами. Они его тоже терпеть не могут.
Большая часть сведений получена от Сайзера из «Блю Джей». Не могу поручиться за все, но Сайзер никогда ещё нас не подводил. Он утверждает, что пару раз полиция готова была затеять дело против одного из них, но каждый раз истцов удавалось как-то обломать. Сайзер говорит, что просто удивительно, как им это удавалось. Он мог бы понять, будь у них куча денег, чтобы откупиться, но раз тех нет, они должны быть гипнотизерами или мистификаторами.
Уже написав этот отчет, я ещё кое-что услышал от Вилпинса по телефону. Он сообщил, что француженка Беллами — Олали Голи — настоящая ведьма. Живет она на Кларендон Хаус, около Гордон Сквер, в Блумсбери ( Телефон Холборн 56345) Она следит за собой и живет довольно неплохо. Но Вилпинс не знает, откуда у неё деньги. Возможно, от Белдо. Но я не думаю: у самого Белдо дела не слишком хороши и с деньгами большие проблемы.
Теперь ещё кое-что новенькое. В тот вечер, когда разделались со стариком Августом, все братцы встретились за ужином в «Блю Джей». Сайзер утверждает, что никогда ещё не видел такого сборища. Между прочим, они почти не пили, что удивило всех. Около 22.00 все разошлись, по словам официанта, собираясь зайти к Вилли Мероултону. Официант рассказал Сайзеру, что они обсуждали, как раздобыть у Вилли денег или хотя бы поручительство под залог.
Сайзер сообщает, что Джереми вернулся в «Блю Джей» в 23.00, немного выпил, поговорил несколько раз по телефону и удалился. Пол с Персивалем вернулись в «Блю Джей» около половины второго, выпили, потом направились в «Силвер Пират». Беллами в «Блю» не возвращался. Сайзер считает, что он отправился к Олали.
На сегодня все.
До скорого, дружище. Будь осторожен. Дарки."
Кэллаген медленно потягивал чай. Тот был отличный, да он и вообще любил чай. Сидя возле пылающего камина, он выглядел как любой другой мужчина в расцвете лет и в отличной кондиции. Новый костюм прекрасно сидел на отлично скроенной фигуре.
Мисс Дапл, одна из владелиц чайной, покосилась на него, проходя мимо с подносом . Ей нравилось, как густые черные волосы Кэллагена волнами ниспадали на затылке.
На кухне она заметила подруге:
— Мне нравится тот посетитель у камина, Полли. Выглядит очень мило. Такому человеку можно доверять, я уверена.
Кэллаген допил чай и вытащил маленький черный блокнот из тех, что стоят у Вулворта три пенса. Начав было делать пометки, он тут же встал, подошел к стойке и спросил, где можно позвонить. Мисс Дапл указала на кабинку в углу и одарила его при этом игривым взглядом.
Кэллаген набрал номер — Холборн 56435. Услышав длинные гудки, достал из кармана носовой платок и положил его на микрофон. Потом раздельно и отчетливо произнес в трубку:
— Мне нужно поговорить с мисс Голи.
У собеседницы был сильный французский акцент.
— Кто говорит?
— Не имеет значения, моя сладкая. Позови мисс Голи к телефону и скажи, пусть поторопится.
— Мадмуазель не подойдет, пока не узнает, кто говорит — прозвучало уже строже.
— Она не подойдет, вы говорите? — жестко переспросил Кэллаген. — Отлично. Скажите ей, что говорит, быть может, друг Арни Белдо. Обратите внимание, я сказал: быть может. Объясните Олали, что если она понимает, что для неё хорошо, а что плохо, пусть поторопится.
Он слышал, как положили трубку, а минуту спустя услышал другой голос: высокий, тягучий, непроизвольно вызывающий в памяти первый ряд кордебалета французского стриптиз-ревю.
— Олали Голи у телефона. Кто говорит?
— Прекрасно, — Кэллаген снял с телефона платок. — Теперь слушай внимательно. Вечерком я загляну с тобой поговорить. Так что будь дома. Будь дома, даже если Белдо скажет, что не знает, кто я такой. Причина в том, что тебе грозят большие неприятности из-за убийства Августа Мероултона. Не притворяйся, что ты об этом ничего не слышала. И не прикидывайся, что не горишь от нетерпения расспросить Беллами о деталях.
Но, думаю, в будущем тебе не светит с ним часто видеться, если не станешь делать то, что я скажу. А может так случиться, что ему достанется куча денег. И тебе сразу захочется знать, какую вести игру, чтобы наверняка урвать свое. Я как раз тот, кто может тебе это подсказать.
Не рассказывай никому об этом звонке. И на твоем месте я бы воздержался на некоторое время от встреч с Беллами. Поняла? Он может оказаться в сложном положении. И когда угодит под суд за убийство, будет говорить все, что угодно, чтобы спасти свою шкуру. Например, что был у тебя прошлым вечером между 23.00 и 1.00. Ладно, может был, может нет, но ты должна сказать, что его не было, иначе возникнет скандал и в результате вы с Белдо схлопочете высылку из Англии, как нежелательные иностранцы. Вы этого хотите?
На время воцарилась пауза.
— Когда вас ждать? — наконец спросила Олали.
Кэллаген усмехнулся.
— Около одиннадцати. Зовут меня Кэллаген. Я частный детектив. На твоем месте я бы никуда не выходил до моего прихода. Скажись больной и никого не принимай.
Он повесил трубку, вышел из кабинки, заплатил по счету и покинул чайную.
Кэллаген шел в сторону Челси. Краешком глаза он заметил, как сзади из-за угла вынырнул черный автомобиль.
Кэллаген закурил.
Автомобиль быстро набрал скорость, резко пересек улицу и подкатил к бордюру возле Кэллагена.
Тот остановился и повернулся лицом к машине. Шляпа сдвинута набекрень, сигарета беспечно свисала изо рта под каким-то лихим углом.
— По манере вождения всегда можно узнать полицию, — приветливо обратился он к водителю. Сержант подразделения быстрого реагирования польщенно ухмыльнулся.
— Я полагаю, мистер Слим Кэллаген? Детектив-инспектор просил передать, что будет весьма благодарен, если вы уделите ему несколько минут и проследуете с нами в Скотланд Ярд. Это по поводу убийства Августа Мероултона. Мистер Грингол сказал, что будет рад с вами увидеться, если только вас это не затруднит.
Лицо Кэллагена осветилось солнечной улыбкой.
— Для мистера Грингола я готов на все.
Как только сержант открыл дверь, он плюхнулся на заднее сидение, со вздохом откинулся на спинку и с удовольствием вытащил сигарету.
Автомобиль сорвался с места.
— Убийство Мероултона? — вежливо осведомился он у патрульного на переднем сидении. — Удивительно, утром я как раз читал об этом!
5. ВСТРЕЧА С МИСТЕРОМ ГРИНГОЛОМ
Джордж Генри Грингол (известный под кличкой «Танцор» ) был самым молодым детективом-инспектором в Скотланд Ярде. В сорок один год он весил 76 кило и носил маленькие жесткие усики. У него были непринужденные манеры, и он был весьма неглуп.
Если припомнить его карьеру, Грингол подвел под приговор Л. Джонса за двойное убийство, распутал дело Мириса, поймал Дромио Феранци, у которого была лучшая преступная организация в стране. И именно он вывел на чистую воду банду марсельцев, за что получил последний чин.
Грингол считал, что по возможности следует действовать честно. При необходимости он умел быть тонким и изобретательным. Грингол никогда не жевал резинку, не курил трубки, имел собственный доход, не решал запутанные дела за шахматной доской, не обращался к криминальным репортерам за помощью и не заглядывал под ковер в поисках «ключевой ниточки». Никто никогда не слышал от Грингола рассуждений о «ниточке», и однажды он заявил, что если бы встретился с таким теоретиком, то наверняка ничего бы не понял из его рассуждений.
Он был типичным полицейским, из тех, которые преуспели в сохранении репутации Англии как самой законопослушной и спокойной страны. Если он был склонен к рутине, то потому, что полицейская работа в такой стране и есть рутина.
Итак, он не намерен был недооценивать мистера Кэллагена. На это был способен только глупец. А как уже сказано, «Танцор» дураком не был.
Кэллаген тихонько мурлыкал, шагая по коридору в кабинет Грингола. Тот сидел за столом и рисовал на промокашке фрукты. Его помощник детектив — сержант Льюис («Люси») Филдс, в котором под обличием почти детской доверчивости скрывался острый ум, был занят тем, что тщательно чистил ногти.
Грингол встал и изобразил счастливую улыбку.
— Как мило с вашей стороны прийти так сразу, Слим! Я думал, вы можете быть заняты, и разъяснил своим ребятам, что если у вас срочные дела, то следует договориться на время поудобнее. Садитесь.
Кэллаген сел, бросил шляпу на стол, вытащил пачку сигарет, предложил Гринголу, который взял, и Филдсу, который с усмешкой отказался.
— Отличная работа, — начал Кэллаген. — Я спокойно прогуливался по Эмбанкмент, а за мной охотятся патрульные машины! Вы пользовались радио? Ради меня?
Грингол дружески улыбнулся.
— Ну хорошо, я хотел вас здесь видеть как можно скорее. Но сделать это так, чтобы ни в чем не ущемить вас. Так что мы передали ваше описание, и один патрульный вас заметил.
— Отличная работа, — снова повторил Кэллаген. — Я полагаю — патрульный с Челси и Эмбанкмент?
Грингол кивнул. Кэллаген — тоже. Он понял, что Грингол лжет, и не сомневался, что Грингол догадывается, что он это знает. И все это кое-что проясняло.
Грингол выпустил кольцо дыма и следил, как оно плыло по кабинету.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20